Буду помнить вечно

- Что случилось, солнце? - донёсся до меня испуганный голос Юнги. Я подняла голову. Он бежал ко мне снизу, перепрыгивая через две ступеньки. - Эта мымра что-то наговорила тебе? - намекая на директора, предположил он. Он подбежал ко мне, усаживаясь рядом и крепко прижимая к себе рукой. Пытаясь увидеть мои глаза, он наклонился ко мне: - Что случилось? Из его второй руки на ступеньки прямо передо мной выпали баночки с соком и мои любимые шоколадки. Увидев их, я сразу всё поняла. Вот дура! Накрутила себя, разревелась на ровном месте, усомнилась в самом лучшем человеке на свете. Страх и отчаяние мгновенно сменились истеричным смехом. Запрокинув голову назад, я смеялась до слёз от своей собственной тупости. Удивившись такому странному моему поведению, Юнги невольно отстранился. - Да что случилось-то? Меня не было каких-то три минуты… - в его глазах читались крайнее удивление и даже испуг. Смех прекратился также быстро, как и начался. Я вытерла последние слёзы и уже серьёзно посмотрела на своего парня: - Я в порядке. - Ага, я вижу… - Просто… - я помолчала. - Остался месяц… - Ты плакала из-за этого? Точно не из-за директрисы? - ещё сомневался Юнги. - Она сказала, что ты безответственный и грубый, а потом я вышла, а тебя нигде нет. Я… я… Я снова зашмыгала носом из-за подступающих слёз. Юнги обнял меня за плечо: - Я сходил за перекусом, мы со вчерашнего вечера ничего не ели. А есть хочется дико, - он потянулся рукой к соку и, открутив крышку, протянул его мне. - Спасибо! Ты самый заботливый! - Ага, безответственный и грубый… - пробубнил Юнги, надувая губы. - Это не я сказала! - возмутилась я. - Но подумала, раз аж плакать начала. - Она сказала: «Надеюсь, я вас вместе больше не увижу»… А через месяц… - я не успела договорить, как Юнги крепко прижал меня к себе. - Мы оба знаем это. Знали изначально. Я могла лишь кивнуть в ответ, поглубже зарываясь лицом в его плечо и вдыхая его аромат. Конечно, мы оба знали, на что шли. Но после вчерашней ночи все чувства обострились в сто крат. Ни сердце, ни разум не хотят принимать действительность. - Пойдём, - Юнги встал и протянул мне руку, помогая подняться на ноги. Мы спускались по лестнице на первый этаж. Я с нетерпением открывала шоколадку, есть действительно сильно хотелось. - А ты та ещё истеричка! - с хитрым взглядом засмеялся он, легонько пихнув меня в бок. - Не вспоминай, - я постаралась выглядеть грозно, зыркнув на него глазами. Но, видимо, получилось смешно, и мы оба рассмеялись. Хотелось сказать «привыкай», но я вовремя опомнилась. Не нужно привыкать. - Блин, как есть хочу! Я себя чувствую оголодавшим зверем, - Юнги быстро наклонился и откусил сразу половину моей шоколадки. - Эй! Звери не едят шоколад! - возмутилась я, видя, что мне осталась лишь половина. Юнги хитро улыбнулся и, схватив меня на руку, сильнее потянул к выходу. - Пойдём к тебе? Я соскучился по еде твоей мамы. - А твои родители? - Сегодня можно. ** Войдя в прихожую, я сразу же напоролась на большой родительский чемодан, который почему-то стоял здесь. - Мааам? - позвала я, потирая ушибленную коленку. - О, ты пришла, - услышала я голос отца из гостиной. - И Юнги с тобой! Давно не виделись, парень! - отец подошёл к нам и протянул Юнги руку. - Что это? - спросила я, указывая на чемодан. - Это - мы уезжаем к твоей тёте Хёне в Пусан, - раздался голос мамы из кухни. - С чего вдруг? - мы с Юнги сняли обувь и прошли в гостиную, в которой творился полный беспорядок из-за всюду разбросанных вещей. Мама вышла из кухни, вытирая руки о полотенце: - Вчера вечером она позвонила и попросила приехать. Я всё ещё ничего не понимала, поэтому смотрела то на отца, то на маму в недоумении. - Тёте Хёне нужна помощь, - пояснила мама. - Дяде Гынсу стало хуже, его положили в больницу. Не беспокойся, врачи говорят, что всё будет хорошо, просто ему нужно подлечиться. А нам нужно приглядеть за их детьми, за домом. В общем нужно помочь. - Мы едем