Поставь на повтор

Квартира на Обводном постепенно наполняется ещё большим шумом. Музыка становится громче. Кто-то уже танцует в комнате. Кто-то снимает сторис у окна. Кто-то сидит на кухонном полу с бутылкой дешёвого вина. Но Дэн больше не участвует в этом. Он всё ещё стоит у кухонного стола. Перед глазами — фотография, которую только что показывала девчонка. Рома на балконе. Соня рядом. Он смотрит на экран несколько секунд. Потом возвращает телефон. — Спасибо. Девчонка улыбается, довольная тем, что её слушали. — У меня ещё куча фоток. — Я иногда такие нахожу… вообще редкие. Она почти шепчет, будто делится секретом. — Я даже одну из старых его тетрадей видела. — Через знакомых. — Там столько текстов… Подруга закатывает глаза. — Господи, началось. Но девчонка уже разошлась. — Он вообще был гений. — Серьёзно. — И тексты у него были… такие. Она пытается подобрать слово. — Глубокие. Пауза. — Не как у этих. Она кивает в сторону комнаты, где играет очередной трек. — А Олег тоже крутой. — У него песни наполнены смыслом. Она смотрит на Дэна. — Ты вообще слушаешь? Он пожимает плечами. — Иногда. Она оживляется ещё больше. — У него половина альбомов про чувства. — Про любовь, про потерю, про страх. — Поэтому у него столько фанатов. Она снова берёт телефон. Показывает один из клипов. — Видишь? — Это же не просто рэп. — Это как… кино. Дэн смотрит на экран. Но на самом деле он думает не о музыке. Он думает о Соне. Потому что всё, что он только что услышал, складывается в одну странную картину. Рома. Смерть. Исчезновение на год. Возвращение. Олег. Мирон где-то рядом. Он тихо говорит: — А она? Девчонка не сразу понимает. — В смысле? — Она какая? Та улыбается. — Я её никогда лично не видела. Пауза. — Но по фоткам и по рассказам… Она задумывается. — Она тихая. — Не как эти. Она снова кивает в сторону комнаты. — Она не бегает за ними. — Она с ними живёт. Подруга смеётся. — Ты говоришь так, будто это кино. — Так и есть. Девчонка пожимает плечами. — Их жизнь — это вообще кино. Она тихо добавляет: — После смерти Ромы многие думали, что она вообще не вернётся. — Что она сломалась. Пауза. — Но она вернулась. — И снова рядом с Олегом. Дэн слушает. И впервые чувствует странное уважение. Он тихо говорит: — Значит она сильная. Девчонка кивает. — Да. — Наверное. Пауза. — И Олег её очень бережёт. Она смотрит на него серьёзно. — Ты же видел, что с тем парнем было? — В той квартире. Дэн слегка улыбается. — Видел. Подруга добавляет: — Олег вообще спокойным кажется, — девушка улыбается, — по крайней мере, на концертах так кажется. — Но если его вывести, оказывается… Она делает жест рукой. — Всё. Девчонка тихо говорит: — Потому что она для него важная. Музыка снова становится громче. Кто-то кричит из комнаты: — Идите сюда! Девчонки убегают. А Дэн остаётся на кухне. Он подходит к окну. Смотрит на тёмный канал. И впервые за всё это время чувствует не азарт. А любопытство. Настоящее. Он достаёт телефон. Открывает статью. Снова читает её текст. Про страх. Про потерю. Про то, как человек учится снова жить. Он тихо говорит: — Интересно… Пауза. — Какая ты на самом деле. Он кладёт телефон в карман. И выходит из кухни. Потому что теперь он уже не просто наблюдает. Теперь он хочет увидеть её не через чужие истории. А сам. Тем временем Соня ничего об этом не знает. На следующий день она снова сидит в своей кофейне на Литейном. Перед ней блокнот. Она пишет. Иногда останавливается. Смотрит на людей. Иногда улыбается чему-то своему. Её текст читают всё больше людей. Кто-то пишет ей благодарности. Кто-то делится своими историями. Она чувствует, как её мир постепенно становится шире. Олег забегает в кофейню на несколько минут между очередными сведениями треков. Он сразу находит её взглядом. Подходит. Садится напротив. — Ты опять пишешь. Она улыбается. — Немного. Он смотрит на неё внимательно. — Тебе нравится? Она кивает. — Очень. Пауза. — Я чувствую, что снова живу. Он улыбается. Но внутри него появляется странное чувство. Гордость. И лёгкая тревога. Потому что он понимает одну вещь. Её мир начинает расти. И в этом мире появляется всё больше людей. Которые будут смотреть на неё. Читать её. Думать о ней. Он тихо говорит: — Только не забывай иногда дышать. Она смеётся. — Я стараюсь. Олег