Глава 3.
6 апреля 2020 г., 08:18
«– Ты мне нравишься. Нет, даже не так. Я люблю тебя. И, кажется, так сильно, что внутри всё от этих чувств ноет и болит. Прошу тебя, не отталкивай меня. Позволь нашей истории начаться. Позволь сделать тебя счастливым. Позволь любить тебя, Мин Юнги».
Тэхен медленно открывает глаза, чувствуя сильный дискомфорт во всем теле. Голова пустая и чуть-чуть кружится. Конечности ватные, и сам он словно находится на периферии между жизнью и смертью. Перед взором простирается белый потолок, причиняющий дискомфорт глазам, а уши, будто ставшие чувствительнее в десять раз, тревожит ритмичное тиканье каких-то приборов. Тэхену плохо, в груди нещадно ноет и болит, и парню кажется, что боль эта – не физическая. Она где-то внутри, свербит и беспокоит, вызывает желание разрыдаться. От нее хочется убежать и спрятаться, вырвать голыми руками, лишь бы не чувствовать.
– Юнги, – хрипит в пустоту Тэхен, и незнакомое имя отзывается в грудной клетке удушающей горечью.
– Тэхен? Тэхен, ты очнулся? – к парню тут же кто-то подлетает, крепко обхватывая ладонь. Ким, все еще не до конца отошедший от наркоза, медленно поворачивает голову, и на его лице в ту же секунду расцветает легкая улыбка.
– Привет, любимый, – голос к Тэхену вернулся еще не до конца, поэтому, всё, что он сейчас издает – лишь болезненные неприятные хрипы.
– Не говори, если больно, – Джин нежно проводит широкой ладонью по красивому лицу, испытывая в этот самый миг огромное облегчение вперемешку со счастьем. Операция прошла успешно, никаких трудностей в процессе не возникло, и Тэхен очнулся довольно быстро. Сокджин пытается бороться с внезапно накатившими слезами, но ничего не может с собой поделать. Едва парню стоит моргнуть, как влага, собравшаяся в уголках глаз, тут же обжигает щеки.
– Эй, ты чего? Не плачь, – Тэхен подрывается с места и, по-доброму смеясь, прижимает любимого к себе, позволяя уткнуться в острые ключицы. – Всё ведь хорошо.
– Прости, просто… это эмоции, – всхлипывая, Джин подхватывает легкий бархатный смех и крепко обнимает мальчишку, не веря, что все это, наконец-то, закончилось. Совсем скоро Тэхен выпишется из больницы, ничего больше не будет угрожать его жизни, новое сердце окончательно приживется, и они снова начнут засыпать и просыпаться в одной кровати, наверстывая всё то, что было ими упущено за столько месяцев.
– Единственное, что меня по-настоящему радует, это то, что сейчас ты хотя бы плачешь от счастья, – тихо говорит Тэхен, зарываясь пальцами в шелковые волосы Джина. Мальчишке тоже не верится, что все те бесконечные месяцы страданий подошли к своему долгожданному завершению, определенно счастливому и радостному. Однако в груди все равно отчего-то тягуче и неприятно ноет, душит, разбивает. Киму больно, но он терпит – не хочется опять чем-то беспокоить родных, когда удалось, наконец-то, преодолеть самое страшное. Просто, наверное, именно так новое сердце пытается прижиться в его организме. Пусть и больно страшно, но, стало быть, это нормально.
После Тэхен оказывается в окружении повышенного внимания и счастливых слёз. Его родители никак не могут поверить в свершившееся чудо, а Чимин, трущий глаза уже, кажется, в тысячный раз, только и успевает говорить о том, как ждет не дождется, когда Ким вернется в университет, и они снова смогут погрузиться в беззаботные и веселые учебные будни. Тэхен улыбается и тоже позволяет себе пару раз всплакнуть, пока новое сердце в груди продолжает безустанно ныть и словно чего-то требовать…
***
«Мы – словно черное и белое. Я – твое солнце, а ты – моя самая прекрасная и невероятная луна. Мы не видимся минуту, и я уже страшно скучаю по тебе. Даже не знаю, как получалось жить без тебя всё это время. Я люблю тебя. Люблю. Люблю». Тэхен просыпается в тишине больничной палаты, а с глаз неумолимо текут обжигающие слёзы. Ему что-то снится. Что-то одинокое, грустное, чуть-чуть высокомерное и горделивое, но очень красивое и страшно кем-то любимое. Просыпаясь, он не помнит деталей сна, в голове лишь вакуум, а в груди невыносимая боль. Он не помнит совершенно ничего, но ему больно. Прежде Тэхена никогда не мучили такие тревожные сны. Можно ли считать, что это всё вызвано тем, что парень просто сильно переволновался перед операцией? Во время своей болезни, единственное, на чем был сосредоточен Ким – его семья и близкие. Он так сильно переживал за их состояние, что совсем забыл про свое, а ведь ему тоже было тяжело все