все? - испуганно спросила я, невольно глядя на Юнги. - Нет, поедем мы с отцом, ну и мелких придётся взять. Отец вернётся через три дня, а я с близнецами останусь там недели на две примерно. А ты остаёшься за главную, да и учиться тебе нужно. Нельзя прогуливать школу. Так что вот… - объяснив ситуацию, мама взглянула на Юнги. - Здравствуй, Юнги! Мы очень рады тебя видеть, давно не заходил… Я уже не слышала, что они говорили. У нас есть три дня. - Как прошёл бал? Что там было? - родители расспрашивали нас обо всём, а я не могла оторвать глаз от Юнги, который в некотором замешательстве от моего взгляда пытался отвечать на вопросы. Выудив минутку, пока родители отвлеклись, он повернулся ко мне: - Что? - прошептал он. - Три дня здесь, - я очертила головой круг, подразумевая дом, - не будет никого… кроме меня, - хитрая улыбка сама по себе появилась на моих губах. - Так ты говоришь, учителя не выпускали вас из зала? Это жестоко, - отец вернулся на своё место и снова продолжил расспрашивать моего парня. Юнги, нервно сглотнув, нехотя перевёл взгляд с меня на отца. Его рука дотронулась до моего бедра под столом, он нашёл мою руку и крепко сжал, давая понять, что понял мой намёк. ** Первый из трёх дней прошёл впустую, Юнги нужно было работать. На последнем уроке я осталась одна, грустно поглядывая то в окно, то на часы, висящие над доской. Сидеть на последней парте без Юнги неудобно и неуютно. Я не слышала учителя, не видела надписей на доске, не знала, на какой странице открыть учебник. Как я буду без него? Дома было необычно тихо. Родители прибрали за собой весь беспорядок, а мама приготовила еды на месяц вперёд, «чтобы ты не отвлекалась от учёбы». Нехотя разогрела заботливо оставленный на плите суп, нехотя поела. Мне совсем нечего было делать. Мы не виделись всего несколько часов, а я так сильно скучала. Что я буду делать без него? Я села за учебники, пытаясь вспомнить, что вообще сегодня проходили. Листая страницы учебника по физике, я вспомнила, как Юнги в первый раз взял меня за руку. Это было как раз на уроке физики, когда я отчаянно боролась со сном. Одно его прикосновение заставило меня проснуться. И покраснеть. Я медленно переводила взгляд с учебника на наши переплетённые руки, нервно сглатывала и всё также медленно поворачивалась к нему. В его глазах было столько тепла и любви. Да, уже тогда я видела любовь в его глазах, хоть и не знала, что это. Как я буду без его любящих глаз? Как он смог так быстро в меня влюбиться? Я долго недоумевала, пытаясь найти причину. «Но разве для этого нужна причина?», - пожав плечами, сказал он мне и поцеловал. Наш первый поцелуй опалил мои губы. И мою душу. Он тут же отстранился, показывая, что не давит на меня. Улыбнулся самой очаровательной улыбкой, которую я видела на его губах, только когда мы наедине; взял за руку и впервые повёл в своё любимое место — скамейка в парке у пруда под большим раскидистым деревом. Как я буду без его милой улыбки? Я встряхнула головой, пытаясь перестать вспоминать и до дрожи в теле чувствовать то, что чувствовала во все наши первые разы. Откинув учебник физики, я увидела книгу. Его книгу, которую он оставил когда-то у меня. Я делала уроки, он сидел рядом и читал. Изредка мы смотрели друг на друга, улыбались, касались руками. Во всём этом было что-то неимоверно тёплое, уютное. Я знала, что он рядом, что ему также хорошо, как и мне. Что нам не нужны слова, постоянные тисканья. Мы уже есть, и наше уютное молчание говорило громче, чем все слова в мире. Как я смогу без него? А он? Как он будет жить после свадьбы? Они купят отдельный дом? Он наконец-то съедет от родителей? Или сразу после свадьбы они разъедутся каждый в свой дом и лишь изредка на публику будут делать вид, что они — муж и жена? Что за девушка его будущая жена? Увидит ли она в нём достойного человека? Будет ли следить, чтобы он хорошо питался? Хотя там же повара у них, прислуга… Но Юнги любит домашнюю еду. Будет ли она