Со мной такое впервые

Но забыли капитана два военных корабля, Потеряли свой фарватер и не помнят где их цель, И осталась в их мозгах только сила и тоска, Непонятная свобода обручем сдавила грудь И неясно, что им делать – или плыть или тонуть, Корабли без капитанов, капитан без корабля, Надо заново придумать некий смысл бытия… Нафига? «Два корабля» Агата Кристи

Магазинчик был маленьким и с трудом вмещал в себя весь предлагаемый товар: книги, газеты и журналы, чай и кофе, перья и бумагу, дешевые игрушки, косметику, сигареты, свежую выпечку и домашний лимонад из таких странных ингредиентов, которые с трудом можно было представить в одной кастрюле. Хозяйка лавки, низенькая пухленькая старушка с тугим пучком снежно-белых волос, наотрез отказывалась пересмотреть ассортимент и освободить больше места, выкинув хотя бы что-нибудь. Ведьма оставалась непреклонной, даже когда ее тучные покупатели опрокидывали вертушки с открытками, высокие задевали развешанные под потолком поющие котлы, а нетерпеливые разворачивались и уходили, потому что она слишком долго искала булавки среди кучи мелких вещиц засунутых под прилавок. Однако это вовсе не означало, что она смирилась с таким положением дел. Год за годом деятельная дама искала самый эффективный способ размещения товара, но результаты ее не удовлетворяли. Перестановки обычно происходили перед днями с самыми длинными названиями, выпадавшие на даты с семеркой. Тому нравилась эта неизменная предсказуемость. Его, колдуна, с бурным прошлым и насыщенным настоящим, успокаивал тот факт, что перемены происходят не абы как, а по четко установленному распорядку. Сегодня была суббота семнадцатое, значит стоило ждать новых усовершенствований. Он не ошибся. На смену сувенирам и пакетикам с семенами, еще вчера карауливших потенциальных покупателей у самых дверей, пришли книги и газеты. Том окинул взглядом одинаковые обложки, весь стеллаж был отдан очередному бестселлеру Риты Скиттер «Гарри Поттер: герой - вчера, сегодня – угроза». Под крупными ярко алыми буквами издатели поместили фотографию тощего растрепанного мальчишки в старой футболке на два размера больше. Несуразные очки в толстой коричневой оправе съехали на нос, открыв зеленые испуганные глаза. Будущий новый Гриндевальд выглядел как мелкий зверек, побывавший в руках жестокого дрессировщика и готовый забиться в темный угол от любого резкого звука. Том посмотрел на стойку с газетами. Заголовки разнились от хвалебного «Храбрый аврор спасет жизни» до «Что стоит за успехами доблестного аврора?» Фотография везде была одна, с его присяги, где он бледный короткостриженный еще в серой курсантской форме стоит под золотой звездой, будто аршин проглотив. Черты лица резкие, глаза бесцветные и пустые. Фотографию можно было принять за магловскую, он ведь замер и не шевелился очень долгую по его ощущениям минуту. В тот раз паника атаковала свою жертву сильно и яростно. А Том не мог вогнать в ладонь булавку. Боль снимала оцепенение, размораживала мысли, проясняла зрение и тормозила воображение. Без нее борьба со страхом и рвущейся на волю магию забирала все его силы. Но если смотреть на снимок, не зная предыстории, было легко поверить в многочисленные байки о неестественном происхождении бравого аврора. Стойки располагались таким образом, чтобы герой и преступник смотрели друг на друга. Видимо, сила контраста должна была способствовать продажам. Но Том подумал не об этом. Секунду другую он верил, что хозяйка лавки, добрая милая миссис Эмерсон, догадалась, кто он и как связан с Гарри Поттером. Впрочем, здравый смысл отогнал паранойю. Том ответил на приветствие ведьмы и улыбнулся хоть и немного напряженно. Взял газету с самым недоброжелательным заголовком. Она называлась «Честные вести». Ну да конечно. - Мальчик мой, зачем тебе тратить деньги на эти глупости, - ласково пожурила его старушка. Том принадлежал к тем людям, которые в официальной одежде всегда выглядят моложе. Сегодня ему пришлось надеть парадную форму: черную мантию, рукава и воротник которой украшала золотая вышивка, красный сюртук, узкие черные бриджи и черные кожаные сапоги. На улице было плюс тридцать, и колдун пятнадцать минут убил, пропитывая все это заклинаниями, дающими прохладу. Чарам, контролирующим температуру в министерстве, доверять не следовало. - Что? Плохо обо мне пишут? - Глупости они пишут, - отрезала миссис Эмерсон, кисло поморщившись. - Иногда мне кажется, что у журналистов мозг такой же маленький, как у клопов, и помешается там только одна мысль, как бы укусить побольнее, выпив побольше крови. - Ну и ладно, - отмахнулся Том. Чего только о нем не говорили: его называли то големом, то джином, то демоном, попавшимся в сети древнего ритуала, то полукровкой, сыном человека и эльфийки. Но пока