эти полгода. Наверное, поэтому, нервная система Тэхена сейчас и пытается так отчаянно сбросить весь накопившийся стресс, посылая мальчишке такие грустные и печальные сны. – Новое сердце приживается очень хорошо, Тэхен, – довольно улыбается доктор Чхве, просматривая результаты анализов. – Все показатели в норме. Думаю, что недельку еще понаблюдаем за тобой, и смысла держать тебя здесь, больше нет. Ты и так-то довольно сильно у нас задержался, как считаешь? Тэхен кивает и улыбается. За время, проведенное в удушающих стенах больницы, он успел привязаться ко всем докторам, что ухаживали и были рядом с ним всё это время. Особенно к доктору Чхве, который стал для Тэхена вторым отцом. Мужчина буквально из кожи вон лез, чтобы найти для Кима донорское сердце. И сейчас, его глаза, в уголках которых собирается гармошка морщинок, смотрят так тепло и по-родному, что в Тэхене невольно разливается любовь. – Я все равно буду всегда навещать Вас, – обещает мальчишка, и доктор позволяет уголкам своих губ растянуться еще шире. – И мы будем ждать тебя всегда, но только не в качестве пациента, хорошо? – получив в ответ бодрый кивок, Чхве достает из кармана небольшую бумажку и протягивает Тэхену. – Кстати, вот адрес семьи Чон Хосока, как ты и просил. Я связался с его родителями, и они сказали, что будут очень рады увидеть того, кому спасло жизнь сердце их сына. – О, спасибо огромное! – принимая бумажку, парень бегло пробегается глазами по адресу и тяжело вздыхает. Вся эта ситуация еще слишком тяжела для него. Тэхен понятия не имеет, как вести себя с родителями Хосока, но очень сильно хочет выразить свое соболезнование и от всей души сказать наверняка очень нужное им в этой ситуации «спасибо».***
Через неделю, как и обещал доктор Чхве, Тэхена выписывают из больницы. Его состояние уже окончательно стабилизируется, а новое сердце приживается очень быстро, словно является в этом организме родным. Физически Тэхен чувствует себя прекрасно, но только… Тревожные сны все еще беспокоят уставшее от них сознание, совсем не давая продыху. По секрету, Ким все же делится своим подавленным состоянием с доктором, но тот убеждает парня, что всё нормально. Обещает, что когда сердце окончательно приживется, то все вернется в прежнее русло. По словам Чхве, сейчас в Тэхене говорят те бесконечные стрессы, что приходилось переживать в течение длительной болезни, но скоро все обязательно должно пройти. Парня такие ответы устраивают, ведь больше проблем и переживаний касательно своего здоровья причинять своим близким он не хочет. В день выписки родители Тэхена устраивают небольшой семейный ужин, пригласив на него Сокджина с Чимином, которые за эти полгода успели стать полноправной частью семьи Ким. Они отмечают небольшим кругом свою огромную победу, и пусть каждый тост сопровождается слезами – особенно не сдерживаются слишком сентиментальные Чимин и госпожа Ким – Тэхену тепло и радостно. – Как бы сильно я ни хотел, чтобы мы прямо сейчас рванули ко мне, нет, к нам домой, уверен, что сейчас своим родителям ты нужен гораздо больше. Да и тебе наверняка самому хочется побыть с ними? – улыбается Сокджин, нежно водя пальцами по тыльной стороне ладони Тэхена. После ужина, они сидят на кровати в комнате мальчишки, и пока Чимин помогает миссис Ким с уборкой стола, наслаждаются той самой интимной близостью, что так сильно была им нужна все эти месяцы. – Думаю, так будет правильней, – соглашается Ким, одаривая свою любовь яркой потрясающей улыбкой. – Они точно обидятся, если я, едва выписавшись из больницы, сразу же от них убегу. – Точно. Но знай, что через неделю, я заберу тебя, – пухлые губы аккуратно касаются мочки чужого уха, обжигая горячим дыханием. – И мы сможем наверстать всё, что упустили, – голос Джина понижается на несколько тонов, и у Тэхена от этого пробегаются мурашки по коже. Ким просто обожает, когда Джин начинает говорить таким соблазнительным тембром. – Почему бы не начать прямо сейчас? – игриво шепчет мальчишка и, обхватывая преподавателя за шею, властно тянет на себя, утягивая в жадный поцелуй. Сокджин улыбается неожиданному порыву своего юного любовника, но тут же перехватывает инициативу, настойчиво проталкивая язык в горячий рот. По телу Тэхена проходит приятная вибрация, и мальчишка низко стонет в поцелуй, прижимаясь к Джину еще ближе. Они скучали по близости друг с другом слишком сильно, пытаясь насытиться теми мимолетными поцелуями, что еле-еле удавалось