Со мной такое впервые

Время тянулось медленно. Каждая минута будто бы застывала в нерешительности, как кот, который, стоя в дверях, никак не может определиться то ли пойти на улицу то ли нет. Тому оставалось лишь жалеть, что нельзя подтолкнуть стрелки часов в нужном направлении. С отстраненным выражением лица он сидел в конце длинного стола и тихо злился. Всех остальных монотонный доклад зампреда Вимберга вгонял в летаргию. Но у Риддла к скелетоподобному хрычу был старый счет. Пятнадцать лет назад Вимберг и еще парочка благородных пауков пытались высосать из Тома магию, как плоть из мухи, тем самым отсрочив собственную немощь и смерть. Про месть говорят: это блюдо лучше подавать холодным. А пока месть остывает, будь добр жри дерьмо иначе ведь не назовешь моменты, когда приходится молча внимать самодовольным речам ненавистного ублюдка, делая вид, что забыл маленькую вонючую камеру, где тем не менее уместилось очень много темноты, холода, боли и страха. Мерзкая усмешка лезла наружу, Том опустил голову и усилием воли загнал ее обратно. Придет время для мести, а пока – дерьмо. Многие журналисты испытали бы разочарование, узнав, что жизнь Тому Риддлу подарила смертная женщина. В первый раз. Во второй и третий это сделала магия. Сейчас он был крепко привязан к колдовской печати. Он существовал, пока существовала она, тот, кто владел печатью, владел им, как рабом. В настоящее время печать принадлежала министерству и хозяйкой Тома была министр Лисборн, Железная Морена. Кингсли убедил ее, что разумнее будет предоставить Риддлу самостоятельность, определив лишь самые основные правила, мол только так от его способностей будет польза. Ведь с какой бы тщательностью они не формулировали бы приказы, рано или поздно озлобленный маг, найдет способ обратить слова угнетателей против них самих. Том не отказался от мысли заполучить печать. Хозяева меняются. Завтра к власти придет кто-нибудь вроде Вимберга, засунет его в бутылку или лампу и будет вызывать только для того, чтобы дать очередное грязное задание. Но с какой стороны не посмотри, его свобода выглядела почти недостижимой. Вдобавок к навязанным условиям, он добавил свои собственные ограничения: не подвести наставника, не потерять всего того, чего добился. Так получилось, что Риддл подсел на свою работу. Ему нравилось чувствовать себя нужным, нравилось восхищение, уважение и внимание. Он ловил кайф, принимая вызов, который бросало ему очередное сложное дело. Работа была его оружием против хаоса, с самого начала пытавшегося наложить на него лапу. Том как воздухом жил одобрением, ощущением того, что им гордятся и что он не одинок. И конечно он был не прочь разжиться дармовым печеньем. Вимберг умолк и зал зашевелился, стряхивая с себя сонливость. Доклады закончились, начиналось настоящее веселье. Первой поднялась рука Риты Скиттер. Неизменно острая заноза в заднице спросила Железную Морену, готово ли министерство к новой магической войне. Лисборн начала объяснять, что на сегодняшний день нет никаких оснований… Взгляд Тома скользил по рядам, пока не остановился на «неформале» из туалета, тот сидел в первом ряду, с краю. Знакомый незнакомец развалился на стуле, вытянув одну ногу вперед, и что-то черкал в блокноте. Риддл спросил себя, какой нормальный колдун будет носить в жару облегающие кожаные штаны. Ответ напрашивался сам собой, тот, который знает, как притягательно он в них выглядит. Носок тяжелого ботинка раскачивался туда сюда, казалось, парню не было никакого дела до спора, разгоревшегося между Скиттер и министром. Тому – тоже, в какой то момент возбуждение перерезало нить разговора, и колдун сбежал в сладкие грезы. Там его рука накрыла пах «неформала», сжала, губы