Чужое сердце

      Юнги заворожено смотрит в любимые глаза напротив своих, и не может поверить, что их абсолютно невероятный и потрясающий обладатель целиком и полностью принадлежит одному лишь ему.       – Мой? – с несвойственным себе смущением спрашивает Мин, стараясь удержать трепет от прикосновений тонких изящных пальцев к тыльной стороне своей ладони.       – Да. Твой. Навсегда, – Хосок прикрывает глаза и прижимается лбом ко лбу любимого человека, переплетая их пальцы. Эти обещания, эти слова, этот голос, глаза, руки – всё, чем обладает Хосок, Юнги любит так сильно и отпускать когда-либо отказывается напрочь.       Чон Хосок – его личное солнце, его лекарство, зависимость, вдохновение, вся его, черт возьми, вселенная. Мин буквально готов разрыдаться от чувств, которые его переполняют, когда он смотрит на Хосока. Он и не знал, что когда-то сможет влюбиться, нет, полюбить так сильно. И даже не мечтал, что кто-то сможет полюбить его, такого хмурого, мрачного, скучного и нелюдимого, каким он себя считал, так же сильно в ответ.       Имел ли он возможность избежать этих чувств? Нет, точно нет. Не тогда, когда ему улыбнулись той самой обворожительной и яркой улыбкой, которая заставила на сердце Юнги распуститься цветы. Он болел Хосоком, и Хосок абсолютно точно так же был болен им.       Юнги всегда ищет подвох в этих идеальных отношениях, где со своей второй половинкой даже поссориться невозможно, но с каждым днем убеждается, что никакого подвоха нет. Просто жизнь за что-то начала любить Юнги, поэтому, и подарила ему такого потрясающего человека.       Они разные, как день и ночь, как пламя и лед, как солнце и луна, но почему-то любят друг друга так сильно, что, кажется, ничья любовь не сможет сравниться с их. И Юнги держится за Хосока так сильно, явно причиняя своей крепкой хваткой неприятную боль, однако, Хосок держит Юнги куда крепче, и эту боль они клянутся разделить друг с другом даже после смерти.       Недавно они отметили свою трехлетнюю годовщину, и за этот немалый период не надоели друг другу ни разу. Хосок прекрасно чувствует и подстраивается под настроение Юнги, словно видит его насквозь. Юнги старается быть для Хосока таким же потрясающим, каждый раз ненавидя себя за срывы, в силу идиотского характера, в сторону любимого человека. Чон обижается, но недолго, прекрасно зная какой нрав у его парня.       – Ты не должен стараться быть для меня идеальным, потому что ты и так. Правда, – улыбается Хосок, проводя тыльной стороной теплой ладони по холодной фарфоровой щеке. И Юнги даже без этого «правда» знает, что парень не врет, но быть для него самым лучшим ему хочется все равно. И он будет стараться… пытаться. Лишь бы никогда не видеть боль в красивых глазах, лишь бы не допустить, чтобы потрясающие губы, которые Мин так любит целовать, поджимались от обиды.       Они близки настолько, что чувствуют друг друга на каком-то особом ментальном уровне, словно чертовы близнецы. Когда Хосоку плохо, так же плохо становится Юнги, и наоборот. Мин ко всякой мистической ерунде относится скептически, но сейчас готов жизнь поставить на то, что между ним и Хосоком протянута невидимая красная нить. Судьба точно создала их друг для друга, иначе и быть не может. По-другому объяснить эту связь не получается.       Друзья Юнги отмечают положительные изменения в характере обычно мрачного и нелюдимого парня, благодаря за них, конечно же, Хосока. И Юнги даже спорить не станет, ведь его мир, до этого бесцветный и скучный, украшенный лишь в периоды работы над музыкой, сейчас пестрит всеми существующими в мире красками. И даже музыка у Мина теперь совсем другая. Вроде всё то же самое, но, всё равно, другое. Теперь у него есть кому ее посвящать.       И всё хорошо, с какой стороны ни глянь, но внутри Юнги расползается едкий страх. Он живет с ним каждый день, чувствует его когти на себе. Мин боится потерять Хосока сильнее смерти. Сильнее удушения или погребения заживо. Чон на этот страх лишь по-доброму смеется, обещая Юнги, что тому от него никуда не деться. Пусть даже не надеется. Дурак, отвечает ему Мин, и ластится к любимому телу, ощущая покой.