готовить его любимые блюда? Будет ли заботиться о нём, помогать ему, поддерживать? Захочет ли она узнать его ближе? Захочет ли она быть с ним душою? А он… захочет ли? Сможет ли? Мои тревожные мысли прервала смс-ка: «Буду через полчаса. Ты же не против? Соскучился :)» Я резко подняла голову в сторону окна и с удивлением поняла, что уже вечер, на улице стемнело, пока я предавалась воспоминаниям о прошлом и думам о будущем. «Конечно, не против!» - быстро набрала я и побежала в душ. Я всё ещё была в школьной форме, нужно прийти в себя и это «себя» привести в порядок. Выйдя из ванны с полотенцем на голове, я оглядела свой небольшой гардероб: что бы надеть? Никогда этот вопрос меня не интересовал, если честно. С Юнги мне всегда было уютно быть самой собой, не выделываясь и не пытаясь сделать что-то, что мне не свойственно или не по нраву, лишь бы понравится ему. Во многом потому что он сам был таким же… со мной, он открылся мне, доверился, показал себя настоящего. Поэтому ни секунды не сомневаясь (ну, если только одну самую ничтожную секундочку), я схватила нашу футболку «his». Сегодня я хотела быть только его. Раздался звонок в дверь, и я побежала скорее открывать. Юнги быстро зашёл, он сильно продрог, его уши, нос, руки были красными от холода. - Представляешь, утром вышел на улицу в лёгкой куртке, и было тепло, а к вечеру снег пошёл и резко похолодало, - сразу же объяснил Юнги, он даже пытался улыбаться, хотя сильно дрожал и явно не до конца владел своим телом из-за холода. Я помогла ему снять куртку и обувь. - Иди в горячий душ! - скомандовала я, подталкивая его в сторону ванной и на ходу растирая руками его тело. Доведя его до двери ванной, я поспешила на кухню разогреть еду и заварить горячий чай, ещё не хватало ему заболеть, беспокоилась я. - Солнце! - услышала я голос Юнги. - Что? - я вышла из кухни. Юнги одной головой выглядывал из ванной, явно согревшийся и довольный. Вода стекала с его волос и лица. - Что? - повторила я, подходя ближе. - У меня нет полотенца и одежды, - с беззаботной улыбкой проговорил он. - Точно! Сейчас. Из комнаты родителей я принесла папины шорты и футболку. В проёме двери всё также торчала только голова Юнги, довольная, улыбающаяся голова. Он протянул руки за одеждой, отчего дверь начала открываться в мою сторону, позволяя мне увидеть тело моего парня. - А полотенце мне не положено? - шутливо пробухтел Юнги. - А, сейчас, - с трудом отведя взгляд от него, я снова пошла в комнату родителей. Вытирая волосы полотенцем, Юнги зашёл на кухню. - Согрелся? - было и так видно, что его уже не трясёт. - Ещё как! Сейчас бы чего-нибудь ещё съесть вкусного — и вообще красота! - он повесил мокрое полотенце на спинку стула и присел на своё обычное место. - Мама похоже знала, что я не останусь одна, - сказала я, разливая суп по тарелкам. - Почему? - Юнги уже схватил палочки и потянулся к кимчи. - Она наготовила столько еды, что мне одной не съесть и за месяц. И бОльшая часть — твои любимые блюда! - я поставила тарелку перед Юнги. - Она меня балует, - рассмеялся он, вдыхая аромат своего любимого супа. - Подозрительно, что она ничего не сказала… - я поставила тарелку с супом для себя и присела рядом с Юнги. - Например? - Ну там… «будьте осторожны» или «не натворите глупостей»… Что там обычно говорят родители? - я пожала плечами. Юнги рассмеялся ещё громче: - Мы и не собираемся ничего творить. Правда? - подмигнул он мне, наклоняясь над тарелкой и остужая свой суп. - Да уж… - тихо пробормотала я, наблюдая за тем, как капля воды с волос медленно стекала по шее Юнги, и представляя, что это я нежно целую эту шею. Я нервно сглотнула и повернулась к своему супу. Нужно себя чем-то занять от нескромных мыслей. - Как дела на работе? Тот менеджер тебя всё ещё достаёт? - Ещё как! - усмехаясь, с набитым ртом почти неразборчиво произнёс он. Тщательно прожевав еду и потянувшись за новой порцией, Юнги спросил: - А ты чем занималась весь день? Скучно, поди, без