Hope dies last

— Ричи, ты опять уснул? — Эдди повернул голову к Тозиеру, который лежал с закрытыми глазами. — А чего ты хотел, тыковка? — не разлепляя ресницы, спросил Ричи. — Я хотел умыться, но ты ничего не сказал про твоих родителей, они дома? Эдди и вправду вчера даже не задумался о мистере и миссис Тозиерах, которые, вроде бы, его ненавидели. По крайней мере, Мэгги точно. — Нет, они опять у друзей, мы часто с Лив одни дома. Каспбрак встал с кровати, и, взяв бело-розовое полотенце, которое Ричи дал ему ещё вчера вечером, вышел из комнаты, предварительно кинув короткий взгляд на сонного одноклассника. Эдди спустился вниз, и перед тем, как пойти в ванную, он зашёл на кухню. Там Каспбрак увидел Оливию, которая стояла у плиты и что-то помешивала деревянной ложкой. — Ох, Эдди, доброе утро! — увидев парня, воскликнула Тозиер. — Доброе, Лив, — он приветливо улыбнулся, — Ты… — Эдди посмотрел на лежащие на столе колбасу, сыр, батон, сахар и ещё несколько продуктов, — Прости за такой вопрос, ты будешь есть это? Это прозвучало не так, как он ожидал. Эдди просто хотел узнать, сможет ли Олли завтракать такой едой, потому что… Ну, потому что несколько недель назад её увозили на скорой, и она, честно сказать, всё ещё не выглядела здоровой. А вопрос прозвучал так, словно Каспбрак намекал на то, что ей не стоит это есть. — Прости, я не… — Эдди, всё хорошо, я тебя поняла, — девушка мягко улыбнулась, — Нет, это для вас с Ричи, я просто выпью чай. — Но тебе не плохо готовить, смотреть на это? Эдди было и впрямь интересно. Они не разговаривали с Оливией о её болезни и здоровье, потому что сама она не рассказывала, а Каспбрак не спрашивал, так как не думал, что Лив захочет об этом говорить. — Раньше — да, было плохо. Я не просто не могла есть, но даже смотреть на еду. Но сейчас я чувствую себя немного лучше, стараюсь выздоравливать. Я… — она опустила взгляд в пол, — Я просто не хочу умирать. И, к сожалению, я всё ещё не ем нормально. Но это не повод не готовить завтрак моему брату и его пар… другу! Да, Эдди не послышалось, но спрашивать он об этом не стал. И Каспбрак считал Оливию очень сильной. Она правда была большой умницей, но это не значило, что Лив сможет по щелчку пальцев выздороветь. Просто она будет стараться, а Ричи и Неудачники её во всём поддержат. Кстати о Неудачниках. — Ты пойдёшь сегодня с нами в кино? — Ну, я хотела, но что-то не очень хорошо себя чувствую, так что, думаю, нет — Тозиер вновь стала помешивать что-то в кастрюле. — Нам не нужно беспокоиться? — Нет, Эдди, спасибо. Я просто сегодня отдохну немного, и всё будет в порядке. И, кстати, через три минуты завтрак будет готов, зови Ричи. — Хорошо, только сначала умоюсь. Потом Эдди прошёл в ванную, намочил лицо прохладной водой, почистил зубы и расчесал волосы пальцами. Каспбрак вытер капли полотенцем и вернулся в комнату к Тозиеру. — Оливия зовёт завтракать, — сказал Эдди, открывая дверь, — Блять, почему ты в трусах? Ричи лежал на кровати в той же позе, только уже не накрытый одеялом, и без пижамных штанов. Первым, на что обратил внимание Каспбрак, войдя в спальню — серые трусы Ричи. Эдди, как бы странно это не звучало, никогда раньше не видел другого парня в нижнем белье. Всё бывает в первый раз, так сказать. — Мне жарко, — лениво ответил Ричи. — А я вот, если ты не заметил, в пижаме, состоящей из длинных штанов и тонкой кофты, — Эдди раскинул руки в стороны, мол «смотри». На пижамной кофте Каспбрака красовался белый кролик, держащей в лапках морковь. Ричи усмехнулся. — Я заметил, учитывая то, что эту пижаму дал тебе вчера я, — ухмыльнулся Тозиер, — А вообще, если хочешь, можешь тоже раздеться. — Тогда здесь станет ещё жарче. Ричи вскинул брови и дёрнул уголком губ. Эдди, честно сказать, сам от себя немного прихуел, так как раньше он не отличался самовлюблённостью. — А вообще, лучше одевайся и спускайся на кухню, нам через двадцать минут уже выходить надо, — поторопил Тозиера Эдди и вышел из комнаты.