трогали шею, язык собирал с кожи вкус меда и шиповника. Риддл стиснул руку в кулак и перетасовал в мозгу картинки, одна омерзительнее другой. Их хватило, чтобы перебить легкую эрекцию. Он посмотрел на парня, перебивая чары, которые позволили бы незаметно заглянуть в блокнот. «Неформал» подобрался, поднял голову. Фиолетовые стекла очков-консервов не позволяли разглядеть глаза, тишком просочиться в чужую душу. Наверняка не обошлось и без заклинаний, расширявших возможности обычного человеческого зрения, и незнакомец видел, больше чем показывал сам. Том думал, что мальчишка устроит ему мелкую провокацию, например, облизнет или прикусит нижнюю губу, но засранец решил сыграть по крупному. Воспользовавшись паузой в споре двух ведьм, он вскинул руку. - Финли Темпос, Журнал «Люмус». У меня вопрос к аврору Риддлу, - его голос звучал неожиданно громко и четко. – Вы и в самом деле хорошо спите по ночам? Том выпрямился. Название журнала ему ничего не говорило, впрочем, сейчас печатные издания плодились, как кошки весной. - У меня нет проблем со сном. - Что ж, - «неформал» встал, хотя все внимание зала и так было сосредоточено на нем. – Тогда вы и министерство нашли друг друга. Вы живете лицемерием, как и система, которой вы служите. Вы – гнилой и она – гнилая. Вы… - Молодой человек, - перервала его Железная Морена. – Немедленно покиньте зал. «Тактическая ошибка», - подумал Риддл. Однако незнакомец не стал качать права, невинно улыбнулся, ох и любит же кто-то дергать тигра за усы, и направился к выходу. Со своего места, крайнего справа, Том мог свободно наблюдать его дефиле. Не удержался, заценил задницу, туго обтянутую кожаными штанами. Уже распахнув дверь, парень повернулся, сдвинул на лоб очки-консервы. Глаза у него были зелеными и очень знакомыми. Том выругался, вскочил, бросился следом за преступником номер один, но поймал лишь пустоту. В коридоре уже никого не было. Авроров подняли по тревоге, посторонних вывели наружу, а здание оцепили. Когда все этажи изолировали, служители правопорядка и министерская охрана начали тотальную проверку, которая пока не принесла никаких результатов. Риддл, Кингсли и Собакен, начальник службы безопасности, стояли вокруг трехмерной модели министерства. Этот коридор осмотрели одним из первых, и теперь здесь было тихо, как в банке с формалином. - Мы впустую тратим время, - заявил Собакен, растягивая слова. Люди вроде него любили косить под аристократов. – Ты обознался. - Это был Поттер, - тихо, но твердо сказал Том. - Ну-ну. Вам еще повезло, что сегодня суббота и в министерстве почти никого нет. В будние дни вони было бы намного больше... - Мы будем исходить из того, что Гарри Поттер до сих пор здесь - перебил его Кингсли, - и действовать согласно протоколу. После того, как мы прочешем верхние уровни, спустимся ниже, - по взмаху его руки изображение трансформировалось, и зеленые линии сложились в план подвальных помещений. - В катакомбы? – Собакен выгнул идеально очерченную бровь. Глядя на него, никто бы не сказал, что пару лет назад этот разодетый в дорогие тряпки красавчик был нищим прыщавым уродом. Наследство, оставленное троюродным дедом, кардинально изменило его жизнь. Надо отдать Собакену должное, деньгами он распорядился с умом: купил себе хорошую должность, сделал внешность, как с обложки журнала. Тома к нему не влекло, когда в человеке все прилизано от и до, ебать его хер не стоит, но может у женщин другой вкус. Кингсли не удостоил эсбешника ответом. - Мы зайдем через Северное крыло, - аврор повернул план. – Отправим на каждый уровень по пять человек. - Даже беглый осмотр займет прорву времени! И не забывайте, в катакомбы просто так не войдешь, они