затишье
17 марта 2026 г., 00:05
Следующие несколько дней будто выпадают из времени.
Петербург живёт своей жизнью — шумят улицы, открываются кофейни, по Невскому идут люди — а их квартира на Василеостровской становится отдельным маленьким миром.
Они почти не выходят.
Первый день они просто спят.
Соня просыпается ближе к полудню и обнаруживает, что Олег всё ещё лежит рядом, уткнувшись носом ей в плечо.
Она осторожно проводит пальцами по его волосам.
Он сразу открывает глаза.
— Ты опять смотришь.
Она тихо улыбается.
— А ты опять просыпаешься.
Он лениво тянется.
— Я чувствую, когда на меня смотрят.
Она усмехается.
— Паранойя.
Он прижимает её ближе.
— Интуиция.
Они лежат ещё долго.
Иногда разговаривают.
Иногда просто молчат.
Олег рисует пальцами линии на её спине, а Соня лежит у него на груди и слушает, как спокойно бьётся его сердце.
Иногда она вдруг поднимает голову и целует его.
Просто так.
Без причины.
И каждый раз он отвечает так же спокойно — будто это самое естественное действие в мире.
К вечеру они перемещаются на диван.
Перед ними ноутбук.
Соня листает ютуб.
— Смотри.
Олег с подозрением смотрит на экран.
— Я боюсь спрашивать.
Она начинает смеяться.
— Нет, подожди.
— Это шедевр.
Он смотрит на название.
— «Беременна в 16».
Он медленно поворачивает голову к ней.
— Соня.
— Зачем.
Она уже смеётся.
— Это терапия.
— Какая ещё терапия?
— Психологическая.
Он скептически щурится.
Она включает выпуск.
— Смотри.
На экране подростки драматично ругаются на кухне.
Через минуту Олег уже держится за голову.
— Господи.
— Это реальные люди?
Соня кивает.
Он смотрит на экран.
— Я чувствую себя умнее.
Она смеётся.
— Вот.
— Это и есть смысл.
Через десять минут они оба смеются.
Громко.
Искренне.
Олег показывает пальцем на экран.
— Подожди.
— Он только что сказал, что ребёнок — это «прикольно».
Соня задыхается от смеха.
— Я же говорила.
Он качает головой.
— Мне нужно выпить.
Она тянет его обратно на диван.
— Сиди.
— Там дальше хуже.
Он закрывает лицо руками.
— Боже.
Но всё равно смотрит.
Иногда они комментируют происходящее как спортивные комментаторы.
— Сейчас он скажет глупость.
— Ставлю сто рублей.
— Уже сказал.
Они смеются так сильно, что Соня почти падает на него.
Он ловит её.
Она остаётся лежать сверху.
И некоторое время они просто смотрят друг на друга.
Смех постепенно стихает.
Он убирает прядь её волос за ухо.
— Знаешь.
— М.
— Я давно не видел тебя такой.
— Какой?
— Спокойной.
Она слегка пожимает плечами.
— Потому что я дома.
Он смотрит на неё внимательно.
И тихо говорит:
— Наконец-то.
Она наклоняется и целует его.
На этот раз медленно.
Он кладёт руку ей на шею.
Пальцы скользят по её спине.
Она тихо выдыхает.
И их смех постепенно сменяется другим настроением.
Более тихим.
Более близким.
Олег медленно притягивает её к себе.
Она чувствует тепло его рук на своей талии.
Футболка мягко соскальзывает с её плеч.
Он проводит ладонью по её спине.
Они двигаются медленно.
Без спешки.
Соня прижимается к нему ближе.
Её кожа тёплая, гладкая, почти фарфоровая в мягком свете комнаты.
Он целует её плечо.
Потом шею.
Она тихо смеётся сквозь дыхание.
— Ты отвлёкся от передачи.
Он шепчет ей в волосы:
— Я нашёл более интересный контент.
Она закатывает глаза.
— Очень смешно.
Но всё равно тянет его к себе.
Позже они лежат снова в кровати.
Соня свернулась у него под боком.
Он обнимает её одной рукой.
Её нога закинута на его бедро.
И они оба лениво смотрят какую-то дурацкую передачу.
Иногда он целует её в макушку.
Иногда она просто проводит пальцами по его руке.
Мир становится тихим.
Простым.
Без лишних мыслей.
Без тяжёлых разговоров.
Просто два человека.
И несколько дней.
Где ничего больше не существует.
Но в это же время, на другом конце города Дэн стоит у здания.
Небольшого.
Старого.
С вывеской студии.
Он не заходит.
Просто курит.
Смотрит на дверь.
Через стекло видно людей внутри.
Кто-то выходит.
