Не лги себе

      Заходящее солнце слепило, что иногда становилось сложно смотреть на океанскую гладь, не сощурив глаз. Лучи играли бликами на воде и отражались на поверхности. Прохладный ветер веял с океана и приятно обдувал лицо, развевая и запутывая белокурые волосы. Солёная вода накатывалась на берег и обмывала босые ноги. Мия шла по кромке берега и оставляла босыми ногами следы на мокром песке. Чуть подальше неё шёл Макс, держа девушку за руку. Безлюдный пляж отличался особой печальностью и прекрасно бы подошёл для поиска вдохновения. Спокойствие и умиротворение, шум чуть разбушевавшихся волн и редкий крик чаек. Чистое воплощение романтики. Они сбежали. В очередной раз сбежали ото всех. От лишних глаз и ушей, чтобы побыть только вдвоём, насладиться друг другом, а потом разгребать проблему с новыми силами. Макс наткнулся на этот пляж ещё в детстве, когда был мелким мальчуганом и бегал бандой с друзьями по окрестностям. Оно стало его укромным местом, куда он приходил и выговаривался самому себе, приводил мысли в порядок. Именно сюда первым делом заявился Фолл в тот день, в который не стало его отца и матери. Он сидел здесь часами и не хотел возвращаться домой, видеть слезы родственником, слушать слова поддержки и чахнуть душой в родных стенах, где каждый уголок напоминает о родителях. В данный момент Макс и рассказывает Мии об этой странице своей жизни, которую он скрывал от девушки, когда заходил разговор, боясь оттолкнуть своими мучениями и горем. Оборотень не хотел сочувствия и сострадания от других, потому что считал себя взрослым парнем, всегда сворачивал больную тему и на все вопросы отвечал нехотя, неопределённо. Теперь до него дошло, что он никогда и не был тем взрослым человеком, а остался двенадцатилетним мальчишкой, пряча боль за маской суровости и балагурства. Душевная рана до сих пор болит и кровоточит, а Макс так и не смог это пережить. — Не приезжал сюда, потому что боялся своих искренних слез боли, считал, что мужчины не плачут… Я боялся этих мест, куда меня тянуло всё время. И я боялся себя, своих чувств, — рассуждал Макс, тихо шагая по песку, — Чёрт, теперь ты плачешь, я же предупреждал, что не нужно говорить об этом, — сказал Фолл и обнял Мию, глаза которой наливались слезами. —Если бы ты не поговорил со мной, то так бы и остался тем мальчишкой, обиженным на жизнь. Девушка прижалась к его раскаленной груди и зарылась носом в рубаху, провела ладошками по спине волка. —И то верно, — ответил он и утер большим пальцем её слезы, — Не знаю, почему меня тянет рассуждать о жизни и прошлом? Мия пожала плечами и привстала на носочки, обнимая его за шею. Фолл понял намёк и поддался к приоткрытым нежно-розовым губам. Неожиданно мужчина резво подхватывает девушку на руки и начинает кружить, а она заливается ярким смехом и замолкает в один момент, когда он направляется к воде. —Нет, нет, нет, Ма-акс! — кричит Мия и делает жалкие попытки выбраться из оков его горячих рук. Волк заходит в океан, стоит по колено в воде и нахально улыбается, а Мия визжит и бьёт кулачком по его груди. Он резко опускает девушку, давая понять тем, что сейчас окунет в воду, но в миллиметре от возможности намокнуть подхватывает и поднимает обратно, слыша облегчённый «ох». —Дурак, —шепчет Мия и пытается перевести дух после мини истерики. Макс смеётся и ставит девушку на ноги в воду, заботливо подхватывая подол её летнего цветастого сарафана, чтобы не намочить. Сердце начинает бешено стучать от близости любимого человека и долбит в груди. Волосы Макса переливаются золотым цветом от лучей заходящего солнца, и Мия не смогла перебороть соблазн, поэтому запускает в них миниатюрную руку, поглаживая и чуть оттягивая волосы у шеи. Он чуть ли не закатывает глаза от наслаждения, потому что ему всегда крышу сносило от таких действий с её стороны. А руки Макса уже блуждают по телу девушки. Острые лопатки, изящная поясница, движение ниже… Её томный, глубокий вздох, и Фолл подхватывает Мию под ягодицы, заставляя скрестить ноги у себя на спине. Она расслабляется, отдаваясь нежности и его