Hope dies last

— Да встаю я, встаю, — пробубнил Эдди, обращаясь к будильнику на телефоне. Парень нажал на кнопку, и громкий звук прекратился. Эдди закрыл глаза на несколько секунд и, вновь открыв их, потянулся. Первым делом подросток решил не умыться, позавтракать, заправить постель или переодеться, как он делает это обычно, а позвонить Ричи. Без какой-либо причины. Просто позвонить, спросить, как он и пожелать ему доброго утра перед тем, как они встретятся в школе. Потерев сонные глаза, Эдди взял телефон, нашёл в контактах Ричи и приложил мобильник к уху. — Доброе утро, Ричи! — приветливо сказал парень. — Доброе, Спагетти, — Тозиер кашлянул. — Ты нормально себя чувствуешь? У тебя голос какой-то хриплый, — сомнительно выдал Эдди. — Я, видимо, заболел. Температура — сто и девяносто четыре*, голова болит, насморк, все дела. Сегодня не приду. — А я же говорил тебе, — подросток вздохнул. — Знаю, Эдс, прости. — Да за что мне тебя прощать-то? Ну дурной и дурной, я тебя и таким люблю, — он улыбнулся. — Я приду после школы, буду тебя лечить. — Ты же говорил, что не будешь. — Мало ли что я говорил. После уроков сразу к тебе прибегу. А сейчас, если позволите, сеньор, я буду собираться в школу. — Позволю, собирайтесь. — Я люблю тебя. — Я тебя тоже. Эдди улыбнулся и отключился, уже представляя их очередную встречу с Ричи. Он встал с кровати, сделал всё, что делает большинство людей по утрам, собрался в школу и вышел на улицу. Погода была, в целом, неплохая: накрапывал мелкий дождь, было пасмурно, но ветер не дул, что было немного удивительно, учитывая то, что почти всю осень ветер был почти каждый день, причём неслабый. На коричневых ботинках Эдди на шнуровке уже виднелась грязь от луж и мокрой земли, которая была везде, но мальчика это не заботило. Он не торопясь шёл в школу, так как не опаздывал, думая о том, о чём думает большинство обычных подростков. — Вы посмотрите, это же Эддик-педик! — послышался знакомый ненавистный голос. Генри Бауэрс. Ну, а кто же ещё? Кажется, в прошлый раз Генри угрожал Каспбраку. Наверное, стоит быть осторожным и по возможности убежать. Драться Эдди не хотел, ведь если ему повезло в прошлый раз, и он смог ударить Бауэрса, это не значит, что ему повезёт и в этот раз. — Генри, привет! — не подавая виду, что он волнуется, поздоровался Эдди. — Ты не боишься меня? — недоверчиво спросил парень. «Главное — держаться уверенно», — подумал Эдди. — А стоит? Разумеется, Каспбрак ожидал «да». Генри стоит бояться всегда, как минимум потому, что он псих. А сейчас он, вероятно, хотел избить Эдди. — Не стоит. «Что?», — пронеслось у Каспбрака в голове. — Нет? — недоверчиво переспросил парень. — Нет, — подтвердил Генри. — Я пришёл поговорить с тобой. О. Боже. Мой. Генри Бауэрс пришёл поговорить с Эдди. Не избивать, не угрожать, не оскорблять, а просто поговорить. Что ж, ладно. — О чём? — поинтересовался Эдди. — Пойдём присядем? — Генри кивнул в сторону скамьи, которая стояла неподалёку возле дороги. Конечно, если бы Каспбрак думал головой, а не жопой сердцем, он не согласился бы. Он бы просто ушёл, а если бы Генри всё-таки захотел его побить, он бы, возможно, убежал. Но Эдди был добрым. Он знал, какого это — когда с тобой никто не общается и не воспринимает всерьёз. Да, у Генри были друзья, но были ли они настоящими друзьями? Теми, с кем можно поговорить обо всём, кто всегда поймёт и поддержит, даст совет. Всех тонкостей их дружбы Каспбрак не знал, но готов был поспорить, что нет: Виктор, Рыгало, Патрик и Генри не были настоящими друзьями. А что, если Эдди сейчас не поговорит с ним, а потом узнает о самоубийстве Бауэрса? Вряд ли, конечно, но всякое может быть. Поэтому… — Присядем. Парни молча прошли к скамейке и сели на неё. Они оба смотрели на дорогу, лишь слушая друг друга. — Ты был прав, — начал Генри, — я гей, мне совершенно не нравятся девушки. Отец один раз зашёл в комнату, когда я смотрел, — он запнулся, — гей-порно. И тогда он сильно меня избил, сильнее, чем бьёт обычно. Сказал, что, цитирую: «Ты педик, и таким, как ты — не место среди нормальных людей, и если я ещё раз такое увижу, ты будешь жить на улице». Ну, типа, они с мамой нормальные люди, хоть он и ежедневно избивает не только меня, но и её, но зато у них всё натурально, — Бауэрс грустно хмыкнул. — Генри… — Нет, не говори ничего, мне не нужна твоя поддержка и советы. Когда ты сказал, что я гей, и что это нормально, я долго думал, говорить это всё тебе или нет. И я решил рассказать, думал, что станет легче. И знаешь, легче стало. Но проблема в том, что никто не должен об этом узнать. Ни о том, что я чёртов педик, ни о том, что я рассказываю всё такому сопляку, как ты. — Генри, об этом никто не узнает, я никому не скажу, — заверил Эдди. — О-о-о, конечно не скажешь, — Генри усмехнулся и повернул голову к Каспбраку, тот сделал то же самое. — Потому что я убью тебя, — сказал он совершенно спокойно, смотря прямо в глаза Каспбраку. Эдди увидел во взгляде Генри гнев, презрение и очень много безумства. Ну, знаете, такой взгляд у психически больных людей бывает. И только сейчас Каспбрак захотел поскорее уйти, потому что Бауэрс совершенно не шутил. Ну, Эдди, хотеть не вредно.

***

— Ёбанный псих, — тихо проговорил Эдди, выплюнул сгусток крови и закрыл свои янтарные, мокрые от слёз глаза.