урвать в больнице. Джин исследует каждый миллиметр любимого рта, забираясь рукой под тонкую кофту мальчишки, и чувствует, как все тело прошивает волна возбуждения. Он отрывается от сладких губ Тэхена, чтобы сделать вдох, и пытается рассмотреть лицо любимого сквозь плотную пелену возбуждения. Мальчишка смотрит в ответ точно таким же взглядом, и неожиданно поддается бедрами вверх, плотно прижимаясь своим пахом к Сокджина. С губ преподавателя срывается стон. – Малыш… – Джин-хен, – шепчет Тэхен разбито, изнывая от желания. Кожа накалилась, в штанах было горячо и тесно, а тело буквально сгорало от нетерпения почувствовать в себе ту самую заполненность, по которой давно успел соскучиться. – Возьми ме… Внезапно жаркий шепот прерывает настойчивый стук дверь, заставляя двух возлюбленных вздрогнуть от неожиданности. – Джин-хен? – раздается по ту сторону голос Чимина. – Ты здесь? Я закончил с уборкой! Когда мы поедем? – Черт, – недовольно произносит Сокджин, пытаясь подняться, но Тэхен цепляется за него слишком крепко, не давая отстраниться. – Нет, не уходи. Останься на ночь, – шепотом хнычет мальчишка, удерживая любовника. – Родители не будут против. Да и Чимин может остаться. Джин смеется и ласково качает головой, отстраняясь, чего очень не хочется. Кожа все еще горит, а член требует разрядки, но ему правда нужно идти. – Прости, малыш, но я не могу осквернить твою детскую спальню в родительском доме. Для меня это тоже тяжело, но давай потерпим недельку, и ты снова переедешь ко мне, а там… – Джин наклоняется к надувшемуся мальчишке и нежно ведет пухлыми губами по его уху, как вдруг стук в дверь повторяется настойчивей. – Джин-хен! Мы едем, или нет? – Ладно, мне пора, – Сокджин встает с кровати, не переставая улыбаться обиженному Тэхену, который сейчас выглядит чертовски очаровательно, демонстрируя свою милую детскую сторону. – Старикан. Если не хочешь меня больше, так и скажи, – бросает Тэ, получая в ответ на это легкий поцелуй и теплый смешок.***
Тэхен еще раз пробегается глазами по адресу, чувствуя слабую дрожь в коленях. Чимин, стоящий рядом, держит лучшего друга за руку, пытаясь успокоить и вселить хотя бы чуть-чуть уверенности. Тэхену страшно – и это понятно, ведь прямо сейчас они с Чимином стоят напротив дома семьи Чон Хосока. Перед ними симпатичный двухэтажный коттедж с красивыми воротами и милым цветущим садом, за которым явно ухаживают трепетно и с любовью. От дома даже через дорогу веет теплом и уютом, но Тэхену больно и чертовски грустно. – Я не думаю, что готов, – шепчет парень, сильнее стискивая в ладони руку Чимина. – А что я им скажу? – Не волнуйся, Тэ, я буду рядом. Не думай ни о чем. Уверен, твоего искреннего «спасибо» им будет достаточно. Просто будь собой, ты точно им понравишься, – обещает Чимин, и Тэхен на его слова неуверенно кивает. В другой руке у Кима пышный букет роз и коробка шоколада. И сейчас эти предметы ощущаются Тэхеном какими-то лишними и неуместными, но прийти с пустыми руками он не мог. Они с Чимином осторожно пересекают дорогу, открывают калитку, проходят через сад, и Тэхен, набрав в легкие побольше цветочного воздуха, смотрит на лучшего друга с небольшим намеком на панику. – Давай, – тихо говорит Чимин, нежно улыбаясь. – Не бойся. Тэхен кивает, нервно проводит языком по губам и робко нажимает на звонок, вздрагивая от раздавшейся трели. Сердце в груди бьется бешено, страшно и так громко, что у Тэхена закладывает уши. Он даже не замечает того момента, когда щелкает замок, а после открывается дверь, представляя его взору молодого парнишку с хмурым недовольным лицом. Глаза парня красные, а мешки под ними такие черные, что выглядят как следы от размазанной подводки. Тэхену от его пронзительного мрачного взгляда вмиг становится еще более неуютно. Ким только собирается открыть рот, чтобы хотя бы поздороваться и разрушить ужасную тишину, но ошарашенный голос лучшего друга опережает его: – Чонгук? Парень на проходе внезапно вздрагивает и его мрачный вид заменяется удивленным. Он отводит взгляд от Тэхена, переводя его на светловолосого парнишку рядом. – Чимин-хён? Они смотрят друг на друга пораженно, одновременно чувствуя себя так, словно из груди выбили весь воздух. У Чимина тысяча мыслей в голове, тысяча вопросов, но все быстро встает на свои места. Ситуация для Чимина, как и для Тэхена, становится ясна, как день: Чон Хосок, Чон Чонгук. Эти двое родственники. И, становится понятно, почему с того самого