***

— Ричи, пойдём переодеваться, а то опоздаем, — Эдди засунул в рот ложку с остатками каши, которую приготовила Оливия. — Бутерброды сами себя не съедят, Эдс. — Фильм тоже сам себя не посмотрит. «Выкуси, Ричи», — подумал Каспбрак. — Хочешь интересный факт о тебе? — Тозиер подозрительно улыбнулся. — Нет. — Нет? — Нет. Ричи опустил уголки губ вниз и сделал глоток кофе. Вновь посмотрел на Эдди. — А я всё равно расскажу. Ну, кто бы сомневался. — Ты самая. Самая, слышишь? Са-ма-я занудная зануда из всех самых занудных зануд. — Я просто пунктуальный. И я не виноват, что ты такой балбес. — Какой «такой» балбес? — Самый. Самый, слышишь? — попытался спародировать голос Ричи Эдди. — Са-мый балбесный балбес из всех самых балбесных балбесов. Тозиер посмотрел на стакан с водой, стоящий рядом, выпил немного и, набрав воду за щёки, вновь посмотрел на Эдди. — Только попробуй. Каспбрак попытался отойти назад, но не успел, и кролик с морковкой неприятно прилип к груди из-за большого количества прохладной воды, которую Ричи выплюнул на Эдди. — Вот просто соси хуй. Здоровенный хуй, понятно? Ты, блять, зачем это сделал? Мне холодно, идиот! Ричи не переставал смеяться и закрывать голову руками от слабых ударов друга. — Вас нельзя оставить ни на минуту, — войдя на кухню, сказала Лив. — Меня жестоко избивают, помогите! — кричал Ричи, изображая какой-то голос. — Сейчас убьют! На помощь, кто-нибудь! — ТЕБЕ, ДЕБИЛ, ЕСЛИ ЖАРКО, ОБЛИЛ БЫ СЕБЯ! ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО Я МОГУ СЕЙЧАС ЗАБОЛЕТЬ? ОСЕНЬ, ХОЛОД И ВСЕ ДЕЛА. НАМ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ НАДО ВЫХОДИТЬ, ТУПИЦА! ЕСЛИ МОИ ВОЛОСЫ НЕ ВЫСОХНУТ, И Я ПОЙДУ ПО УЛИЦЕ В ТАКУЮ МЕРЗКУЮ ПОГОДУ, ТО Я ТОЧНО ЗАБОЛЕЮ. Да, у Эдди была мокрой не только кофта, но и всё лицо, и волосы. — Эдди, дорогой, не злись, можешь взять мой фен, — успокаивала его Оливия, — Ну, что с него взять, это же Ричи, — говорила она Каспбраку, уже под руку уводя его к себе в спальню под непрекращающийся смех Ричи, — Нам ещё нужно замазать твои вчерашние синяки.