домыслы, никаким боком не касались правды, они его мало волновали. – Из чего сегодня лимонад? - Ромашковый отвар, сироп бузины, щавель, яблочный сок и вытяжка из соцветий песиглазки. - Дайте, пожалуйста, один. Ведьма повернулась к маленькому навесному холодильному шкафчику, достала узкую зеленую бутылку, тут же запотевшую. Выглядела стекляшка соблазнительнее, чем девушка, залившаяся румянцем. - Я положу тебе немного анисового печенья. Бесплатно. Том открыл рот, собираясь возразить. Упрямый парень, он верил, если предыдущие пятьдесят попыток заплатить за угощение провалились, это совсем не значит, что пятьдесят первая тоже закончится неудачей. Миссис Эмерсон покачала головой. - Нет, это не обсуждается. Ты рискуешь своей жизнью, защищаешь нас, работаешь в выходные, забывая про обед и про ужин... Самое меньше, что я могу сделать для такого хорошего мальчика, это позаботиться о том, чтобы тебе было чем перекусить, - ведьма говорила, а тем временем ее руки, не менее бойкие чем язык, наполняли маленьким золотистыми кругляшами бумажный пакет. В ее понимании немного означало никак не меньше чем полная тарелка. - Спасибо, - Том улыбнулся и пошарил по карманам, ища мелочь. И в тот момент его будто кольнуло, он оглянулся. Взгляд остановился на беззащитном лице Поттера, те, кто делал обложку, не прогадали, она цепляла за душу. Том поддался порыву, сделал два шага, протянул руку. - Пожалуй, я возьму еще это. - Их хватают как горячие пирожки. Думаю, не нужно говорить почему, - торговка повертела книгу в руках, задержала взгляд на фотографии, - Кто бы мог подумать, что этот милый ребенок станет темным магом. Книга отправилась в пакет, где уже лежали печенье и бутылка лимонада, заботливо укутанная охлаждающими чарами. Пришел черед газеты, миссис Эмерсон снова засмотрелась на картинку. - Наверняка они специально выбрали самую плохую. Неужели нельзя было найти такую, где бы ты выглядишь как обычно. - Особого выбора у них нет. Я не люблю фотографироваться, - Том взял приятно тяжелый пакет и отдал деньги. Отсчитывая сдачу, миссис Эмерсон сказала: - Очень жаль, ведь ты настоящий красавчик. Особенно, когда при полном параде. По какому случаю, кстати? - В министерстве пресс-конференция. Нечто вроде полугодового отчета. Я там как раз для красоты. - Что за мозгокруты эти министерские, то они целыми днями ничего не делают, то у них седалище горит, и нормальным людям приходится жертвовать своими выходными, - ведьма хмыкнула. - Береги себя, Томми. Вы, мальчишки, любите рисковать понапрасну. «Мальчишка», которому по официальным документам было двадцать шесть и который в особо паскудные дни ощущал себя на все свои верные восемьдесят, кротко ответил: - Постараюсь. *** «… в тот миг чары опутали его изумленные ладони…» Том закрыл глаза и проклял свою привычку всегда осмысливать прочитанное. Он попытался связать воедино прилагательное «изумленный» и существительное «ладони», не сумел, спросил себя, что же будет дальше? Грустные ступни, смущенный подбородок или озадаченный хер? Книжку он открыл наугад, чтобы скоротать ожидание. Они с Кингсли договаривались на десять, но секретарша, миленькая блондинка со взглядом кусачей собаки, сказала, что сейчас у господина начальника Аврората председатель Визенгамота. А старик Брикприсл – это как саламандрова сыпь, всерьез и надолго. Том открыл глаза, достал карманные часы. Они подтвердили его опасения, вряд ли он успеет переговорить с Кингсли до начала пресс-конференции. Возвращаться к «изумленным ладоням» не хотелось, и колдун спрятал книгу в потайной магический карман, по инструкции там полагалось хранить личный запас лечебных зелий. Жажда беспокоила, но не сильно так, что он решил приберечь лимонад для более приятной обстановки. На крыше был сад, о котором, кажется, помнили только министерские домовики. Том представил, как, разделавшись со всеми обязанностями, поднимется туда, скинет ненавистные сапоги, вытянется на скамейке, подставит лицо солнцу и сделает долгий очень долгий глоток. Главное не переусердствовать с загаром. Из всех баек, пытавшихся объяснить откуда он такой взялся, могущественный и неуязвимый, байка о правнуке графа Дракулы была его любимой. Дверь отворилась. Брикприсл поковылял через приемную. Он носил остроконечную шляпу, мантию со звездами и полумесяцами, а так же бороду длиной до пупка. В старинных особняках, где целые галереи были увешаны фамильными портретами, такие типажи встречались где то в районе пятнадцатого века. Кингсли держался рядом. Парадная форма шла высокому чернокожему бритому на лысо мужчине, еще меньше, чем Тому. Впрочем, а кому она шла? Брикприсл брюзжал себе под нос, Кингсли делал вид, что слушает. Формально начальник аврората подчинялся только министру, но Визнгамогот распределял финансы. И