дождливого грустного дня, Чимин Чонгука в университете больше не видел. – Привет, мы… эм… пришли выразить благодарность твоим родителем и тебе… – начинает Пак, чувствуя, как его прошивает холодная, даже ледяная дрожь. Он не понимает, почему ему вмиг становится скверно, но находясь сейчас рядом с Чонгуком, убитым горем и явно выплакавшим много слёз, Чонгуком, ему хочется пронзительно завыть. – Чон Хосок, должно быть, твой брат, верно? – осторожно продолжает Тэхен, замирая, когда тяжелый взгляд Чонгука снова возвращается к нему. – Я тот парень, которому пересадили его сердце… меня зовут Ким Тэхен. Тэхен протягивает Чонгуку руку, но тот ее не пожимает. Лишь мрачно кивает и пропускает гостей в дом, не говоря ни слова. Они с Чимином мимолетно сталкиваются взглядами, но Чон тут же раздраженно прикусывает нижнюю губу и отворачивается. Светловолосому страшно хочется сказать ему хоть что-нибудь, но язык упрямо прижимается к нёбу, не позволяя издать и звука. У них была одна короткая и очень неловкая встреча, после которой Чимин жадно выискивал Чонгука в коридорах университета, лелея надежду поговорить с первокурсником еще раз. Но Чонгук словно сквозь землю провалился. И теперь, узнав причину его отсутствия, Чимину стало ужасно не по себе. – Ой, ты должно быть Тэхени, верно? Проходите-проходите! Мы вас так ждали, – в коридор, спустя мгновение, влетает красивая худенькая женщина с яркой улыбкой. Она добродушна и мила, и светится, подобно солнцу. Но у Тэхена от ее вида дрожь по телу, тряска и ноющее сердце. Ему хочется разрыдаться в голос и кинуться незнакомой женщине в объятия. Позволить ей поплакать и постараться утешить. Потому что за яркой солнечной улыбкой ему видна ее боль: страшная, пожирающая, уничтожающая. Она знакомится с Тэхеном и Чимином по очереди, извиняется за отсутствие супруга, объясняя, что он на работе, и приглашает гостей за стол. А еще Миссис Чон бесконечно извиняется за несуществующий беспорядок, добродушно смеется, немножко суетится, но ни разу не упоминает своего старшего сына. А еще избегает взгляда Тэхена, но парень ее не винит. Наверное, в глубине души он и сам понимает, насколько больно ей смотреть на человека, в ком теперь бьется сердце ее сына. Здорового и живого человека, когда ее сына больше нет. Дом семьи Чон изнутри светлый и уютный. И Тэхен, вопреки всему, чувствует себя здесь родным. Словно и сам принадлежит этому месту. Словно знает здесь каждый уголок, каждый поворот и что за какой дверью находится. Словно он здесь не впервые, и это чувство просто невероятное. Миссис Чон усаживает гостей за стол, говорит громко и активно жестикулирует. А когда разливает по стаканам напитки, ее рука внезапно вздрагивает и она проливает жидкость мимо стакана. – Ой, извините, ха-ха. Я в последнее время совсем растерянная. Сама не могу понять, почему, – неловко улыбается женщина и суетливо бежит к тряпке. Чонгук горестно поджимает губы и опускает хмурый взгляд в пол, а сердце Тэхена от всей этой картины болит, болит, болит. Ему хочется подскочить, предложить свою помощь, самому разложить еду по тарелкам и разлить по стаканам чертов сок. Но не может и двинуться с места, а на глазах наворачиваются слезы. Это он виноват в таком ее состоянии. Это все – его вина. Потому что он не был осторожен, потому что, никого не слушал в тот дождливый мрачный день, потому что так сильно спешил к Юн… – Так, где ты говоришь, учишься? – Тэхен вздрагивает от вопроса и резко приходит в себя. Мысли, что были в голове пару секунд назад, растворяются, словно за одно мгновение. С тех пор, как ему пересадили новое сердце, такое случается довольно часто. – О, эм… – Тэхен проглатывает образовавшуюся на языке горечь. – В Сеульском национальном университете. – Ого, серьезно?! – восклицает женщина ошеломленно, озаряясь улыбкой. – Наш Чонгуки тоже учится там. – Да, мы с Чимин-хёном знакомы, мам, – отзывается наконец-то младший сын и встречается взглядом с несмелой улыбкой Пака. – Правда? Так это же чудесно! Теперь вы все можете познакомиться поближе и дружить в университете вместе, – и хоть миссис Чон полна энтузиазма и позитива, кажется, ее точку зрения Чонгук не разделяет совершенно. Даже Чимину не удается добиться от него хоть какого-нибудь добродушия, или легкой улыбки. Чонгук выглядит злым, разбитым, брошенным и потерянным. Весь обед миссис Чон рассказывает об интересных вещах, но так и ни разу не упоминает в разговоре Хосока. Тэхену безумно хочется