Кто-то заходит.
Он спрашивает у одного из парней:
— Олег сегодня здесь?
Парень пожимает плечами.
— Нет.
— Несколько дней не появлялся.
Дэн кивает.
Сигарета медленно догорает.
Он достаёт телефон.
Листает.
На экране фотография.
Соня.
Которую он нашёл где-то в старом паблике.
Он смотрит на неё долго.
Потом тихо говорит:
— Интересно.
Пауза.
— Чем ты так всех цепляешь.
Сзади слышится грубый мужской голос.
— Тебя это ебать не должно, — слова доносятся четко Дэну, и он это понимает. Оборачиваясь он видит перед собой известного рэпера, который смотрит прямо ему в глаза, не скрывая презрения и желания дать ему по ебалу, — лезешь туда, где тебе не место, — мужчина закуривает сигарету.
— Да ладно, — Дэн искренне не верит своим глазам, — это сам Оксимирон передо мной стоит?
Мирон пару секунд молчит, выдыхая дым в серое небо, окидывая холодным взглядом этого малолетнего любителя копаться в чужих жизнях, и спокойно продолжает, — ещё раз здесь увижу, либо где-то рядом с ней, — пожалеешь что существуешь.
Дэн смотрит на него, будто не понимает всей серьезности его слов, — да ладно вам, — он усмехается по детски, — два взрослых дядьки готовые убивать за обычную девку которая скачет по разным койкам?
Мирон докуривает сигарету, и с абсолютно непоколебимым выражением лица подходит ближе к нему, — не говори, что я не предупреждал, — Мирон нарочно проходит мимо, цепляя того плечом, — похороню никто и не узнает, — бросает он вслед.
По дороге домой, Дэна уже ждут под подъездом несколько человек, которые молниеносно объясняют ему, куда он вляпался.
***
Квартира на Василеостровской будто совсем отрывается от остального города. Они почти не выходят. Телефоны лежат где-то на столе. Музыка иногда играет тихо. Но чаще — просто разговоры, смех и звук города за окнами. Утром Соня сидит на подоконнике с кружкой кофе. На ней опять его футболка. Олег выходит из ванной, вытирая волосы полотенцем. Останавливается в дверях. Смотрит на неё. — Ты опять сидишь как кот на окне. Она улыбается. — Мне нравится. Он подходит. Становится между её колен. Берёт кружку. Делает глоток. Она сразу возмущается: — Эй. — Это мой кофе. Он спокойно отвечает: — Теперь наш. Она закатывает глаза. — Невыносимый. Он целует её в нос. — Зато красивый. Она смеётся. — Сам себя похвалил? — Кто-то же должен. Потом они снова оказываются в кровати. Ноутбук между ними. Сегодня опять какая-то передача. На этот раз про маньяков. Голос диктора в телевизионном тоне рассказывает о преступлении. Олег лежит на боку, подперев голову рукой. Соня лежит на животе рядом, уткнувшись подбородком в подушку. — Я всё ещё не понимаю, — говорит он. — Что. — Как это может быть твоим способом расслабляться. Она пожимает плечами. — Мне нравится разбираться в психологии. — В психологии убийц? — Да. Он усмехается. — Отличный выбор. Ночь в их квартире снова тёплая и тихая. Олег и Соня сидят на полу у дивана. Ноутбук стоит на журнальном столике, экран светит голубым светом. На экране снова какая-то передача — подростки ругаются на кухне, драматично хлопают дверями. Соня уже почти лежит на полу, голова на подушке, которую она стащила с дивана. Она смеётся. — Нет, подожди… подожди… сейчас будет момент. Олег смотрит на экран, потом на неё. — Я до сих пор не понимаю, как ты это находишь. — Это талант. — Это диагноз. Она толкает его ногой. — Тихо. На экране очередная сцена. Парень говорит какую-то невероятную глупость. Соня резко садится. — ВОТ. — Я же говорила! Олег закрывает лицо руками. — Боже. — Они реально существуют? Она уже смеётся так сильно, что падает обратно на подушку. — Да! — Это реальные люди! Он смотрит на экран ещё пару секунд. Потом тянется к ноутбуку и ставит на паузу. — Мне нужно осознать. Она поднимает голову. — Осознать что? Он серьёзно смотрит на неё. — Что мир гораздо страшнее, чем я думал. Она начинает смеяться снова. Он смотрит на неё. И вдруг ловит себя на мысли, что почти не помнит, когда в последний раз видел её такой. Лёгкой. Смеющейся. Без той тяжести в глазах, которая обычно живёт там. Он тихо говорит: — Мне нравится, когда ты смеёшься. Она смотрит на него. — Мне тоже.