берет стакан с кофе и целует ее, бросая быстрое: «До вечера» А пока она сидит в этой тихой кофейне, где-то в городе один человек уже решил однажды просто подойти и поговорить с ней. Не угрожать. Не пугать. А посмотреть. Что в ней такого, что меняет людей вокруг. Колокольчик над дверью кофейни тихо звенит. Внутри пахнет кофе и тёплым хлебом. За окном по Литейному медленно идут люди, редкие машины скользят по мокрому асфальту после короткого дождя. Соня сидит у окна. Перед ней блокнот, ручка и уже почти холодный кофе. Она как раз перечёркивает одну строчку, когда чувствует это ощущение. Взгляд. Тот самый. Она поднимает голову. У входа стоит Дэн. Он не прячется. Не делает ничего демонстративного. Просто смотрит. Несколько секунд. Потом подходит к стойке. — Американо. Голос спокойный. Будто это обычный день. Соня смотрит на него секунду. Потом снова опускает взгляд в блокнот. Но писать уже не получается. Она слышит его шаги. Он садится за столик у стены. Не рядом. Но так, чтобы видеть её. Проходит несколько минут. Соня закрывает блокнот. Берёт кружку. И подходит к его столику. Она ставит кружку на стол. — Ты снова меня преследуешь? Он поднимает глаза. — Нет. — Тогда почему ты здесь? — Потому что хотел поговорить. Она усмехается. — О чем мне с тобой говорить? Он отвечает спокойно: — Я много услышал о тебе. — От людей. — От девочек с фан-пабликов. — От парней из студий. — От тех, кто знал Рому. И в этот момент её лицо меняется. Очень резко. Она смотрит на него так, будто воздух в комнате вдруг стал холоднее. — Не смей даже имя его произносить, — Соня буквально шипит это, а в голосе чувствуется вселенская злость. Он замолкает. Соня наклоняется ближе. Голос тихий. Но жёсткий. — Кто тебе сказал, что ты имеешь право на это? Он слегка хмурится. — Я просто. — Нет. Она перебивает. Её глаза становятся холодными. — Ты не просто. — Ты лезешь в мою жизнь. Пауза. — И ещё думаешь, что можешь что-то понять, своим не сформированным мозгом. Он молчит. Она продолжает. Теперь уже совсем спокойно. Но это спокойствие опасное. — Ты вчера слушал девочек на кухне? Он чуть кивает. — Малолеток, которые прогуливают одиннадцатый класс, красятся как на кастинг и бегают по концертам? Он не отвечает. Она смотрит на него пристально. — И ты решил, что теперь знаешь мою биографию. Пауза. — Потому что кто-то рассказал тебе пару историй. Она тихо усмехается. — Вы будто дети, которые слишком сильно хотят казаться взрослыми. Он слегка напрягается. — Я не— — Именно. Она перебивает снова. — Ты не понимаешь. Пауза. — Ты простой. Она смотрит на него без злости. Скорее с усталостью. — И знаешь, что меня больше всего раздражает? Он молчит. — Такие как ты. — Которые считают, что могут изучать чужую жизнь. Пауза. — Сидеть на кухне, слушать сплетни и потом приходить ко мне с этим. Комната будто замирает. Даже музыка становится тише. Дэн смотрит на неё. И впервые за всё это время не улыбается. Соня продолжает: — Ты не знаешь его. — Ты не знаешь меня. — И ты точно не знаешь, через что я прошла. Пауза. Она смотрит на него холодно. — Поэтому сделай одну простую вещь. Он смотрит на нее вопросительно. — Перестань играть в исследователя, это смешно выглядит. Пауза. — И перестань лезть туда, где тебе не место. Она берёт свою кружку. Разворачивается. И уже уходит к своему столику. Когда Дэн вдруг тихо говорит: — Я не хотел тебя оскорбить. Она останавливается. Но не поворачивается. — Тогда начни с того, чтобы не говорить о людях, которых ты никогда не знал. Пауза. Она добавляет тихо: — Особенно о тех, кого больше нет. И возвращается к своему столику. Садится. Открывает блокнот. Но рука всё ещё чуть дрожит. Потому что одно дело — когда о твоей жизни говорят люди, которые были рядом. И совсем другое — когда это начинают обсуждать случайные люди с кухонь. Дэн ещё несколько минут сидит за столом. Он не двигается. Не смотрит в телефон. Просто думает. Потом медленно встаёт. Оставляет деньги на столе. И выходит. На улице шумит Литейный. Люди идут по своим делам. А он вдруг понимает одну неприятную вещь. Он действительно ничего не знает. И, возможно, впервые за долгое время чувствует себя немного глупо. Потому что эта девушка оказалась совсем не той загадкой, которую можно разобрать на кухонных разговорах.