спросить о нем хоть что-нибудь, узнать хоть немного о том, каким был человек, чье сердце сейчас бьется в его груди. А еще ему отчего-то хочется прикоснуться к мрачному грустному мальчику, что нехотя ковыряется в своей тарелке. Тэхену больно смотреть на Чонгука, и он не понимает почему. Совсем не давая отчета своим действиям, Тэхен тянется рукой к волосам Чонгука и осторожно пропускает шелковые волосы сквозь длинные пальцы. И это действие, эти ощущения кажутся ему такими знакомыми, такими правильными. Чонгук широко распахивает глаза и натягивается как струна, ошеломленно замирая. Потому что и ему эти действия пугающе знакомы. То, как длинные пальцы проскальзывают сквозь волосы, чуть ероша их на затылке. То, как они осторожно массируют кожу головы, слегка надавливая. Очень приятно и совсем не больно. Именно так, как Чонгук любит. Так, как с самого детства ему всегда делал Хосок, пытаясь успокоить. Те же действия, тот же порядок. Над столом нависает звенящая тишина. Миссис Чон отражает выражение лица своего младшего сына, а Чимин в абсолютном недоумении смотрит на друга. Чонгук гулко сглатывает и переводит какой-то чересчур бешенный взгляд на Тэхена и вздрагивает. Ким улыбается тепло и ласково. И эта улыбка Чонгуку тоже, черт возьми, знакома. Кое-как справившись с оцепенением, парень взмахивает рукой и с громким шлепком сбрасывает руку Тэхена со своих волос. Больно, резко и сильно. – Какого хрена ты делаешь?! – мигом взрывается Чонгук и, поднявшись из-за стола, быстро выскакивает из кухни. – Чонгук! А ну-ка вернись! – тут же требует мать, а Тэхен, словно очнувшись, пораженно смотрит на свою руку. Он понятия не имеет, какого черта сейчас вытворил. Словно эти несколько секунд, пока его рука гладила волосы Чонгука, он был не собой, а кем-то другим. По телу прошлась неприятная дрожь. – Я схожу за ним, миссис Чон, – вежливо предлагает Чимин и, извинившись, покидает кухню вслед за Чонгуком. Женщина обеспокоенно провожает светловолосого взглядом, а потом возвращает свое внимание к все еще шокированному Тэхену. – Прости за эту сцену, милый, – говорит миссис Чон, и голос ее больше не жизнерадостный и веселый. Женщина улыбается, но тон, которым она говорит – грустный и сквозящей страшной болью. Она судорожно вздыхает. – Просто… просто так Чонгуку всегда делал Хосок. Тэхен замирает. Впервые за все время, что парень пребывает в этом доме, он, наконец-то, слышит это имя. И то, как миссис Чон его произносит, вызывает желание жалобно заскулить и удавиться слезами. – Боже, простите, – судорожно выдыхает Тэхен, ибо слишком много воздуха скопилось в легких из-за напряжения. – Я не хотел вести себя странно. – Нет-нет, что ты, милый, ты не вел себя странно. Прости за нашу реакцию, мы просто не ожидали, – женщина выдерживает небольшую паузу, словно задумываясь над чем-то, а потом, сглотнув неприятный ком в горле, мягко продолжает: – Наш Хосоки вырос очень добрым и чутким мальчиком... Было видно, что каждое слово дается миссис Чон очень тяжело, и она едва сдерживается, чтобы не заплакать. Тэхену не по себе, он даже хочет попросить женщину не продолжать, если это причиняет ей боль. Однако идет на поводу у своих эгоистичных желаний узнать о Чон Хосоке чуточку больше. Ему просто жизненно необходимо понять, сердце какого человека сейчас бьется в его груди. – Он занимался танцами, преподавал маленьким детишкам, в которых души не чаял. Они все были просто без ума от него. Он всегда таким был – добрым, веселым, постоянно ярко улыбался и весело смеялся. Умел расположить к себе абсолютно каждого. Забавно, но я даже вспомнить не могу, когда видела его злым, или расстроенным. Казалось, ничего в этом мире не могло испортить ему настроение, надо же, – миссис Чон всхлипывает, и одинокая слеза, все же, скатывается по ее щеке. – Он очень сильно любил Чонгука. Пусть между ними пять лет разницы, они всегда были близки и никогда не ссорились. Думаю… Чонгуку сейчас тяжелее, чем нам всем. Последние слова прозвучали практически шепотом и утонули в горьких тихих рыданиях. Миссис Чон прижимает руки ко рту и, зажмурившись, выплакивает слёзы, конец которым придет еще далеко не скоро. Ей так тяжело. Младший сын закрылся в себе. А супруг днями и ночами пропадает на работе, возвращается никакой, и даже не старается хоть как-то помочь, хоть как-то поддержать. Женщине тяжело быть сильной, трудно нести всё это на своих плечах, и она не понимает, почему самые главные мужчины в ее жизни