Три сердца

«Далеко, далеко Ускакала в поле молодая лошадь. Так легко, так легко, Не догонишь, не поймаешь, не вернёшь».

Скарлетт ни разу не была на скачках. До войны с проклятыми янки, сидеть на трибуне и наблюдать, как лошади нарезают круги, считалось чем-то очень неприличным для леди. А вот её отец частенько бывал там. Когда Скарлетт стала ездить на Жемчужинке, то поначалу ей достаточно было ежедневных прогулок верхом, но горячая ирландская кровь хотела большего. И она решила попробовать поучаствовать в скачках. Сколько Мамушка ни отговаривала её от этой затеи — всё бестолку. — Мисс Скарлетт, — взмолилась Мамушка, — для леди неприлично даже бывать в таких местах, а чтобы ещё и участвовать! — она всплеснула руками. — Мамушка, дорогая, мир изменился. Сейчас леди позволено гораздо больше, чем раньше. Тем более мне не помешает заработать немного денег. Те запасы, что остались после продажи дома, не вечны. Девушка посмотрела на неё с решительным видом, готовая к борьбе, но Мамушка вдруг отступилась. Видимо, её тоже тревожило, на что Скарлетт собирается жить дальше. А прямо задать этот вопрос Мамушке не хватало духа. — Хорошо, мисс Скарлетт. Будь по вашему. Мамушка с любовью посмотрела на неё. «Я давно простила ей все её выходки, да, мисс Эллин была бы в ужасе, будь она жива, но знает Бог, я желаю этой девочке только добра» — думала Мамушка с нежностью смотря на свою любимицу. — Мамушка, дорогая, спасибо. — Скарлетт притянула Мамушку к себе. В последнее время она стала замечать, что её дорогая Мамушка стареет, и от этого Скарлетт стала относиться к ней с особым трепетом. Ей страшно было даже представить, какой может быть жизнь, без доброй, любящей Мамушки. Женщина надела своё повседневное платье и отправилась на ипподром. Там она выразила твёрдое желание участвовать в скачках. На неё сначала посмотрели как на дурочку, но в итоге, всё же, с неохотой, записали на скачки. Они проходили через неделю, и Скарлетт начала усердно тренироваться. Они с Жемчужинкой пролетали множество километров и наша героиня чувствовала себя птицей, всю жизнь прожившей в заповеднике и впервые попавшей на волю. Сначала она чувствовала себя в седле слегка неуверенно, но со временем она и Жемчужинка стали единой отлаженной системой. Так, в тренировках и заботах, пролетела эта неделя. Скарлетт она показалась вечностью. Наконец, наступил день скачек. День выдался ясный, на небе не было ни облачка, солнышко светило, обещая Скарлеит удачу. Она приехала на скачки заранее и проехала несколько кругов, в качестве разминки. — Жемчужинка, сегодня ты будешь блистать, — прошептала она лошади на ухо. Жемчужинка, породистая английская кобылка, приковывала взгляды своей красотой и грацией. К тому же она была невероятно быстрая и с характером, как сама Скарлетт. Всех участников поставили в специальные стойла, с открывающимися дверцами. Человек, объявляющий скачки открытыми — дал знак, дверцы распахнулись, и лошади разных пород и мастей стремительно понеслись вперёд, оставляя за собой облако чёрной пыли. Скарлетт сидела на лошади, прижавшись к ней, лошадь неслась вперёд, копыта стучали по сухой почве, выбивая из-под неё клубы пыли, она сосредоточенно смотрела вперёд, с вызывающей уверенностью, а Жемчужинка неслась вперёд. Скарлетт летела как ветер, и, кажется, не боялась даже разбиться. Вдруг в её голову просочилось назойливое воспоминание, она отогнала его, но оно имело наглость вернуться и, кажется, не собиралось уходить. Вспышка. И вот она танцует на балу с Реттом, он кружит её в танце На Скарлетт превосходное платье из шёлка и атласа, на Ретте строгий белый костюм и пикантная чёрная бабочка, он держит её за талию, и улыбается,  а затем опускается к её шее и легонько прикасается к ней губами, — Скарлетт на секунду ощутила нежное прикосновение его губ на своей шее и почувствовала лёгкую дрожь по всему телу. Ретт так красив и галантен, а ещё, в его глазах то, чего она не замечала раньше, потому что он всегда скрывал от неё этот взгляд. Взгляд, в котором плещется бескрайний океан нежности. Это было уже после войны, когда она, измученная голодом и потерями, поклялась себе, что больше никогда не будет голодать и она сдержала своё обещание… Но какой ценой… Лошадь несётся как сумасшедшая, а Скарлетт подгоняет её, и она несётся все быстрее, вот она обогнала номер 7, номер 8 тоже остаётся позади, зрители кричат и свистят, кажется, забыв о том, что они джентльмены и леди. Воспоминание похоже