желанию. — Маленькая, помнишь зачем сюда пришли? — шепчет оборотень ей на ухо, щекоча дыханием кожу, — Ещё хочется? —Конечно, — мурлыкает она и показательно закусывает нижнюю губу, принуждая таким жестом его действовать. Фолл хищно ухмыляется, и покрепче перехватив её под попу, выносит на берег. Песок приятно щекочет ступни и просачивается сквозь пальцы. Он любя заправляет ей за ухо пряди волос, с неимоверной нежностью, что только может уместить его горячее и пылкое сердце, целует в лоб так по детски и так мило. Девушка запускает руку за спину и растёгивает потайной замочек на сарафане. Лямки робко спадают с плеч, а сам сарафан держится лишь на вздымающийся груди. Любоваться и не трогать —не для Макса и поэтому он стремительно прильнул к ней, сжал сочные ягодицы девушки мускулистыми и крепкими руками с выступающими синими венами. Мия любила его крепкие руки, особенно которыми он цепко хватает её со спины за грудь, и завораживало то, как выступают упругие и такие синюшные вены, что хочется провести пальчиком. Она нетерпеливо расстёгивает пуговки на его голубой рубашке и опускается на корточки, оторвав пятки. Лямки сползают и шифоновая ткань держится на талии, открывая вид на божественную грудь, что так манит к себе его хищный взгляд и волнует нутро, а шея оголяется и выглядит невинно. Макс заканчивает дело, начатое девушкой, и снимает рубашку, откидывает в сторону подальше от воды. Ловкими пальчиками Мия, расправившись с застёжкой, спускает лёгкие брюки и нижнее белье. Макс перешагивает ком одежды и он летит туда же, где находится и рубаха. Девушка, тихо причмокивая, горячо целует торс, специально медленно спускается ниже и кидает наглые взгляды на оборотня. Накаченные мышцы моментально напрягаются и Фолл крепко сцепляет зубы, чтобы не сорваться и не застонать, боясь показать тем образом свою скоро наступившую слабость перед ней. Макс воспользовался моментом, когда Мия немного отпрянула, и погладил щеку девушки. Она страстно на него взглянула, когда тот стал раскрывать большим пальцем её губы, а другой рукой убирать пряди со лба. Не долго думая, Мия поменяла положение и встала на колени, стянув через голову воздушную ткань. Взяла в руку уже эрегированный член, немного поводив ладошкой вверх-вниз, и поднесла головку к губам, пробуя горячим кончиком языка. Ухватив плоть за основание, игриво ласкала всем языком по длине, смачивая обильно слюной; отчерчивала каждую вздутую венку; скользила губами, но не брала в рот полностью; беспощадно его дразнила, наслаждаясь тихим постанывание из приоткрытого рта и шептанием её имени. А Макс запрокидывал голову и сжимал копну её волос, запустив руки в самую гущу и сцепил их замком на затылке. Он на грани контролировал себя, чтобы не сорваться на грубое движение и не давить на неё, разрешил девушке полную свободу в действиях. Волк рыкнул, когда кольцо губ сомкнулось на головке и двинулось дальше к середине. Она мычала от удовольствия и вбирала вздыбленную плоть с каждым разом всё глубже и глубже, не стеснялась обилие влаги и тонких ниточек слюны, что появлялись в тот момент, когда она отстранялась от него и полностью выпускала изо рта, чтобы размять затекшие челюсти и онемевшие губы. Стремление заглотнуть как можно глубже, как можно чувственней, чтобы показать ему свои старания ради него. Без табу, запретов и стеснения пошлых и мокрых звуков, когда она заглатывает член полностью, а после выпускает из оков влажных губ. Ему срывает крышу напрочь после того, как она легонько пальчиками сминает мошонку и его тело покрывается испариной и липким потом от усилий, чтобы растянуть удовольствие. Мия начинает слизывать капельки смазки, а потом активно работает рукой вверх-вниз, поглаживая большим пальцем головку круговыми движениями. Девушка не может больше терпеть и скользит пальчиками свободной руки по набухшей груди, плавно по животу и останавливается на месте, что уже влажно от возбуждения, начинает раздвигать складочки и проникать немного вовнутрь, разведя ноги чуть по шире. Макс, чувствуя плавно накатывающий финал и наблюдая нетерпеливость