говоря образно, если Морена Лисборн держала его за горло, то старик Брикприсл - за яйца. Авроры переглянулись, они знали друг друга достаточно долго, чтобы обойтись без слов. Кингсли извинился. Том сочувственно улыбнулся. Наставник поморщился, не существовало в мире магии, которая сделала бы лимонад из визенгамотских задниц. Уже у самой двери, он взглядом попросил Тома задержаться после конференции. Колдун кивнул. До начала шоу оставалось еще немного времени, и он решил зайти в туалет. Министерские шишки не дружили с краткостью, и мероприятие должно было занять три часа минимум. Том как раз застегивал ширинку, воюя с неудобными тугими пуговицами, почему то традиции редко сочетались с удобством, когда кто-то нарушил его уединение. Аврор повернул голову и на секунду приоткрыл рот. Внешний вид вошедшего ошеломлял. Зелье или обычный магловский гель намертво зафиксировали белые волосы, превратив голову незнакомца в этакого разъяренного дикобраза. Кожаная жилетка щетинилась серебряными заклепками, на груди болтались многочисленные амулеты, закрывающие скромный белый прямоугольник пропуска. Вдобавок парень нацепил очки-консервы с фиолетовыми стеклами. Он пристроился рядом, расстегнул широкий ремень, тоже в заклепках. Тому часто бывало трудно удержаться и хотя бы мельком не глянуть на чужой член. Наверно похожим образом обычного мужчину искушало глубокое декольте, из которого выглядывали сиськи. Колдун никогда не сравнивал, не задумывался плохи ли его предпочтения или нет, не пытался их изменить. Он давно решил жить по принципу «каждому – свое». Однако в этот раз взгляд не двинулся дальше запястья, его задержали трое утят в кепках и свитерах, бодро марширующие по левой руке незнакомца, к рваному краю белой футболки, а потом обратно к плетеному кожаному браслету. В конце концов члены Том видел достаточно часто, а утят в кепках - впервые. - Это Вилли, Дилли и Билли, - голос у парня был мягким и вызывал приятную дрожь. - Простите? – переспросил Том, все еще не сводя глаз с утиной компании. Он погорячился, обозвав юношу заморышем, да, тот был гибким, худым с тонкой костью, но руки у него были сильными. - Герои магловского мультика. - Понятно, - Том подошел к раковине, включил воду. В подобной ситуации неписанные правила вежливости требовали дать другому человеку хотя бы иллюзию уединения, и сосредоточенность каждого на своем деле в какой то мере заменила стену. Он тщательно мыл руки, а когда они стали такими же чистыми, как душа младенца, посмотрел на себя в зеркало. Пригладил темные волосы, расчесанные на прямой пробор, снял ресничку с переносицы. В свете экономичных люмусов глаза потускнели и стали серыми, а не голубыми. Жаль. Голубые глаза добавляли баллов его далеко несовершенной внешности. И хотя Риддл не собирался отступать от о железного «никогда не трахаться с волшебниками», ему почему то хотелось, чтобы незнакомец нашел его привлекательным. Он тянул время, рассчитывая, что «неформал» заговорит снова, и тот не разочаровал: - Аврор Риддл… Обращение резало слух, хуже пожалуй звучало бы только аврор Волдеморт. Парень, весело скалясь, отошел от писсуара и опять встал рядом, будто в туалете было только две раковины, а не пять. - Я удовлетворил ваше любопытство, может быть теперь вы удовлетворите мое. Пожалуйста, ответьте на один простой вопрос. - Я не просил вас удовлетворять мое любопытство… - Том попробовал прочитать фамилию на пропуске, едва видневшимся из под волчьих голов, дисков с рунами и пожелтевших клыков, но разобрал лишь слово «журналист». Наверно, парень был стажером. Правда на пресс-конференции высшего уровня стажеров не отправляли. А таких стажеров тем более. Должно быть главред употребил нечто очень забористое или Том имел дело с богатым мажориком из тех, кто находятся в поиске себя. Ведь ни жилья, ни работы или дополнительных источников дохода им искать не нужно. - И все же… - улыбка стала шире. Журналист почесал лоб, утята запрыгали по руке, и нагло придвинулся. Том учуял цветы шиповника и мед, смешанные с запахом озона. Магия иногда пахла, но ароматы, чаще всего отвратные, не были привязаны к конкретным чарам. – Аврор Риддл, вы хорошо спите по ночам? - Отлично, - Том нахмурился. Он не понял, что именно стояло за этим вопросом намек на нечистую совесть или флирт. Последнее его бы порадовало. Хотя журналист тем более был не его вариантом. В планы Риддла не входило раскрывать широкой общественности свои предпочтения. Партнеров он искал по магловским клубам или барам, избегая имен и повторных встреч, размывая их воспоминания, если считал, что с этим не справится алкоголь или запрещенные вещества. – Извините, мне пора. Парень усмехнулся. Разговор он воспринимал как дуэль и не стал скрывать торжества, когда аврор уступил ему поле боя.