на шарик со снегом. Знаете, такие дарят на Рождество, шарик, внутри которого  уютный домик Потряси его и пойдёт снежок. Её воспоминание внутри этого чёртового шара, но в следующее мгновение этот шар разбивается и, оказывается, никакого снега там и нет — одна мишура, одна подделка. Следующее воспоминание, ещё одной яркой вспышкой, настигает её на пятом круге, когда она с лёгкостью обгоняет номер четыре и оказывается в тройке первых. Зрители сходят с ума, и кричат наездникам и лошадям на которые сделали ставки: «Давай! Номер один лучший!». Или: «Номер два, черт тебя побери, сейчас тебя обгонит женщина, тебе не стыдно?!». Вот они с Реттом уехали в Европу, и она плачет в его объятиях, проснувшись после ночного кошмара, он баюкает её, как маленькую девочку и гладит по голове. «Ну-ну, моя хорошая, это всего лишь сон, ты сейчас здесь, рядом со мной, ты в безопасности» — слышит она бархатистый голос Ретта, перед тем как это воспоминание  превращается в дорожную пыль и оказывается затоптанным дикими кобылами и жеребцами. Она догоняет номер два и через полминуты оказывается в числе первых двух, теперь победа стоит на кону, но Скарлетт плевать на неё, она здесь не за этим. Она хочет освободиться, освободиться от воспоминаний, пожирающих её душу и сознание, от воспоминаний, которые её душат, и от которых она просыпается от кошмаров по ночам, понимая, что рыдает без остановки. Ей снова хочется сделать вдох. У неё такое чувство, что она выдохнула, а сделать вдох не может. Последнее воспоминание ей прилетает под дых и застигает врасплох, но стремительное движение не даёт ей упасть. Она снова видит Бонни и Ретта, но на этот раз Бонни не падает с чёртова пони, на этот раз Скарлетт, Ретт и Бонни сидят вместе в уютной гостиной, горит очаг, рядом играют Уэйд и Элла. Бонни сидит на коврике и играет со смешным игрушечный розовым жирафом, а затем бросает его на ковёр и смеётся. Ретт собирается поднять его, но тут малышка поднимает попку, опирается на ручки и крепко встаёт на свои маленькие ножки, в красивых красных башмачках, а затем делает шаг, еще один, ещё и падает. Скарлетт и Ретт завороженно смотрят на малышку, а затем друг на друга. — Скарлетт, ты видела это? — восклицает Ретт. — Конечно, Ретт. Ретт подхватывает Бонни на руки и смеётся: — Мадам сделала первые шаги! Теперь ты совсем взрослая! Он целует Бонни, а затем обнимает жену, стоящую рядом. Это был один из немногих вечеров, когда все было так уютно и по-семейному, после того, как Скарлетт сообщила Ретту, что у них будут отдельные спальни. Через секунду эту прекрасную картину сжирает пламя боли, и она превращается в пепел, оставляя в сердце выжженную пустоту. Скарлетт пересекает финишную прямую. Она выиграла скачки. — Новичкам везёт, черт возьми!!! — орёт какой-то мужчина с трибуны. Скарлетт сидя верхом на Жемчужинке, выглядит несчастной и потерянной, словно ребёнок, потерявший маму, она блуждает взглядом в толпе, инстинктивно надеясь отыскать в ней Ретта. Море незнакомых лиц окружает её, а затем растерянный взгляд падает на Джона. Он стоит в толпе и тепло улыбается. Скарлетт не видела его с тех пор, как он сделал ей предложение. И она рада ему, сама удивлена этому, но рада. Ей хочется, чтобы её взяли на ручки, как маленького ребёнка, чтобы о ней позаботились. Джон подходит к ней, он выглядит шикарно, на нем серый костюм и сиреневый галстук. Но он ему очень идёт. С его светлыми волосами играет ветер, внешне он чем-то напоминает ей Эшли, так же красив. Но Джон другой. Он лучше чем Эшли, благороднее. Он не даёт ей бесплотные надежды, а приглашает в свою жизнь, обещая ей счастье. На Скарлетт костюм для верховой езды из зелёного бархата, который выгодно оттеняет её глаза. В её душу, погруженную в темноту, проникает луч солнечного света, а источник этого света — улыбка Джона. Такая искренняя, согревающая. Этой улыбкой он словно говорит ей: будь со мной и тебе никогда не придётся плакать. — Здравствуй, Джон, я рада видеть тебя, — она не врёт. Джон подходит к ней, берет её нежную ладонь в свою крепкую руку и бережно помогает спуститься с лошади: — Здравствуй, Скарлетт, ты не перестаёшь меня удивлять. И восхищать. Их взгляды встречаются, и на щеках женщины проступает румянец. Эти несколько секунд словно длятся в замедленной съёмке, и Скарлетт хочется сохранить их, спрятать в кармашек своего красивого костюма и унести с собой. Затем она делает вдох, и в её лёгкие поступает воздух, впервые за долгое время.