любимой, отстраняет её от себя за голову и натыкается на недоумевающий взгляд. Без промедления впивается в припухшие и разгоряченные от ласк губы, ощущая солоноватый вкус своего тела. Он легонько толкает Мию в ключицу и укладывает спиной на раскалённый от жаркого солнца песок. Разводит её ноги, ухватившись руками за колени, и устраивается перед ней. —Да уж, такое себе занятие прям на песке, — ухмыляется Макс и притягивает девушку к себе за талию, смахивая песок с её чуть загорелых ног. —Ты сам полотенце забыл, я же просила тебя, — тихо шепчет она и приподнимает голову, чтобы взглянуть на него. —Иди сюда, — произносит оборотень и целует в губы, оперевшись руками в песок над её головой. Поцелуй переходит в страстные покусывания и вся нежность сразу же проходит в один момент, уступая место животном инстинкта и потребности быстрее получить свою порцию удовольствия. Иногда Макс звереет, выпуская всю хищную натуру и его движения становятся резкими, а глаза приобретают стальной блеск. Одно ровное и уверенное движение и тишину безлюдного и забытого пляжа разрезает тягучий и сладкий стон, оборванный с девичьих губ, а вслед за ним раздаётся раскатистый рык услады. Фолл старается не перейти грань и не сделать ей больно, но животная натура просится наружу. Порой, когда наступает та самая грань, Мия сама говорит о том, где ей не приятно и просит быть нежнее, он прислушивается, но не заглушает в себе звериное поведение. На нежной коже под давлением его сильных пальцев появляются красные отметины, которые позже перейдут в синяки и останутся на несколько дней в районе бёдер. Ключицы девушки искусаны, а грудь и зона декольте пестреют от багровых пятен. Все её стоны, что порой переходят в крики, он заглушает глубокими поцелуями и с преградой в виде тугих мышц вдалбливается в желанное тело. Её руки, что исцарапали всю волчью спину и бока, резко прижимаются к песку и не имеют доступ к малейшим движениям. Макс просит полное повиновение, ведь она сегодня уже доминировала над ним и заставила голову идти кругом. И ей это нравится, с какой животной страстью он берет её тело, закидывает стройные ноги себе на плечи и разводит до боли, как оставляет засосы и кусает в шею, возобновляя рану от метки, как хватает за бедра и резко насаживает на себя, выбивая весь воздух из легких. Ей приятно смотреть в зеркало после бурных утех, отмечая на теле красноватые отметины и отпечатки рук от шлепков, опрокидывать голову на его грудь, когда он стоит сзади, прижимая её к себе за талию, и отвечать на заботливый вопрос: « Я не сделал тебе больно?» Макс замедляет темп и с издёвкой смотрит на неё, в тот она была готова получить заветное наслаждение, но он резко покидает тело с её протяжным «ах» и переворачивает Мию на живот. Смахивает песок со спины и ягодиц девушки, недовольно бубня себе что-то под нос, склоняется к низу и трепетно целует в лоно сзади, слизывая обилие смазки и оттягивая нежные розовые складки губами, а она выгибается и поднимает бедра, стимулирует рукой чувствительный бугорок. Понимая, что она на пике, оборотень прекращает ласки и прогибает девушку в пояснице, заставляет вытянуть руки вперёд. —Не устала, маленькая? — спрашивает он и водит членом по её попе. —Еще чего, не дождёшься, —Мия опирается на локти и поддаётся тазом ближе к нему. Оборотень понимает очередной женский намёк, как ни странно, и самодовольно улыбается, смазывает член в вязком соку, что обильно сочится из неё, и плавно входит, придерживая девушку за бедра. Движения, приносящие удовольствие, возобновляются с новой силой вместе с её глубоким вздохом, зацикленные «да» через зубы, покачивание полной груди в такт движениям и касание набухших сосков о песок, что приятно щекочет нежную ореолу. Волны начали омывать пятки и становятся выше, сильнее и дальше накатываются на берег, смывая жар горячих тел. Песок приносится вместе с солёной водой и остаётся на телах, засыхая коркой. Солнце почти село и на улице потянуло прохладной, девушка покрылась мурашками от холода и вяло насаживалась на член, не имея сил продолжать акт любви