малых? - Ага, - я закатила глаза. - Я наслаждаюсь тишиной. Мы оба засмеялись, ведь мы знаем, какими шумными могут быть мои братья. Иногда от них хочется куда-нибудь сбежать, иначе, кажется, свихнёшься. - Правда… - я замялась. - Не знаю, как буду ночью. Я мельком глянула на Юнги, который продолжал с аппетитом есть за троих. - Ты же останешься? - с надеждой в голосе и мольбой в глазах. Юнги резко перестал жевать и посмотрел на меня. Наверно, в моих глазах читалось больше, чем я сказала. Мой парень стал серьёзным и напряжённым. А затем улыбка снова вернулась на его прекрасное лицо, которое озарилось пониманием истинного значения моих слов. - Конечно! - он даже не старался скрыть свою довольную улыбку. - Только… ты же не отправишь меня спать в комнату головорезов? Они не простят, если я буду спать там без них. Он улыбался слишком хитро и слишком очаровательно. Так себе отмазка, братья тут явно ни при чём. Я не смогла справиться со своими чувствами и всё-таки набросилась на своего парня. Я обхватила его руками за талию, уткнувшись лбом в его плечо. Рис, старательно завёрнутый Юнги в виноградный лист и не без труда подхваченный палочками, шмякнулся на стол с громким возгласом парня «эй!». Палочки тут же упали на стол, и две горячие после душа руки крепко обняли меня за плечи, раскачивая нас в стороны. Юнги чмокнул меня в макушку и слегка отстранился: - Я тоже безумно соскучился, - нежно глядя на меня, сказал он. Я легонько кивнула головой, своим «тоже» он и так всё сказал за меня. - Ешь хорошо. Ты, наверно, устал на работе… - Почему парням нравятся такие фильмы? - время было не так уж и много, и мы решили посмотреть фильм. Который выбрал Юнги. «Мстителей». - Круто же! - не отрываясь от экрана, Юнги смотрел, как зелёный Халк взбирался на небоскрёб, чтобы отбить нападение непонятной иноземной цивилизации. Я закатила глаза: - Пойду посуду помою. Её и правда нужно было помыть, а Юнги — отдохнуть. Я заметно нервничала, оставаясь с ним наедине. Ведь фильм когда-то закончится, и... Из гостиной доносились слабые звуки то ли драки, то ли чего-то другого, когда мою талию обвили руки моего парня. От неожиданности я слегка вздрогнула, но поцелуй в шею затопил испуг нежностью. Я повернула голову к нему, и Юнги мягко поцеловал меня в губы. - Не так уж и сильно он мне нравится, - хитро щурясь, пробормотал он. Я домывала последние тарелки, пока Юнги нежно обнимал меня, крепко прижимаясь всем телом и двигаясь в такт со мной, когда я расставляла чистую посуду по полкам над раковиной. Я ощущала его своим телом, по которому разливалось тепло от столь тесных объятий. Я старалась держать дыхание ровным, но, чёрт, это было очень сложно сделать, когда я чётко ощущала горячее дыхание Юнги у себя на шее. Последняя кружка встала на своё место, и мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы набраться смелости и обернуться к Юнги. Он не сдвинулся ни на миллиметр, пока я поворачивалась. Он всё также плотно прижимал меня к раковине и обнимал за талию. Его глаза любовно рассматривали моё лицо, заставляя смущаться, а рука заботливо поправляла выбившиеся волосы, заправляя их за ухо. Я сняла резиновые перчатки и не глядя кинула в раковину позади себя. Повела руками по груди Юнги, вверх, к его шее и лицу. Мои глаза следили на собственными руками, а затем поднялись к глазам парня… И я больше не могла сдерживаться. Я привстала на носочки и прикоснулась губами к его губам, ответ последовал сразу же. Шумный вдох, его руки на моих спине и шее; тело, вжимающее ещё сильнее в кухонную тумбу; сердце, непривычное к таким порывам; дыхание, сбившиеся в считанные секунды. Он уже давно согрелся, а вот отцовская футболка на нём смотрелась неуместно, ещё не хватало вспоминать папу, целуясь со своим парнем. Я нащупала края футболки и потянула вверх. Юнги отстранился и поднял руки, давая мне снять с него одежду. Высвободив его голову, я снова прильнула к нему, расправляясь с