***

— Эдс, ты всё ещё злишься? — спросил Тозиер. Они почти подходили к кинотеатру, немного задерживались. Несколько минут назад Беверли сказала парням, что все уже пришли и ждут только их. На Эдди были свои бежевые брюки в чёрную клетку, которые Ричи постирал вчера, после драки Каспбрака с Генри, и молочная рубашка под тёмно-зелёным свитером, обе вещи Эдди дал Тозиер. Над бровью всё ещё виднелась ссадина от удара Бауэрса, но зато сквозь консилер и тональный крем почти не было видно синяков на лице. Всю дорогу парни не разговаривали, Эдди делал вид, что обижался из-за случая с водой. На Ричи была белая футболка, на которой был нарисован кактус с розовым цветочком и лицом, заправленная в синие брюки, и голубая джинсовка с мехом внутри, которую он нередко носил в такую погоду. — Ты выглядишь как маленькая девочка, которой не купили большого пупса, — Ричи хмыкнул, — Такая милая и добрая девочка, которая сейчас готова всех убить. У меня такая дочка будет. Только я всегда буду покупать ей пупсов. Ну, или роботов каких-нибудь. Что захочет, в общем. — Ты будешь крутым отцом. — Я знаю. А ты будешь крутым мужем. Моим, — Ричи шёл вперед, беззаботно пиная листву под ногами. Это был какой-то намёк? Или очередной ничего не значащий флирт? Блять, Тозиер, ты заебал быть таким непонятным. — Что? — Ты же сам сказал, что согласен быть мои мужем. — Я думал, ты шутил. — А ты шутил? Умеет же Ричи всё перевернуть так, как хочет он. К слову, ребята уже заходили в здание. — Я… — Эдди замялся. А что он? Конечно, сказано всё это было в шутку, но хотел ли Эдди выйти за Тозиера, Каспбрак не знал. Вероятно, нет. Он же натурал, ребята, вы что, забыли? Эдди натурал. Эдди Каспбрак натурал. Эдди нравятся девушки. Не парни. Не Ричи. — Да пиздец, почему так долго? К мальчикам подбежала Беверли и обняла их. За ней подошли Бен и Майк, тоже приобняли ребят и отдали билеты. Ричи и Эдди сидели вместе. Ну, собственно, кто-то думал, что будет по-другому? — Я всё понимаю, но вы можете обратить внимание на своих друзей, а потом уже сосаться? — Привет, Ричи, друг, — Стэн оторвался от диалога с Биллом и демонстративно сделал реверанс, — Я надеялся, что ты уже не придёшь. — Ох, Стэнли, я только ради тебя и пришёл. — Что ты сказал?! — воскликнула Бев и со спины приобняла друга, начав его шуточно душить. Остальные только смеялись и кидали разные фразы. — Вы меня все убить сегодня решили? — Ричи взял ноги девушки в руки и стал слегка кружиться. — Почему все? — спросила Марш. — Эдс с утра чуть не избил меня до смерти, — Ричи наигранно расстроился, — Всё из-за какой-то водички. Каспбрак только вскинул брови и открыл рот, ничего не сказав, лишь удивившись такой наглости. — Моё солнышко? Эдди? Моя лапочка? Самый чудесный мальчик во всём мире? Избил тебя? — Да! — Тозиер принялся наигранно плакать. Они выглядели так, словно были матерью и сыном, которые очень любили друг друга. И Ричи жаловался ей на что-то очень важное для него, а Беверли внимательно его слушала и пыталась помочь. Позже Неудачники купили газировку и попкорн, сладкий — для Майка, Беверли и Эдди, и солёный — для остальных. И прошли в зал, по пути разговаривая о том, почему не пришла Оливия, и откуда синяки и царапины на лице Каспбрака, которые заметила Марш. Да, Эдди не любил ужасы. Зато у Ричи этот жанр был одним из любимых. Именно поэтому на очередном жутком моменте Каспбрак схватил друга за руку, а Тозиер крепче сжал пальцы. Признаться честно, Эдди стал меньше бояться. Он знал, что Ричи был рядом, что Ричи может защитить, что с Ричи не страшно. А Тозиер лишь сидел, не смея даже хихикнуть над этим, и не желал отпускать руку одноклассника. — А чего они встали-то? — спросил шёпотом Ричи, наклонившись к уху Эдди. — Да хуй знает. Как я понял, хотят показать, что они вместе, заслуживают жить и всё такое. — Типа, как на гей-параде? — Типа того, да. Когда фильм закончился, Неудачники решили сходить в Макдональдс в торговом центре, в котором они находились сейчас. Заказав еду и напитки и получив их, друзья сели за свободный столик. Они обсуждали фильм, который, кстати, так