ещё какое-то продолжительное время. И Мия резко всхлипнула, сжала руками песок, который сразу же просочился меж пальцев и утек обратно, мышцы таза стали произвольно сокращаться, а внутри сладостно пульсировало. Его очередной, нетерпеливый толчок и она дрожит, сжимая ноги вместе. Макс останавливается на мгновенье, давай ей шанс прочувствовать всю волну удовольствия, и крепко удерживает за талию, потому что она начала дёргаться и чуть ли всем телом падать наземь. Эйфория продолжается несколько секунд с протяжными стонами и заканчивается, Мия выгибается струйной, прижимаясь к его торсу и груди холодной спиной, откидывает голову на сильные плечи. Фолл пользуется удобством позы и целует любимую в губы, на секунды замирая. Вновь входит и начинает совершать толчкообразные движения. Мия тихо стонет и сжимает его ладони у себя на талии. —Прошу… Не останавливайся, — хрипит она и ещё теснее прижимается. Пара толчков и горячая струя наполняет её лоно до краев вязкой жидкостью, сладкая пульсация и дрожь тела волка, что она ощущает, целуя его в шею. Оборотень выравнивает дыхание и меняет положении ладони, плавно перенося на лоно девушки. Выходит из неё и, не смущаясь вязкого семени, которое обильно струйками по внутренней стороне бедра вытекает, вставляет два пальца и доводит дело до конца, до второго крышу сносящего оргазма. Она стонет ему на ухо, тем самым лаская слух зверя, а Макс улыбается, покусывая утончённую, гибкую шею. Позже, они обессиленные, но счастливые упадут на песок. Станут переводить дыхание, вбирая воздух полной грудью, в объятиях друг друга. Будут нашептывать самые сокровенные слова и просто наслаждаться близостью. Макс заведёт Мию за руку в океан и начнёт бережно смываться песок с её тела и она ответит тем же с такой же любовью и теплотой. Он крепко обнимет девушку и трепетно поцелует в обнажённое плечо, а она зальется румянцем, уткнувшись ему в ключицу. —Чтобы я ещё раз занималась сексом на пляже без полотенца под задницей, никогда в жизни, — бубнила Мия и поправляла зону декольте на сарафане, вытрясая оттуда песок. —Не бубни, сама романтики хотела, — посмеялся Макс и застегивал штаны. —В фильмах пары… ну сплошь и рядом на пляжах, — продолжала девушка, обувая босоножки на плоской подошве, —Вот я и подумала… —Убедилась, что бред там сплошь и рядом? — ухмыльнулся оборотень и последний раз отряхнул голову от песка, — Или хочешь ещё раз проверить? — игриво изогнул бровь, притянув девушку к себе за попу. —Не-ет, — мотнула Мия головой, — А хотя, я подумаю, — хитро ответила девушка. —Маленькая моя, —улыбался Фолл и обнимал её, поглаживая плечи, — Стоишь тут без белья… — его рука прошлась бедру, зацепляя ткань сарафана, —Мне платье снять много времени не понадобится. —Ха-ха, Макс, нет. Я не стану тебя толкать на такие жертвы. И это не платье, а сарафан. —Ой всё, пошли в машину, — засмеялся он. Ещё немного постояв на берегу, и наблюдая за плеском волн, они пошли к машине и через двадцать минут приехали в дом стаи. Когда они зашли в ограду, то услышали громкие разговоры, доносящиеся из дома, к тому же обнаружился не знакомый автомобиль, припаркованный возле крыльца. Макс зашёл первый, а за ним следовала Мия. Каково было удивление, когда Фолл увидел до боли родных людей. —А вот и Макс пришёл с Мией, —заулыбалась Лия, — Уже вас обыскались. — Эм… А вы тут чего забыли. Мы же договаривались, что вы дома останетесь, — обращался Макс к своей семье. Оказалось, полным составом приехали Фоллы из Штатов, начиная дедом Конрадом и заканчивая Шоном. —Да мы подумали, что вам поможем в битве, да и давно родственников не видели, — ответил Ральф и пожал руку. Макса такое резкое появления волков из своей стаи в некой степени озадачило, но раз приехали, то принимаем вас. Быстро помывшись в душе и после себя загнав туда Мию, Макс спустился к родственникам и весь вечер провел с ними. Мия приходила к ним, но просидела не долго и, съев свою порцию шашлыка, ушла спать, ссылаясь на плохое самочувствие. Фолл шепнул ей на ухо, что непременно придёт к ней ночью, и украдкой поцеловал в нос.