***

      Тэхен лежит на больничной койке и слушает рассказы Чимина о том, как прошел очередной день в университете. Ким никогда не думал, что скажет это, но скучает по учебе очень сильно. Он никогда не был прилежным студентом, в отличие от своего дотошного лучшего друга. Часто спал на лекциях, запускал в других студентов сделанные из бумаги кривые самолетики, иногда не выдерживал и заходился веселым громким смехом, за что частенько оказывался выставленным за дверь.       Но все любили Тэхена. Такого потрясающего, солнечного, чуть странноватого и всегда радостного Ким Тэхена. Он никогда ни о чем не переживал, плыл по течению, а весь негатив забывал уже спустя две секунды. И, наверное, именно поэтому им так до неправильного спокойно воспринялась ужасная новость, настигшая его несколько месяцев назад.       В апреле Тэхену поставили страшный смертельный диагноз – порок сердца. И это стало болезненным ударом для всего окружения Кима. Тэхен и сам не будет скрывать, что после озвученного диагноза, у него подкосились от испуга ноги, а дыхание сбилось так, что легкие противно защемило. Ему было страшно до потери сознания, до истерики, но больше всего ему было стыдно за то, что заставил своих близких друзей так сильно о нем переживать.       Его мама тогда разрыдалась так сильно, что у Тэхена заболело и без того покалеченное сердце, а на отцовском лице появилось еще больше морщин, которые раньше Ким никогда не замечал. Чимин тогда тоже проплакал всю ночь, уткнувшись лицом в колени лучшего друга.       В звенящей тишине комнаты Тэхена, обклеенной жуткими плакатами с изображением инопланетян, Чимин беспорядочным шепотом обещал лучшему другу, что они все преодолеют и что он, Чимин, всегда-всегда будет рядом с ним несмотря ни на что.       Тогда Тэхену казалось, что он в настоящем аду, ведь ему приходилось переживать горькие слёзы людей, которых он от этого всегда хотел защищать, а не быть чертовой причиной. И окончательно больное сердце парня разбилось тогда, когда он увидел слёзы своей самой главной любви, опоры и поддержки – Ким Сокджина.       Ким Сокджин – молодой преподаватель философии в университете Тэхена и Чимина. Статный, высокий, красивый, серьезный, но, тем не менее, не упускающий возможность лишний раз бросить какую-нибудь шутку. Говорят, что непоседы чаще всего оказываются любимчиками преподавателей, и, наверное, это правда. Сокджин всегда спускал с рук каждую шалость вечно неугомонного Тэхена, скрывая за листами с лекциями широкую улыбку. Конечно, молодой философ делал замечания Киму, но скорее больше для галочки, чем на полном серьезе. Его притворное недовольство обычно высказывалось фразой: «Эй, Ким Тэхен, немедленно угомонись!», и на этом все заканчивалось.       Тэхен первым понял, что влюблен. По крайней мере, он так считает. И любовь эту он был готов пронести через годы, сквозь века, держась за нее крепко-крепко. Однако у его сердца были более губительные, разрушительные планы. От отчаяния Киму хотелось кричать в голос, зайдясь безутешными рыданиями, но не мог себе этого позволить. Он и так причинял своим близким слишком много проблем.       – Скоро будет посвящение у первокурсников, – выводит Тэхена из горьких мыслей голос Чимина. С начала нового учебного года прошла пара недель. Киму было грустно, ведь посвящения у первокурсников всегда проходят весело. И в этом году ему на него попасть было, увы, не суждено. – В планах у нас уже имеется парочка сюрпризов.       – Снова будем закидывать бедолаг яйцами? – усмехается Тэ.       – Ну, это традиция, – спокойно ведет плечами Чимин, а потом совсем тихо, не удержавшись, произносит: – Жалко, что в этом году тебя с нами не будет. На секунду улыбка Тэхена меркнет, ведь ему тоже жаль, но он тут же берет себя в руки. Чимин всегда был намного эмоциональней и ранимей его, поэтому Ким просто не мог позволить лучшему другу снова впасть в уныние. Горько, если честно, было и без того.       – Хэй, все нормально. Не в этом, так в следующем, – широко улыбается Тэхен, кладя свою руку поверх аккуратного чиминового кулачка. – В этом году первокурсникам повезло, что меня не будет. Я бы точно придумал что-нибудь более интересное и жестокое, – и разражается привычным бархатным смехом. Но Чимин бы не был лучшим другом Тэхена, если бы не уловил в этом смехе едва различимую боль. Светловолосый открывает рот, чтобы что-нибудь ответить, как вдруг дверь в палату раскрывается, впуская внутрь высокого широкоплечего парня с букетом цветов.       Ким тут же подскакивает с места, а на его лице расплывается нежнейшая, полная любви, улыбка. В палату входит Сокджин, как всегда, словно сошедший с обложки модного журнала. На нем официальный тщательно выглаженный костюм, лакированные туфли и накинутый на плечи медицинский халат. И выглядит он так прекрасно, что Тэхен до сих пор не может поверить, что этот мужчина всецело принадлежит ему.       