до конца и не поняли. У каждого из них были догадки на тот или иной счёт, каждый имел свои версии. И им было интересно узнавать точки зрения друг друга, иногда спорить, шутить. Вдоволь наговорившись и перекусив, Неудачники договорились устроить завтра днём пикник в лесу и к вечеру вернуться. Потом они стали расходиться по домам. Эдди шёл с Беверли, чуть дрожа от холода. Хоть на улице и было солнечно, осенняя прохлада никуда не ушла. Придя домой, Каспбрак пошёл к лестнице, перед этим кинув короткий взгляд на мать, которая что-то пекла на кухне. — Эдди, подойди, пожалуйста, — попросила Соня одновременно мягким и строгим голосом. Да блять. Ну хороший же был день. Зачем нужно было опять ссориться? Да, Эдди был уверен, что Соня вновь хочет с ним поругаться. — Давай спокойно поговорим? — женщина с любовью посмотрела на сына. — Давай. Нет, Эдди не хочет ссориться. Не хочет ругаться. Не хочет кричать. И не хочет злиться. Может, спокойно поговорить — самый разумный вариант? Скорее всего, так и есть. — Сынок, я знаю, что была не права, — Соня присела на табуретку рядом со столом, — Знаю, что, наверное, многое испортила тебе. И я говорю это не просто так, а потому что правда понимаю и хочу это исправить. Я не могу изменить прошлое. Не могу подарить тебе хорошее и счастливое детство. Но я могу сделать лучше настоящее. Могу, если ты этого захочешь, — женщина взяла руки Эдди в свои и положила их на стол, подросток сел напротив неё, — Пожалуйста, дай мне шанс, Эдди. Эдди хотел, чтобы всё было нормально. Да, его детство было хуёвым. Да, ему семнадцать, а мать хочет что-то изменить только сейчас. Но ведь никогда ничего не поздно? К тому же, Каспбрак понимал маму. Она не говорила этого сейчас, не давила на жалость, не напоминала, но Эдди понимал, почему она была такой всё это время. Она любила сына. Любила его младенцем, ребёнком, подростком. Любила, когда он злился, когда смеялся и когда плакал. Она всегда старалась давать ему всё самое лучшее, работала днём и ночью, лишь бы Эдди было легче. Она старалась быть хорошей матерью. Старалась так сильно, что следила за каждым шагом и вздохом сына, пыталась уберечь его от всего и ото всех. Причиной был отец Эдди. Он умер из-за автомобильной аварии, когда мальчику было пять. В тот день Соня была за рулём, муж рядом, а Эдди на заднем сидении. Была весна, шёл ливень, родители Каспбрака о чём-то сильно спорили. Соня в очередной раз крикнула на мужа, посмотрев на него. Из-за того что она отвлеклась, машину повело, и та упала с небольшого холма. Эдди и его мать обошлись несколькими ушибами и переломами, а отец Каспбрака скончался, лежа в больнице. После этого Соня долго не могла прийти в себя, стала много есть, вскоре потолстела. И всю свою любовь стала отдавать Эдди. Как нужную ему любовь, так и лишнюю. Она не могла ничего с собой поделать. Следила за ним, хотела, чтобы он не болел и был всегда в безопасности. К Эддиным годам шестнадцати она стала понимать всю сложность ситуации. Начала исправляться, следить за собой. Получалось, мягко говоря, не очень, но она старалась. Соня никогда не была хорошей матерью, но всегда старалась ей быть. Понимая всё это, Эдди чувствовал себя эгоистом. И единственным способом исправить ситуацию, являлось желание их обоих. Желание слушать и слышать друг друга, поддерживать и помогать. Быть семьёй. Даже если не получится, то что? Терять всё равно нечего. — Хорошо, мам. Ты постараешься быть хорошей матерью, а я постараюсь быть хорошим сыном. Я… — Эдди поднял глаза на Соню, — Я люблю тебя. — Я тебя тоже, медвежонок. Да, вот так всё просто. Они не станут о чём-то ещё говорить, потому что оба всё и так понимают. Они не станут ссориться, потому что не хотят и не видят в этом смысла. Конечно, за один день они не станут близки так, как должны были за семнадцать лет, но всё впереди. Жизнь у Эдди только начинается, да и Соня совсем не старая. Они обнялись, Соня налила обоим чаю, достала печенье с шоколадной крошкой, которое только что испекла, они стали разговаривать, а потом решили вместе посмотреть какой-то фильм.