***

На следующий день Макс зашёл к Мии в комнату и не обнаружил там девушки. Подошёл к двери туалетной комнаты, что примыкает к этой спальне и постучал костяшками. —Ми, ты здесь? — спросил оборотень и стал прислушиваться к звуку воды из крана. —Да, — послышалось по ту сторону двери. Слово было произнесено со всхлипом и дрожащий голосом, — Подожди, я сейчас выйду. Фоллу показалось это странным, почему её голос так дрожит, она плачет? Мия сидела на полу возле раковины, подогнув ноги перед собой, и вытирала одинокие слезы, что являлись остатками после недавней истерики, поэтому поводу пришлось включить воду на всю, чтобы не пугать присутствующих в доме своими громкими всхлипами. Поднявшись с пола на ватных ногах, она ополоснула лицо и подобрала тот предмет, который был причиной истерики и который она швырнула в стену в порыве смешанных и глубокого не понятных чувств. Мия вошла в комнату и робко прикрыла дверь, Макс сидел на стуле и смотрел на неё. —Ты плакала? — забеспокоился он, всматриваясь в её блестящие от слез глаза, и уже думал о том, что могло быть причиной слёз. —Я… Нет… — ответила девушка, сжимая в рукаве тот заветный предмет, который так боялась показать ему. — Вижу, что плакала. Девушка подошла ближе к волку и порывисто обняла за шею, устроившись стоя между его ног. Макс обнял в ответ и не понимал, почему она не поднимает на него глаза. —Герой, колись, что стряслось? — прошёлся горячими ладонями по её пояснице. Мия ещё сильнее всхлипнула, жадно вдыхая воздух, и заплакала. Фолл усадил девушку к себе на колени. —Ну, маленькая, чего ты? Что могло такого страшного случиться? — интересовался он и вытирал её горькие слезы. Она прикрыла глаза и протянула ему из рукава тест на беременность, где виделись две чётко выраженные полоски. —Прости меня, — шептала девушка, —Я… У меня просто появилось предчувствие и вот, — давясь слезами и заикаясь, —Я не знаю, как это случилось… — Фолл прижал её ближе к себе и всматривался в счастливые две полоски, — Я правда предохранялась. Прости… прости меня, Макс. —Так, стоп, мне хватит объяснений, —улыбнулся оборотень, —Дурёха моя, ты чего ревешь то? —Ну как, это же… — зарыдала она на его плече. Макс засмеялся от того, что она думала, как он огорчится из-за такой новости. Волк целовал её в щеки и укачивал на руках, словно ребёнка. Спустя время она успокаивалась и немного подрагивала от очередных всхлипов. Мия уже дремала на его руках, как Макс склонился к уху и прошептал: —Сегодня в город поеду, закупиться продуктами нужно, да и так по мелочи… Поедешь со мной, сходишь в больницу, чтобы наверняка? Она кивнула, зажмурив глаза, дабы сдержать слезы. —Хорошо, значит сейчас поспи немного. Я позже зайду за тобой и мы поедем. Он осторожно поднялся и уложил девушку на кровать, укрыв покрывалом, поцеловал в лоб и обещал, что всё будет хорошо. После того как он вышел, она снова начала реветь, уткнувшись в подушку. Что ожидать от этого? И как такое могло произойти? Они и так находились на грани риска, когда возобновили отношения, а тут и ребёнок, который лишь усугубил ситуацию и откинул их на волосок от смертной казни. Мия не знала радоваться этому или огорчаться. Она, конечно, хотела детей, но за годы брака с вампиром поняла, что это просто невозможно и все мечты о наследниках должны оставаться мечтами. А в двадцать четыре года появилось огромнейшее желание родить ребёнка, проснулся материнский инстинкт или желание стало настолько острым? Когда пришло понимание, она перестала засматриваться на матерей с маленькими детьми и витрины детских магазинов, смирилась с участью быть стражем и охранять тьму от света и свет от тьмы. И вот сейчас она скорей всего беременна и ничего не чувствует в своей душе, абсолютная пустота и плохое предчувствие, будто не должно так случиться и будто не её участь стать счастливой матерью. Всё время она не спала и думала обо всем этом, минуты пролетели незаметно и вот Макс уже зашёл в комнату, чтобы взять её с собою в город. Всю дорогу она молчала и печальными глазами смотрела на пейзажи за окном. А Макс нервно сжимал руль и стискивал зубы. У него задача стояла посложнее: поддержать её и не подать вида, что он так же как и она боится исхода событий. И он так же как она хотел ребенка, но не в такой ситуации. Ещё давно, в тех моментах, когда они были