Сокджин коротко кивает Чимину, не обмениваясь приветствиями, так как уже видел его в университете до этого, и тут же поворачивает голову к Тэхену.       – Привет, родной, – преподаватель со всей своей нежностью прикладывается губами ко лбу своего парня, задерживаясь так на несколько секунд. По телу Кима проходят приятные мурашки, и он начинает ластиться к мужчине, млея от подаренной нежности. Чимин заливается краской, хоть и привык видеть подобные картины, и тут же подскакивает с места, понимая, что Сокджину и Тэхену нужно побыть наедине.       – Я, эм… – неловко начинает Пак. – Пойду, воду в вазе заменю, – обратив внимание на букет цветов в руке преподавателя, в итоге говорит Чимин. Взяв с подоконника вазу, где находится прошлый, почти уже завядший, букет, светловолосый быстренько покидает палату, аккуратно закрывая за собой дверь.       Тем временем губы Сокджина опускаются ниже, встречаясь с губами Тэхена. Философ очень сильно истосковался по ним со вчерашнего дня. И вообще, Сокджину до смерти не хватает своей маленькой любви в университете, ведь так они бы могли видеться куда чаще. Оторвавшись от любимых губ, преподаватель улыбается, видя как Тэхен, все еще держа глаза закрытыми, тянется обратно за поцелуем. Вот же ребенок. Сокджин пускает смешок, снова аккуратно чмокает парня и отстраняется, сев на стул, на котором до этого сидел Чимин.       – Ну как ты?       – Нормально, – с улыбкой отвечает Тэхен, но тут же поправляет: – Чудесно. И парень не врет ни разу, ведь всё действительно становилось чудесным, когда Сокджин оказывался рядом. В такие моменты он даже забывал, что смертельно болен, ведь преподаватель был его самым главным успокоением и лекарством.       – Я рад это слышать, – улыбнулся мужчина, а после, выдержав небольшую паузу, продолжил: – Мы все еще находимся в поисках органа для пересадки. Уверен, что мы уже почти на финишной прямой.       – Мхм, спасибо, – кивает Ким, вкладывая в это слово всю свою искреннюю благодарность. Деньги на операцию были собраны уже давно, почти сразу, как только диагноз Тэхена стал известен. И большую сумму вложил Сокджин. И он бы без проблем оплатил всё, но родители Тэхена не позволили. Они и так были перед преподавателем в неоплатном долгу, хоть и мужчина всегда с улыбкой уверял их, что это самое малое, что он мог сделать для своего парня. – Ты так много делаешь для меня. Чем я тебя заслужил?       – Ты куда большая драгоценность, так что, это мне стоит задавать этот вопрос, – улыбается Сокджин, нежно убирая выбившуюся прядку волос Тэхену за ухо. – Мы всё преодолеем, малыш. Ты мне веришь?       – Конечно. Я люблю тебя, – говорит Тэхен то самое дорогое и сокровенное, что они построили так надежно и крепко, и что было только между ними.       – Я тоже тебя люблю, – отвечает мужчина и дарит своей любви короткий, переполненный огромной нежностью, поцелуй. В этот самый момент дверь робко открывается, и в палату входит Чимин с вазой, наполненной новой чистой водой.       – О, отлично. Спасибо, Чимин, – Сокджин подрывается с места, забирает у своего студента вазу, кладет туда букет и осторожно помещает всю эту красоту на подоконник, пока Тэхен неотрывно и жадно следит за складной фигурой своего любовника.       – Ты пялишься, – шепотом информирует Кима Чимин, не удержавшись от издевательского смешка, и Тэхен густо заливается краской, тут же отводя взгляд.       – Ничего подобного! – злобно шипит, пока Чимин в ответ заполняет небольшое помещение палаты красивым колокольчиковым смехом, который любили все. А Тэхен в особенности.       – Над чем смеемся? – тут же подскакивает к парням любопытный Сокджин, с удивлением заставая картину с красным, как рак, Тэхеном и до жути веселым Чимином. Сокджин с Чимином задерживаются в палате Тэхена до самого вечера, пока не приходят его родители. Мать парня тут же налетает на своего сына с разговорами, а отец просит Сокджина выйти с ним в коридор для разговора.       – Ну что, пока тишина?       – Пока, да. Но мы уже следующие на очереди. Как только появится донорское сердце, Тэхена тут же начнут готовить к операции, – осведомил Сокджин. – Хотя я без проблем хоть сейчас отдал бы ему свое.       – Не глупи, сынок. Все бы мы так поступили, но Тэхену от этого лучше не станет, – мужчина, чьих волос еще чудом не коснулась седина, похлопал Сокджина по плечу. – Спасибо за всё, что делаешь для моего сына. Мы с Суён даже не знаем, как можем тебя отблагодарить.       – Вы подарили этому миру Тэхена. И этого более, чем достаточно, – без тени лукавства отвечает Сокджин, на что получает переполненную теплотой улыбку. Такую же солнечную и чудесную, как у самого Тэхена.