***

Слова, которые она только что сказала Дэну, всё ещё звенят внутри головы. Слишком резко. Слишком честно. Она делает глоток уже холодного кофе. И вдруг в голове всплывает голос. Ромин голос. Чёткий, немного хриплый, как всегда после сигарет. — Чё это за пёс ебанный вообще? Я бы его уже отпиздил. Соня невольно усмехается. Тихо. Почти незаметно. Перед глазами всплывает старая сцена. Какая-то кухня. Рома сидит на табуретке, сигарета между пальцами. Она стоит у окна. Кто-то слишком близко подходит к ней. Рома даже не встаёт. Просто смотрит. И тот человек через секунду сам делает шаг назад. Ему всегда хватало взгляда. Она делает ещё глоток кофе. И вдруг понимает одну простую вещь. Ей нужно поехать к нему. Сейчас. Потому что июль. Июль для неё навсегда останется самым тяжёлым месяцем. Скоро три года. Три года, как его нет.

***

Кладбище тихое. Петербургское небо низкое, серое, как бывает перед дождём. Деревья почти не шевелятся. Соня идёт медленно. Она знает дорогу наизусть. Каждый поворот. Каждую дорожку. Она останавливается перед могилой. Несколько секунд просто стоит. Будто собирается с дыханием. Потом садится на край скамейки. — Привет. Голос тихий. Как будто он действительно может ответить. Она достаёт из сумки блокнот. Тот самый. Несколько секунд листает страницы. И начинает читать вслух. Голос сначала ровный. Но постепенно становится тише. — «Потеря — это странная вещь. Она не приходит один раз. Она приходит каждый день. Каждое утро ты просыпаешься и падаешь в ту же самую яму…» Она останавливается. Сглатывает. Потом продолжает. — «Сначала кажется, что внутри просто пустота. А потом понимаешь — это не пустота. Это боль, которая разъедает всё внутри. Органы. Мысли. Память. Она просто живёт внутри тебя…» Соня проводит рукой по щекам. Смахивает слезу. Но продолжает читать. — «Иногда человек ложится спать с одной мыслью — может завтра не проснуться. Может завтра всё закончится. И тогда ты наконец увидишь того, кого потерял…» Голос ломается. Она закрывает блокнот. Сидит несколько секунд молча. Потом тихо говорит: — Ром… Пауза. — Я всё ещё живу тобой. Она улыбается сквозь слёзы. — Представляешь? Она смотрит на фотографию на камне. И вдруг тихо произносит строки. Те самые. Которые он когда-то прочитал ей на кухне за утренним кофе. — «Это значит, что сердцу в груди стало тесно как в тёмном углу. Это значит, что всё впереди, но уже на другом берегу…» Она замолкает. И слёзы уже не сдерживает. Они просто текут. Потому что этот стих навсегда остался между ними. Она достаёт телефон. Открывает галерею. Фотографии. Сотни. Она листает. И начинает тихо говорить. Будто он сидит рядом. — А помнишь здесь… Она показывает экран фотографии. — Здесь нас Эмма сфоткала. Она улыбается сквозь слёзы. — Мы тогда были в Астане. — И ты как раз поцеловал меня в момент фотографии. Она листает дальше. — А вот здесь мой день рождения. На фото она задувает свечи. Рома стоит рядом. Соня тихо смеётся. — Ты же сам торт сделал. — Он был ужасный. — Но я тогда сказала, что это лучший торт в мире. Она листает дальше. Ещё одна фотография. Гримёрка. Рома сидит на диване, мокрый после концерта. — А помнишь здесь… Она проводит пальцем по экрану. — Ты после концерта весь мокрый. — И немного пьяный. — И просишь у меня сигарету. Она тихо усмехается. — Хотя свои у тебя