запечатаны, чтобы попасть туда Поттеру потребовалось бы подделать магические характеристики трех человек: ваши, мои и министра. - Это старое здание: здесь полно лазеек, - вставил Том. Его изводило ощущение, что несмотря на все предпринятые меры, они утрачивают контроль над ситуацией. - Что Поттер забыл в катакомбах? - Мы не знаем, что он вообще здесь забыл, - буркнул Кингсли, поддавшись раздражению. Риддла как иглой царапнуло. Наставник учил его не показывать слабости, особенно перед теми, кому не доверяешь или презираешь. Сам глава Аврората отступал от этого принципа лишь тогда, когда был вымотан до предела. Собакен не упустил случая позлорадствовать: - Может, он хотел поиздеваться над вами, выставить дураками, которые не могут поймать преступника, даже если тот сидит у них перед носом. - Не думаю, что дело в этом, - Том с трудом поборол искушение впечатать кулак в безупречно вылепленный подбородок эсбешника, коснулся плана, и тот снова сложился в уменьшенную копию министерства. Большинство секторов светилась зеленым, цветом безопасности, часть из них он проверил лично, и все же нехорошее предчувствие не отпускало. Он погрузил кончики пальцев в изображение, оно отчасти передавало состояние магической защиты здания. Сейчас Том напоминал целителя, который водит ладонями по телу пациента, ища то место, где угнездилась болезнь. У чар был свой язык. Вредное колдовство могло дать о себе знать внезапным жаром или холодом, противным зудом или жжением, в редких случаях щекоткой. - Ничего, - произнеся приговор вслух, Риддл осознал, как сильно он рассчитывал обнаружить зацепку. Это уже было похоже на отчаяние человека, который хватается за любое средство, хоть и не верит в его эффективность. - Тогда попробуем понять его цель, - сказал Кингсли причем с таким спокойствием, будто у них было все время мира. Голос наставника вернул Тома в те по своему беззаботные времена, когда аврор еще был учеником, так что ответил он по ученически прилежно: - Первая возможная цель - отвлечь внимание и нанести удар в другом месте, вторая – посеять панику и, как сказал господин Собакен выставить нас идиотами, третья – устроить переполох и под шумок вынести из министерства что нибудь ценное, четвертая – собрать нас всех в одном месте, чтобы легче было уничтожить, - голос Риддла едва заметно дрогнул, ведь когда-то он часто пользовался четвертым вариантом. - Нам повезло, что Поттер никого не убивает, - хмыкнул Собакен. - Не убивал до сих пор, - поправил его Том, отпуская трехмерную модель. – Но темная магия дура, и редко считается с благими намерениями. Перед тем, как мы отправимся в катакомбы, я бы хотел еще раз допросить привратников и просмотреть всю информацию по главному порталу. Данные уже готовы? - Откуда я знаю, у меня ведь нет всевидящего ока, - огрызнулся безопасник. – И не пытайтесь под меня копать. Мои подчиненные не знаются с бунтарями. Гарри Поттера называли «вторым Гриндевальдом», но на сегодняшний день все больше и больше людей видели в нем борца за справедливость. Он выводил на чистую воду коррупционеров, обличал педофилов, наказывал тех, кто сумел избежать суда благодаря деньгам и связям. Никто не мог назвать точное число его последователей. В отличии от Гриндевальда и Волдеморта он не создавал организаций. Для каждой операции Поттер выстраивал новую цепочку, и ее звенья ничего не знали друг о друге. Зачастую они выполняли простые, а иногда на первый взгляд бессмысленные действия и потом из газет узнавали, к чему же привели их совместные усилия. Сто процентов у него были сторонники в министерстве и с большой вероятностью в аврорате тоже. Том подозревал, что именно об этом Кингсли и собирался поговорить, поделиться