***

Ричи Тозиер: Выходи, Принцесса 5:56 Эдди не спал, он решил подтянуть ненавистную математику и сидел, согнувшись над учебником, перечитывая каждую формулу по несколько раз, пытаясь что-то понять. Он отложил учебник, надел чёрные джинсы и зелёный свитер Ричи, сверху накинув жёлтую куртку. Да похуй, что, может, не модно. Главное, чтобы было тепло. — Эдс, — Ричи протянул Каспбраку руку, чтобы тот спустился по лестнице. — Благодарю, — Эдди аккуратно прошёл, наступая на каждую ступеньку. — Я вижу, ты в моём свитере. — Да, я верну его тебе завтра, хорошо? — Оставь себе, если хочешь. На память, так сказать, — Ричи хмыкнул. — Я… Нет, мне как-то неловко, я вер… — Не нужно. Всё нормально, не переживай. Носи сколько хочешь. К тому же, он мне уже маленький. — Ладно, спасибо, Ричи, — поблагодарил Эдди и убрал прядь кудрявых волос за ухо, но те вновь непослушно упали на лицо, — Но рубашку я отдам точно. — Без проблем, — Ричи аккуратно толкнул друга в плечо ладонью. Ребята шли на площадку с качелями, где часто бывали. Эдди рассказал Тозиеру о маме, а Ричи о том, что Оливия не стала себя лучше чувствовать. На улице было ещё темно, но через несколько минут должно было начать светать. — У меня для тебя есть подарок, — Ричи повернулся к Эдди и слез с качелей. Достав из кармана какой-то маленький предмет, Тозиер протянул его другу. — Чёрт, Ричи, я её обожаю. В руках у Каспбрака была пластмассовая фигурка белки с жёлудем из «Ледникового периода». — Я тоже. А ещё она напоминает мне тебя. Так что, когда я увидел её в кинотеатре, решил подарить тебе, — Ричи улыбнулся и вновь сел на качели. Эдди всё ещё восторженно разглядывал игрушку, а улыбка не сходила с его лица. — Спасибо тебе. Она правда очень классная. Потом парни, как и обычно, купили несколько сладостей, чипсов, газировки и гуляли по пустому парку на рассвете. Солнце только начинало всходить, птицы уже щебетали, а листва деревьев слегка покачивалась из-за прохладного ветра. — Ричи, мама скоро проснётся, мне нужно домой. — Хорошо. Я провожу. Тозиер взял из пачки последнюю мармеладку, сунул её в рот, а упаковку выбросил в урну, которая стояла недалеко от друзей. Эдди и Ричи пошли в сторону дома Каспбрака, по пути обсуждая предстоящий завтра пикник. — …думаю, Бев возьмёт гитару, она круто играет. — Она мне постоянно обещала спеть под гитару, но всё никак не было возможности. — Ох, ну тогда обещаю, что если Беверли завтра сыграет и споёт, то она станет твоим кумиром в мире музыки, — Эдди улыбнулся. — Не сомневаюсь. Подростки шли вдоль домов по улице, где жил Каспбрак. И вот их очередная и, скорее всего, не последняя ночная (вернее — утренняя) прогулка подходила к концу. — Ну, наверное, спасибо, — Эдди дёрнул уголками губ. Каспбрак стоял на первой ступеньке своего крыльца, а Ричи на земле, разница в росте почти не ощущалась. Ричи посмотрел вниз, на траву. Он наклонился, вызвав лёгкое недоумение у Эдди, и