ведут себя так, будто только они потеряли Хосока. Тэхену больно смотреть на миссис Чон, а на глазах уже давно блестят слёзы. Он еле сдерживает в себе сумасшедшие порывы кинуться к женщине и спрятать ее в своих теплых сильных объятиях. Внутри всё горит, ноет, мечется и заставляет встать, но парень не может себе этого позволить. Он и так-то повел себя странно с Чонгуком. Тэхен умоляет сердце успокоиться, перестать биться так сильно и нервно. Но сердце не слушается, сердце намного сильнее. «Прости, мам, прости, мам, прости, мам. Пожалуйста, прости, я был неосторожен. Боже, прости меня. Мам, мне так…» – Мне так жаль, – севшим голосом произносит Тэхен, опустив голову так, чтобы челка закрыла его покрасневшие глаза. – Мне так жаль, что Вы потеряли его, миссис Чон. Простите меня. Внезапное извинение Тэхена удивляет женщину и она, кое-как усмирив начавшуюся истерику, удивленно поднимает на парня глаза. Он поникший, разбитый, грустный, и отчего-то убивается огромным чувством вины. Миссис Чон становится не по себе. Убрав руки ото рта и наскоро вытерев влагу слёз об передник, она накрывает большую ладонь Тэхена своей. – Эй, малыш, ну что ты? Это ты прости, я не должна была устраивать таких сцен. Ну же, посмотри на меня. Тэхен послушно поднимает глаза, и женщина невольно вздрагивает. В этих темных радужках вспыхивает что-то знакомое и родное. Она знает этот взгляд, хоть и видела так редко. Горький обиженный взгляд, когда простыл, и пришлось отменить занятие. Когда на соревнованиях удалось урвать лишь второе место, а не первое. Когда Юнги в очередной раз попал в больницу из-за переутомления… Хосок редко расстраивался и пребывал в плохом настроении. Но он всегда слишком сильно переживал за то, что являлось для него всей его жизнью, всей, черт возьми, Вселенной. – Ты так похож на него, всё же. Знаешь, я так рада, что сердце моего сына досталось такому доброму и чудесному мальчику, как ты, – искренне улыбается миссис Чон, поглаживая слишком хрупкого сейчас мальчишку по руке. – Не хочешь заглянуть в комнату к Хосоку? Думаю, его вещи расскажут о том, какой он человек, намного лучше, чем я. – А можно? – Тэхен не уверен, ведь это все-таки личное пространство человека, его крепость. Будет ли честно по отношению к Чон Хосоку, если Тэхен внезапно начнет копаться в его вещах? – Конечно, – миссис Чон встает со стола и, выйдя из кухни, ведет Тэхена на второй этаж. – На самом деле, это детская спальня Хосока. Он переехал от нас где-то два года назад. Некоторые свои вещи он перевез на новую квартиру, но все его детские вещи остались тут. Они подходят к двери, на которой висит оранжевая табличка с надписью «Хоби». Вся она изрисована веселыми цветами, у которых имеются забаные глаза и милые рты-сердечки. Тэхен не может сдержать улыбки, глядя на это. На двери его комнаты тоже висела именная табличка, только обклеена она была наклейками с пришельцами и НЛО. Миссис Чон осторожно открывает дверь в комнату сына и пропускает туда Тэхена, включая свет. После переезда Хосока женщина заходила сюда только чтобы сделать уборку, а после его смерти зашла лишь один раз после похорон. Лежа в темноте на кровати сына, миссис Чон рыдала громко и отчаянно, за что потом корила себя в течение нескольких дней. Она не должна была заполнять комнату сына такой ужасной атмосферой. – Ну, я тебя, пожалуй, оставлю. Как закончишь, спустишься обратно на кухню, ладно? Я буду ждать тебя там, – дождавшись утвердительного кивка, женщина тепло улыбается и прикрывает за собой дверь, оставляя парня одного. Тэхен набирает в легкие побольше воздуха и судорожно выпускает его из легких. Комната Хосока светлая и очень уютная, исполненная в нежных светло-фиолетовых тонах. На кровати, на полках и на рабочем столе разбросаны мягкие игрушки с подушками, а стены обвешаны грамотами и фотографиями. В углу комнаты стоит музыкальный проигрыватель с кучей дисков и небольшой плазменный телевизор. Гардероб большой и с огромным зеркалом, но Тэхену и не нужно заглядывать внутрь. Ему почему-то кажется, что он и так знает, какие вещи там находятся. Тэхен неловко мнется у порога, а потом все-таки проходит вглубь комнаты. Действительно, вещи могут рассказать о человеке намного больше, нежели чьи-то слова. В большом книжном шкафу Хосока располагаются фигурки каких-то известных персонажей фильмов и комиксов, некоторых из них Тэхен узнает, книги о танцах, различные забавные сувениры и медали. Последних у Чон Хосока