счастливы, то рассуждали на эту тему и хотели совместных малышей, которые будут бегать босыми ножками по квартире в городе, но жизнь такая штука, что закрутит такой поворот судьбы и жить становится страшно. Злило всё на свете: и дерьмовая жизнь, что только разочаровала, но никак почти не радовала; и горькая несправедливость, от которой хотелось кричать и спрашивать «За что?»; и постоянный риск, когда он касался её и находился рядом, риск за свою жизнь и риск потерять единственную любовь. Это казалось страшным сном, которого в реальной жизни не существует. И если бы ему сказали, что ждёт его дальше, ещё лет пять или шесть назад, он не поверил. Кому какая разница с кем он делит одну постель, кого любит и с кем хочет строить семью и растить детей? Оказалось, разница огромна и есть дурацкие правила, которые существуют долгие века, а нарушение их оплачивается ценой жизни. Какой придурок это выдумал? При всем желание хотелось отгрызть ему голову. После всех дел Макс ждал девушку в машине около больницы и нервно стучал пальцами по ноге, резко дёрнулся, когда она села в машину и пристегнула ремень безопасности. Молча протянула снимок узи. —Три — две недели, — тихо сказала она и посмотрела на него глазами полными слез, — Пока тут особо ничего и не видно. —Маленькая, ну мы с тобой прям перестарались в первый раз в лесу, — улыбнулся Фолл и погладил её по коленке. Увидев, как она подрагивает и отворачивает лицо к окну, чтобы он не видел её слез, добавил: — Ну, чего ты опять вся расклеилась? Не дрейфь, прорвёмся. Ты же герой и у тебя есть я. —Макс, чему так радоваться?! —девушка не выдержала давление ситуации и вскрикнула, —Ребёнку, которому никогда не суждено родиться?! —Кто сказал, что ему никогда не суждено родиться?! Кто тебе это сказал?! — не вытерпел оборотень. —Не кричи на меня! — очередной раз воскликнула она и захлебнулась слезами, закрыв лицо руками. —Мия, что за пессимистичный настрой и дурацкие мысли? — волк сбавил громкость и убрал сталь в голосе. Макс дотянутся до неё и обнял за плечи. —Я всё рассказал Конраду, — девушка непонимающе посмотрела на него с застывшим в глазах вопросом «зачем?» —Вот сейчас помолчи и послушай, — Фолл завел машину и направился на выезд из города, — Дед Конрад вспомнил, что моей матери совсем давно перешёл в наследство дом в мелкой деревне у моря ближе к северу страны. Забытое Богом место, конечно, и в этом суть, — в глазах девушки появилась заинтересованность, — У мамы был родной дядя, который очень её любил, как дочь и оставил особняк в наследство. Он заброшен и туда почти никто не приезжал. Мы с дедом и подумали съездить в эту деревню, осмотреть дом, сделать, если нужно ремонт и свалить с тобой туда. Ближайший медицинский пункт и магазин в тридцати километрах, а самое важное — там нет чужих глаз. Дом обнесен высоким каменным забором, потому что дядя мамы был тоже оборотнем и таким образом скрывался от людей. Мия слушала и не перебивала, понемногу в ней зарождалась надежда на лучший исход всего этого. Фолл продолжил: —После, того как разгребем все проблемы, то отремонтируем этот дом и переедем. Мия, это глушь, туда никто не сунется и там возможно и жителей нет, — на этих словах он посмотрел на неё и отметил отсутствие слез, — Сменим паспорта, подделаем документы, проблем с этим не возникнет. Инсценируем смерть, не знаю, вроде этого, чтобы о нас забыли. Ты спокойно родишь ребёнка. Лия раньше работала врачом и я уверен, она поможет нам и приедет, чтобы принять роды. Пока план такой, а там посмотрим… Мия расплылась в улыбке. Неужели возможно избежать всех мучений и начать спокойною жизнь? —Я так понимаю тебе нравится? — она кивнула, — Из стаи обо всем знает только дед, ну максимум ещё и Джон. Рассказывать о беременности больше никому не будем, посвятим Лию в эту тайну за месяц до родов. А пока остаётся ждать и надеяться на лучшее. Целовать за идеальный план сюда, —Макс показал на щеку. Мия засмеялась и, притянув его к себе за голову, чмокнула в щеку. Как говорится: надежда умирает последней. А она только что появилась у них. Теперь главное найти силы и верить во всё хорошее. Некая неопределённость и риски пугают, но иного выхода нет. Кто знает, как поведёт себя течение судьбы. Избегут ли того, что написано выше ещё до их рождения? И разобьется ли надежда вдребезги?