подозрениями, которые тяготили сильнее, чем все прочие проблемы вместе взятые. Да, Поттер не убивал, не грабил, не пытал и не калечил, и тем не менее подрывал авторитет закона и системы. Народ должен доверять своему правительству, а не самозваным мстителям. Иначе рано или поздно наступит хаос. - Мистер Собакен, - ровным голосом произнес Кингсли, - идет расследование и в ваших интересах оказать нам всевозможное содействие. - Вы для начала докажите, что Поттер вообще был здесь. Доказывать им ничего не пришлось, это сделала магия. Картинка вспыхнула. Волна освободившейся энергии пришла снизу, колдунов тряхнуло. У Риддла перехватило дыхание, Собакен покачнулся, Кингсли согнуло пополам. Наставник выпрямился почти сразу, но не без усилия, как заметил Том. «Он уже не молод», - с тревогой подумал аврор. Картинка поблекла и только одно помещение пульсировало ярко алым. - Это в хранилище! – взвизгнул Собакен, и они побежали вниз. Аврорам часто приходилось использовать магический огонь, но сейчас верное оружие сплошной желтой стеной пошло против них. Плелись чародейские печати, летели в стены, били по высовывающимся из камня языкам пламени, распадались. Колдуны вытягивали силу из остальной части здания, добавляли к своей, опять бросали чары. Огонь отступал и тут же возвращался. Кинглси расставил людей, по периметру, так чтобы сетью чар душить пламя . - Мы с тобой будем пробиваться к дверям, - сказал он Тому. - Возьми, еще Сокли, он молод, но силен и быстро схватывает. Должен справиться, - это не было предложение подчиненного своему начальнику, а требование, которое сын мог бы высказать отцу. Глаза затянула черная пелена. Охлаждающие чары сгустились, на коже и одежде выступил иней. Авроры походили на сахарных человечков, дерганных и неуклюжих в сравнении с плавно танцующими, фантастически переменчивыми языками пламени. Том гасил огонь, Кингсли и Сокли срывали и уничтожали чары, вьющиеся по стенам, будто цепкий угольный плющ. Оставлять их было нельзя, иначе вскоре коридор вспыхнул бы снова. «Как мы могли это проморгать?», - Риддл не мог заглушить ни эту навязчивую мысль, ни стук крови в висках. – «Как мы могли проморгать?». Он обернулся, проверил, как там его товарищи. Магическое пламя не дымило, а горло все равно стало сухим и будто ободранным изнутри жесткой щеткой. Том закашлялся, вместил злость на огне, прихлопнул, раздавил, очистил еще кусок стены. Пламя не торопилось, Поттер оставил им шанс спасти хотя бы что-то из министерских богатств, но не оставил времени, чтобы до конца разгадать его намерения. Намерения у него были, о чем громко возвестил бес, прискакавший по потолку громко клацая когтями. - Колдуны! Гарри Поттер желает говорить, - худое существо обряженное в красные штанишки, сошло бы за тощую обезьянку, если бы не длинный хлесткий безволосый хвост и острые когти. - Что ему нужно? – прохрипел Кингсли. - Если переговоры пройдут успешно, он потушит пожар. Говорить господин будет только с аврором Риддлом. Аврор должен прийти в Отдел Тайн, один, не обремененный артефактами, скрытыми чарами и оружием. Если хотя бы одно, из вышеназванных условий будет нарушено, Гарри Поттер не гарантирует, что от сокровищницы останутся хотя бы стены. - Я пойду, - Том давно понял, этой встречи ему не избежать. - Подожди, - в голосе Кингсли звучала тревога и старая боль. Да, одного мальчишку он спас, а другого упустил. – Это - ловушка. - Это – моя карма, от нее не увернешься. - Если будет решаться вопрос или он или ты… - Я сделаю все, чтобы этого избежать. Обещаю, - Том не знал способа попрощаться, не прощаясь. А у Кингсли язык не повернулся пожелать ему удачи по аврорски: не гори, не тони, под чужую магию не подставляйся.