имеется очень много – они буквально висят по всей комнате. Видимо, парень действительно имел большие успехи в танцах. Пройдя чуть дальше, Тэхен разглядывает картины и грамоты на стене, замечая среди них детские рисунки, помещенные в красивые рамочки. «Нашему любимому Хосоки-сонсэнниму! Мы любим Вас!». В душе одновременно с теплом расползается что-то болезненное и безумно грустное. Таких рисунков тоже много – и все они в красивых рамочках, бережно хранимые, кажется, самым чудесным человеком на свете. Тэхен находится в комнате Хосока всего лишь несколько минут, но уже представляет, насколько потрясающим этот парень был. Подойдя к рабочему столу, Тэхен видит небольшой ноутбук, кучу стикеров-напоминалок, опять же игрушки и три рамочки с фотографиями. Тэхен берет одну из них и видит семью Чон в полном составе. До этого Ким еще не видел, как выглядит Хосок – он сам не знает, почему оттягивал этот момент. И сейчас, глядя на парня, который широко улыбается в камеру, прижимая к своему боку еще маленького и явно смущенного Чонгука, у Тэхена снова всё ноет и, черт возьми, болит. Хосок с фотографии буквально сияет изнутри. Он такой красивый, такой жизнерадостный, такой живой. Тэхен кладет фотографию обратно и зажмуривается, опираясь на стол кулаками. Боже, этот так несправедливо. Почему именно он? Почему такой прекрасный во всех смыслах добрый парень? На глазах снова наворачиваются слёзы, и в этот раз Тэхен не сдерживается, позволяя нескольким горьким каплям упасть на поверхность стола. Всё, что он узнал о Хосоке – это то, что он был невероятно очаровательным, безумно любил свою семью, страшно обожал танцы и ценил каждый момент своей жизни. Почему уходить так скоро нужно именно таким светлым людям? Тэхен не понимает, и никогда… никогда не поймет. Когда парень более-менее успокаивается и открывает глаза, его взгляд цепляется за еще одну фотографию. Тэхен смаргивает мутную пелену и тянется к рамочке. На ней Хосок с каким-то мрачным парнем, весь вид которого так и говорит о том, что его заставили фотографироваться. Он выглядит, как полная противоположность веселого Хосока с этими скрещенными на груди руками и поджатыми губами. И едва Тэхену хочется улыбнуться из-за столь забавного контрастного снимка, как сердце вдруг неожиданно пропускает глухой болезненный удар и начинает колотиться так, будто грудную клетку вмиг пронзила тысяча острых кинжалов. Тэхен зажмуривается и болезненно вскрикивает, выпуская фотографию из рук и хватаясь за сердце. Болит так страшно, что закладывает уши и, кажется, еще секунда, и Тэхен просто-напросто потеряет сознание. Больно, больно, больно. Как же, черт возьми, больно. «Я должен пойти к нему, я должен. Мне нужно к нему. Он мне нужен. Я скучаю по нему, я так хочу к нему. К нему. К нему. К нему». Тэхен оседает на колени, и колотит у него теперь не только сердце, но и виски. Он сильно стискивает зубы, пытается успокоиться, пытается глубоко дышать, но ничего не выходит. В голове страшный неразборчивый шум, а сердце будто вот-вот взорвется прямо в груди. Тэхен в панике. Успокойся, успокойся, успокойся. Парень не знает, сколько проходит минут, но постепенно шум в голове затихает, оставляя после себя лишь неприятную пульсирующую боль. Биение сердца тоже выравнивается. Тэхен пораженно открывает глаза. Он все еще сидит на полу, крепко держась одной рукой за грудь, а второй за ножку стола. С момента проведения операции у него не было таких сильных приступов. В голове образовывается неприятная пустота и вата. На дрожащих ногах парень поднимается с пола и, держась за голову, берет в руки рамку с фотографией, которую неосторожно уронил. Проверив ее на наличие повреждений, и убедившись, что ничего не сломалось, Тэхен осторожно кладет ее на место, снова мельком пройдясь взглядом по недовольному парню рядом с Хосоком. Голова болит и кружится. Надо будет заглянуть к доктору Чхве – не дай Бог пошли осложнения после операции. Все еще держась за голову, Тэхен пятится чуть вбок и садится на мягкую кровать, заранее извиняясь перед миссис Чон за такую наглую вольность. Ким, ведомый каким-то странным желанием, водит свободной рукой по мягкому одеялу, и его пальцы случайно проскальзывают под подушку, натыкаясь на что-то твердое. Тэхену любопытно, поэтому он выуживает оттуда большую тетрадь формата «А4» с красивой цветочной обложкой. Кажется, Хосок действительно безумно любил цветы. Тэхен не хочет лезть во что-то настолько личное, он