были. Пауза. Она листает дальше. Ещё фотографии. Кухни. Балконы. Ночные улицы. Она тихо говорит: — Я всё ещё иногда думаю… Пауза. — Что сейчас откроется дверь. — И ты зайдёшь. Слёзы снова текут. Она не вытирает их. Просто сидит. С телефоном в руках. И тихо добавляет: — И скажешь, что я опять слишком драматизирую. Ветер чуть шевелит листья. Кладбище остаётся тихим. А Соня сидит ещё долго. Потому что иногда человеку нужно снова пройти через боль. Июльское небо над Петербургом тяжёлое, низкое, будто всё время собирается дождь, но никак не может решиться. В воздухе пахнет сырой травой и землёй. Соня сидит на скамейке. Телефон лежит рядом. Блокнот на коленях. Она долго смотрит на фотографию на камне. Потом тихо говорит: — Я тебе кое-что не рассказывала. Пауза. — Я каждую ночь тебя вижу. Она опускает взгляд. — Почти каждую. Ветер слегка шевелит её волосы. — Один и тот же сон. Она закрывает глаза на секунду. — Наш берег. Тот самый. Пауза. — Там тихо. — Очень тихо. — Никакого города. — Никакой этой жизни. Она усмехается. — И ты там стоишь. Как всегда. Сигарета в руке. И смотришь на меня. Она проводит рукой по лицу. — И знаешь, что самое странное? — Там нет этой дыры внутри. — Там ничего не болит. Пауза. — Там просто… спокойно. Она смотрит на камень. — И я каждый раз думаю… — Может это он. — Тот самый берег. Она тихо произносит строки. Очень медленно. Будто снова слышит их из его уст. — Это значит, что всё впереди… Её голос чуть ломается. — Но уже на другом берегу. Слёзы снова выступают на глазах. Она улыбается сквозь них. — Помнишь, как ты тогда сказал? Она слегка качает головой. — «Малыш…» Она будто слышит его голос. Спокойный, чуть ироничный. — «Когда-то ты поймешь о чем я, и увидишь этот берег.» Она тихо выдыхает. — А ты уже там, на нём. Она смотрит на землю. — Иногда мне кажется, что я тоже почти дошла. Пауза. — Но потом я просыпаюсь. Она открывает глаза. Смотрит на серое небо. — И первое чувство всегда одно. Она тихо смеётся. Сквозь слёзы. — Блять… — Опять это просто сон. Пауза. — И тебя нет. — Нигде. — И повсюду. Она сжимает пальцы. — И внутри снова пусто. — Как будто кто-то вынул всё из груди. Она тихо говорит: — Я лежу утром. — И думаю… — Зачем я вообще проснулась. Ветер чуть усиливается. Листья шуршат над головой. Соня долго молчит. Потом тихо добавляет: — Я никому это не рассказываю. Пауза. — Даже Олегу. Она смотрит на фотографию. — Он думает, что мне уже легче. Она улыбается. — Иногда мне тоже так кажется. Пауза. — Но потом приходит ночь. — И снова этот берег. Она тихо говорит: — И ты там стоишь. — Как будто ждёшь. Долгая пауза. Соня смотрит на камень. И почти шёпотом добавляет: — И знаешь… — Иногда мне кажется, что ты просто ушёл чуть раньше. Она проводит пальцами по холодному граниту. — И стоишь там. — На другом берегу. Пауза. — А мне пока ещё идти. Она вытирает глаза. Собирается с дыханием. — Но когда-нибудь… Она тихо усмехается. — Когда-нибудь мы снова окажемся там вместе. Пауза. — На одном берегу. Она сидит ещё несколько минут. Потом берёт телефон. Смотрит на фотографию, где они вдвоём на балконе. И тихо говорит: — Просто подожди ещё немного. Пауза. — Мне ещё нужно дойти. И только после этого она медленно встаёт. Потому что даже если человек верит, что где-то есть другой берег, он всё равно должен пройти свою дорогу до конца.