рукавами уже вслепую. Футболка упала на пол, а Юнги неожиданно подхватил меня за бёдра и посадил на кухонный стол рядом с раковиной, вставая мне между ног и целуя как-то слишком. Крышесносно. Я боролась с желанием закрыть глаза в наслаждении. Я хотела смотреть, я хотела видеть его таким: близким, горячим, только моим, - и запомнить каждый миг, каждый вдох, каждое движение. Но глаза закрывались сами, оставляя мне образ Юнги в ярких вспышках красного, чёрного и золотого. Его глаза тоже были закрыты, его руки стягивали с меня футболку и тянулись к моему телу. - Только не здесь, - прошептала я. - Это мамина святая святых. - Хорошо, - Юнги засмеялся и помог мне спуститься. Он взял меня за руку и потянул в сторону моей комнаты. Казалось, прошло всего мгновение, как мы уже стояли в центре тёмной комнаты напротив друг друга, смотря в глаза и протягивая руки навстречу друг другу. Его поцелуи накрыли мою шею, а мои руки нашли пуговицу на его штанах, которые быстро были расстёгнуты и спущены вниз. - Подожди, - я немного отстранилась. - Я сейчас. Я подошла к письменному столу и включила лампу, отведя её свет на потолок: - Я хочу видеть, - тихо произнесла я, осознавая, что сама же буду сильнее смущаться из-за света, но я.хочу.видеть. Юнги лишь усмехнулся и подошёл ближе. Он провёл рукой по моей шее, спускаясь к плечу и вызывая мурашки по всему моему телу. Он спустил бретельки моего лифа: - Я намерен разобраться с этой мега сложной штукой, - засмеялся он и потянулся руками к замку лифа на спине. На этот раз ему понадобилось совсем немного времени, чтобы понять что к чему. - Тренировался? - я не могла не пошутить, опуская лиф на пол. - Каждый день, - выдохнул в губы, уже стягивая с меня шорты. - Я тоже хочу видеть. Обнажённые, разгорячённые мы стояли в моей комнате, освещённой лишь лампой, смотрящей в потолок. Света было достаточно, чтобы видеть. Я провела рукой по его груди, по ложбинке на животе, заводя руку спиралью на бок и спину, следуя за рукой. Я обошла вокруг, задержавшись сзади, чтобы разглядеть выпирающие лопатки, изгиб позвоночника, ямочки на пояснице, ягодицы. Юнги стоял, не шевелясь, лишь повернув слегка голову вбок. Его глаза были закрыты, а губы — наоборот — приоткрыты из-за сбившегося дыхания. От моих лёгких прикосновений по его телу бежали мурашки, он часто сглатывал и закусывал нижнюю губу. Невероятное зрелище. Буду помнить вечно. Я ещё раз провела рукой вдоль его позвоночника, с улыбкой замечая, как слегка дёрнулось его тело. Ухватилась за его волосы и снова встала перед ним, одной рукой поглаживая линию подбородка, а другой проведя по блестящим припухшим губам. Юнги открыл глаза, которые казались абсолютно чёрными при таком освещении. Фантастическими. Он ухватил меня за талию и, легко подталкивая, повёл к кровати: - Моя очередь, - нависая надо мной и ведя взгляд вниз по моему телу. Да, это был наш второй раз, да, я знала, что нас ждёт, но уверенности это не придавало. Внимательный, изучающий взгляд Юнги заставлял моё сердце участить биение. Я нервничала. Я утопала в своём волнении. Что он видит? Какой я кажусь ему? Нравится ли ему? Надеюсь, я не произнесла это вслух, потому что тут же получила удар в самое сердце, когда его губы коснулись моей груди. На секунду я потеряла ориентацию во времени и пространстве. Улетела ли я к звёздам или провалилась в преисподнюю — я не узнаю никогда. Но одно я знала точно - мне хорошо с Юнги. Безумно. Я не собиралась сдерживать своё желание, я хотела показать Юнги, как сильно его люблю, как мне с ним хорошо, как мне нравится быть с ним. Мне хотелось шептать, что больше никто и никогда. Хотелось давать зароки и заклинать себя, что я только его и ничья больше. Но я не могла говорить, задыхаясь им, его дыханием, его ароматом, его руками. Одержимо. Его руки уверенно двигались по моему телу, то нежно оглаживая, то страстно сжимая. - Покажи мне, - шёпот опалил кожу на моей шее. Смысл сказанного доходил до меня