и так считает, что не имеет права находиться в комнате Хосока. Но дневник почему-то не кажется чужим, и какие-то неведомые силы, возможно бесстыдно Тэхена, все-таки подталкивают парня его открыть. Вопреки ожиданиям Кима, это оказывается не личным дневником Хосока с какими-то секретами, а обычной рабочей тетрадкой, где расписана программа тренировок по танцам, какие-то тексты песен и тому подобное. Тэхен с интересом листает тетрадь, пока не наталкивается на страницу, где на полях написано небольшое «Юнги», обведенное сердечком. Надпись маленькая, но почему-то сразу бросается в глаза. Парень хмурится. Имя кажется ему очень знакомым. Еще раз пробежавшись глазами по записям, Тэхен кладет тетрадь обратно и встает с кровати, поправляя сбившееся под ним одеяло. Обведя взглядом комнату, Тэхен решает, что задержался здесь уже достаточно надолго, поэтому направляется к выходу. Покидать это место отчего-то грустно и невыносимо. Хочется остаться еще, ведь чувство такое, словно он… скучал. Очень скучал по этому месту. – О, Тэхени, ты закончил? Все нормально? – миссис Чон, как и обещала, находится на кухне и читает книгу, когда парень спускается к ней, еще несколько раз перед этим пройдясь по комнате Хосока. – Да, – кивает парень с легкой улыбкой, решая умолчать об инциденте с внезапно начавшимся приступом. Миссис Чон совсем необязательно переживать из-за этого. – Спасибо, что разрешили там побывать. Хосоки-хён невероятный человек. – Тебе спасибо, Тэхен, – голос женщины теплый и нежный, и такой родной. Тэхену хочется побыть рядом с ней еще немного, но он и так здесь задержался. И, кстати, где вообще Чимин? – Ну, нам, наверное, пора, – неловко начинает Ким, проведя пятерней по темным волосам. – Не будем вас беспокоить. – Ох, ну чего ты, вы меня совсем не беспокоите. Наоборот, приходите почаще, хорошо? Тэхен не ожидает подобной просьбы, поэтому смущенно шкрябает указательным пальцем щеку и выдавливает легкую улыбку. – Конечно. Обязательно. Нависает тишина, и Ким думает, что теперь уже точно пора уходить, как вдруг: – Кстати, Тэхени, мне очень неловко, но можно попросить тебя об одолжении? – резко спрашивает миссис Чон. – О-об одолжении? Конечно, – активно кивает головой Тэхен, готовый хоть в эту самую секунду выполнить абсолютно любую просьбу милой женщины. – Да, понимаешь, у Хосока есть любимый человек, его зовут Мин Юнги, – осторожно начинает миссис Чон, а у Тэхена внутри снова все сжимается от этого имени. Мин Юнги… Юнги. Теперь понятно, кому принадлежало имя, которое было обведено сердечком в тетради Чон Хосока. Это его любимый человек. Любимый человек, имя которого почему-то Тэхену было очень знакомо. – Он не пришел на похороны и больше не выходил с нами на связь с тех пор. Его друг, Ким Намджун, пытался до него достучаться, но все тщетно. Юнги знает, что сердце Хосока было пересажано другому человеку. Поэтому, может, ему будет интересно узнать, кто это, и хотя бы тебя он впустит. Я очень за него переживаю, все-таки, он уже давно стал частью нашей семьи. Пожалуйста, Тэхен, ты можешь его навестить? Миссис Чон звучит очень отчаянно, и каждое ее слово пропитано мольбой. Тэхену эта просьба не приходится по душе, и он сам не понимает, почему. Пойти к любимому человеку Чон Хосока и попытаться… а что он, в принципе, может? Утешить? Выразить соболезнование? Нет, это точно какое-то безумие. Если Мин Юнги закрылся от семьи Чон, значит, Тэхену он абсолютно точно не будет рад. По спине Кима пробегает неприятный холодок. – Я просто хотела бы передать ему личный дневник Хосока, – Тэхен на этих словах напрягается. Значит, у парня все-таки действительно имелся личный дневник. – И немного еды, а то он совсем не умеет о себе заботиться! Его родители живут в Тэгу, а здесь у него есть только мы и Намджуни. Пожалуйста, Тэхен. Тэхену действительно очень не нравится эта идея, но он, нервно прикусывая губу, все-таки соглашается. Как он может отказать женщине, которая так тепло его встретила и приняла, и благодаря сыну которой он вообще сейчас жив? Миссис Чон счастливо восклицает и кидается на Тэхена с крепкими объятиями. Ким сначала удивляется такому порыву, поражено оцепенев, но вскоре растворяется в ласке, которая кажется ему самой родной и самой близкой. Ладно, это ведь не проблема попытаться. Тем более, скорее всего, Мин Юнги просто-напросто не откроет ему дверь. Это всё, о чем думал Тэхен, пока его сердце размеренно и спокойно билось в такт сердцу мамы.