вновь выпрямился. Тозиер теперь держал в руках ярко-жёлтый, небольшой, абсолютно чистый одуванчик, на котором виднелась пара дождевых капель. Он плавно обвёл ухо Каспбрака пальцами, спрятав за ним небольшую кудряшку, которая уже не выпадала, а послушно держалась на месте, и просунул между волос тонкий стебель цветка. Мягко улыбнулся, смотря на одуванчик. — Тебе идёт. Ричи посмотрел на глаза Эдди, взгляд которого был сосредоточен на губах Тозиера. — Ладно, Эдс, я пойду. Переведя внимание на глаза друга, Каспбрак быстро улыбнулся. — Хорошо, увидимся днём, Ричи. Тозиер развернулся к дороге и медленно поплёлся домой, смотря себе под ноги. Эдди аккуратно открыл дверь, зашёл, вновь закрыл её и задвинул щеколду. Он прикоснулся кончиками пальцев к одуванчику, всё ещё лежащему за его ухом. «Ричи…» Каспбрак выбежал на улицу, посмотрел направо, и, увидев отдаляющийся силуэт Тозиера, побежал к нему. Ричи резко обернулся, услышав сзади шаги, и нахмурил брови, увидев Эдди. — Что-то случилось? — Да. — В чём проблема? — обеспокоенно спросил Ричи. Эдди оторвал пятки от земли и мягко положил одну ладонь на щёку Ричи. Он прильнул своими губами к губам Тозиера и закрыл глаза. Ричи чуть подался вперёд, уже покусывая нижнюю губу Каспбрака и кладя свою руку ему на шею. Каспбрак на несколько секунд отодвинул голову назад, делая несколько глотков воздуха. Он стал немного задыхаться, но не из-за астмы, а просто потому, что они с Ричи долго целовались. Тозиер довольно улыбался, а его грудная клетка поднималась и опускалась быстрее, чем обычно. Подросток вновь приблизился к лицу Тозиера, поднёс свои губы к его, уже проникая в чужой рот языком. (Эдди не умеет целоваться, но давайте он просто попробует, и все промолчат, если будет херово?) Ричи опустил одну руку на талию Каспбрака, а второй перебирал его кудри. — Это клубничный бальзам для губ? — спросил Тозиер через минуту. — Да. — Могу я потом тоже намазать? — Нет, будешь пробовать только с моих губ. Ричи улыбнулся. — Я хочу опять попробовать. — Пробуй. Тозиер вновь наклонился к Эдди и поцеловал того. — Тебе надо домой, — хмыкнул Ричи. — Да. — Маме привет передавай. — Да. «Блять, что ты несёшь?», — спросил у себя Каспбрак. — В смысле иди в жопу, Ричи. Потом подростки рассмеялись и обнялись. Эдди собрался уходить и почти развернулся в сторону дома. — Ладно, похуй, не могу не поцеловать на прощание. Каспбрак опять поднялся на носочки и мягко прислонился к губам Тозиера своими. Эдди пошёл домой, ощущая взгляд Ричи на себе, невольно улыбаясь. Настроение было чертовски хорошее, и парень был уверен, что дальше будет только лучше. Может, и не совсем был уверен, но надеялся. Придя домой, Эдди лёг на кровать и достал из волос одуванчик, рассматривая его с разных сторон, проводя по нему пальцами. Хорошо, давайте не будем друг друга обманывать. К тому же, всё равно никто никому не поверит. Эдди гей. И Эдди нравится Ричи Тозиер.