с трудом, как сквозь толщу воды, звуки приглушало отчаянное сердцебиение, раздававшееся набатом у меня в голове. - М? - вопросительно промычала я. Юнги взял мою руку и потянул её вниз. Он положил свою ладонь на мою и начал водить по моему самому чувствительному месту. - Покажи мне, как тебе больше нравится? Безумная идея. Но я улыбалась, глядя на своего парня. Как нравится мне? Мне нравится всё, что ты делаешь. Отчаянно. Я поменяла местами наши ладони, накрыв его пальцы своими, и, мягко направляя их, показывала свои самые сокровенные точки, самые горячие места, самый центр своего наслаждения. Я горела, сок сочился из меня, желание росло с каждым движением наших пальцев. Я убрала свою руку, когда дрожь прошлась по моему телу. Меня выгнуло навстречу губам Юнги, которые мягко, почти невесомо прикоснулись к моему животу, вырывая стон. Несдержанно. Я снова потянулась рукой, хватая средний палец Юнги и медленно вводя его в себя. А затем обвила его плоть своими влажными от моего же сока руками, скользя легко от основания до головки. Громкий выдох удовольствия и затуманенные глаза Юнги. И безумная улыбка. - А как нравится тебе? Взаимно. Я ещё раз смочила свою ладонь своим соком и снова скользнула по плоти Юнги. Он склонил голову мне на грудь. Его грудь часто поднималась и опускалась, заставляя тяжело и быстро дышать, как будто воздуха не хватало. Его правда не хватало, мы задыхались друг другом. С громким шипением Юнги отстранился от меня и спустился с кровати, направляясь к брошенной на полу одежде. - Сейчас, - он бросил отцовские шорты и вышел из комнаты. Вернулся он быстро, с остервенением откидывая свои джинсы, принесённые из ванной. Он снова оказался надо мной, держа в руке презерватив. Я улыбалась: как сильно и неудержимо было его (наше) желание. Но ни в одном его движении не было пошлости. Зато было много нежности и чувственности. Божественно. Он вошёл в меня медленно, тягуче. На момент остановился, вглядываясь в моё лицо. Я притянула его сильнее за ягодицы, двигаясь навстречу своими бёдрами. Я не могла долго ждать, внутри меня всё сгорало. Волнующе. Усиливающееся давление внутри меня вконец выбило меня, я не могла дышать, отчаянно хватая воздух ртом, который уже немел от стонов, руки затекали от напряжения при сжимании спины Юнги. В голове раздавались удары пульса и приглушённые хриплые стоны парня. Было слишком жарко в нашем мире, слишком душно в этой комнате. Слишком тесно двоим на этой кровати. Страстно. Внезапно он вышел: - Подожди немного, - задыхаясь, на мой немой вопрос. Его пальцы коснулись меня, а губы обхватили мою грудь, не давая мне отдыха и возможности остыть, вызывая новый прилив возбуждения. Он доводил меня, заставляя гореть моё нутро, подводя ко взрыву, к детонации. Его пальцы, его губы были фитилем, который он поджёг своим беспощадным огнём, вынуждая пылать, не тлеть, а полыхать мою кожу, моё сердце, мою душу. Безбожно. Мне казалось, ещё чуть-чуть и я взорвусь, распадусь на множество мелких атомов, рассыплюсь без возможности собраться вновь. Я не чувствовала кончиков пальцев на руках, отчаянно впиваясь ими в кожу на спине Юнги. Я не смогла бы открыть глаза, даже если бы сильно захотела, неподвластное мне давление заставляло с силой сжимать веки, лишая меня зрения, но обнажая, до предела оголяя чувствительность моего тела. Электрические разряды блуждали по моему телу, взрываясь вспышками в местах, где Юнги прикасался ко мне, и уносясь дальше, утягивая друг друга в самый центр, где копилось напряжение и бушевало неподвластное никаким силам пламя. Одержимо. Заряд уже сдетонировал, а я уже растеклась по постели, когда Юнги снова вошёл в меня. Все чувства были напряжены до предела, и, казалось, во всей вселенной нет ничего, кроме нас, а мы — и есть вселенная. Непознанная галактика за пределами нашего сознания и понимания. Банально, но я видела звёзды, которые вспыхивали яркими всполохами у меня под закрытыми веками. Через край.