Три сердца

Жемчужинка была не простой лошадью. Во-первых, она была чистокровной Английской лошадью. Во-вторых, она была невероятно красива, насыщенного молочного цвета, как крем-брюле. Но всё это меркло рядом с тем простым, но важным фактом: она была другом для Скарлетт. День мисс О’Хара начинался с того, что она просыпалась с восходом солнца (при том, что Скарлетт очень любила поспать!). Затем Присси помогала ей умыться и одеться в костюм для верховой езды, после чего, Скарлетт, делала лёгкий перекус и выходила из дома. Утром всегда было прохладно, на траве ещё искрилась роса, а птицы уже вовсю восхваляли жизнь и её красоту радостным пением. Скарлетт направлялась к стойлу и всегда брала с собой кусочек сахара. Побаловать Жемчужинку. — Угощайся, моя дорогая, — с нежностью говорила она лошади, пока та, мягкими губами аккуратно брала сахар с её руки. Затем она седлала кобылку и выезжала из своего поместья. Сначала она ехала медленно, стараясь напитаться красотой пробуждающейся природы, но затем пришпоривала Жемчужинку и неслась во весь опор, взлетая над землёй и оставляя все проблемы внизу. Тем утром, Скарлетт, как обычно, вышла из дома и направилась к стойлу. Когда она подходила к нему, то её насторожило то, что дверца в хлев была открыта. «Наверное ветер открыл», — подумала Скарлетт, но интуиция ей подсказывала, что это не так. Она вошла внутрь. Было непривычно тихо. Девушка подошла к стойлу, Лошади не было на месте. Скарлетт запаниковала, она выбежала из хлева и обошла дом, лошади нигде не было. «Она не могла уйти далеко, ведь Жемчужинка так привязана к этому месту», — глухими ударами стучали в голове Скарлетт мысли. Она вбежала в дом, и направилась в комнату прислуги. Три громких стука, Порк открывает дверь: — Мисс, что случилось? — Порк выглядит встревоженным. — Порк, ты видел Жемчужинку? Может её куда — то увели, когда ты последний раз её видел? — Скарлетт вот-вот готова расплакаться от страха. — Нет, мисс. Последний раз я видел её вчера вечером у себя в стойле, — он быстрыми шагами выходит из комнаты и они ещё раз прочесывают территорию поместья. Лошади нигде нет. В воздухе повисла зловещая тишина. Мысли Скарлетт лихорадочно мечутся и она заходит в стойло, в пятый раз, понимая, что ничего там не найдёт. Женщина беспомощно оглядывает хлев, пустое стойло, ещё вчера здесь была её лошадь, её друг и у Скарлетт в этот момент подкашиваются ноги и она падает на колени, закрыв лицо руками. В этот момент входит Порк и застает свою хозяйку в плачевном положении. Она сидит на сене, обхватив колени руками и плачет. Словно чувствуя беду, через час, из Атланты приезжает Джон. Он входит в ворота и видит встревоженную прислугу, спрашивает, где хозяйка. Поднимается по лестнице к ней в комнату, стучит, слышит сдавленный голос: — Войдите. Он поворачивает ручку, открывает дверь. Скарлетт сидит на кровати, шторы плотно отпущены, в комнате царит полумрак. Она выглядит глубоко несчастной, лицо бледное, глаза заплаканные. Джон быстрым шагом подходит к ней и падает перед ней на колени, обнимает, прижимает к себе: — О, Скарлетт, бедная моя. Она доверчиво прижимается к нему и новый приступ горячих слёз охватывает её. Женщина дрожит всем телом, Джон бережно обнимает её, в сердце мужчины отдаётся ноющая боль. Спустя час, Джон, оседлав жеребца, которого ему одолжили Уилл и Сьюлин, прочесывает все местные окрестности, но не находит пропавшую лошадь. С мрачным видом возвращается он в дом Скарлетт. Затем они едут в полицейский участок, писать заявление о пропаже лошади. В полиции принимают их заявление. Несколько часов полицейские бродят вокруг дома Скарлетт, прочесывая каждый сантиметр, чтобы найти зацепки. И находят — следы копыт, которые могли быть сделаны и раньше, ведь дождя не было. Заверив Скарлетт и Джона, что сделают все возможное — они удаляются. Небо затянуто серыми облаками, собирается дождь, что не сулит ничего хорошего расследованию полиции, ветер завывает как ночной волк, в отчаянии, качая ветви деревьев. Кажется надвигается гроза. Скарлетт сидит в гостиной, обескураженная, она только начинает приходить в себя. Рядом сидит Джон, готовый поменяться со Скарлетт местами, только бы она не убивалась так! Дети в срочном порядке отправлены в гости к Сьюлин. Мамушка, не подходит к Скарлетт, но с тревогой то и дело поглядывает в гостиную. Она лишь ободряюще пожала плечо Джона, с благодарностью за то, что он сейчас рядом с её любимицей. Мисс О’хара сидит, нахмурив брови, и о чём — то ожесточённо думает. Джон сидит рядом и молчит, в воздухе повисла тишина и лишь слышно тиканье часов, которые разрезают воздух «тик, тик, тик». Он любуется Скарлетт даже сейчас, он заворожен её красотой, и комната плывёт у него перед глазами и только Скарлетт перед его взором остаётся неизменной: Богиня, созданная из света, грома и молний. Он готов поклоняться ей, выполнять её приказы. Его сердце переполнено горячей любовью. Тут Скарлетт слышит свой голос со стороны, словно чужой: — Она не могла убежать. Я знаю её. Она слишком умна. Она бы никуда не ушла из нашего поместья. Её зелёные глаза напряжённо смотрят на него, словно ожидая подтверждения её слов: — Ты права. Она не могла…— начинает говорить Джон, но Скарлетт его перебивает: — Я не могу просто сидеть и ждать. Понимаешь? Это ожидание сводит меня с ума! Конечно он понимает. Он понимает, что жить без неё не может и её страдания причиняют ему почти физическую боль. Джон вновь прижимает Скарлетт к себе, чтобы утешить. Она кладёт голову ему на грудь и закрывает глаза. И невольно представляет, что это Ретт её сейчас вот так обнимает. Ретт, с его глазами — угольками, его особенной улыбкой, его шутками. Его невероятной харизмой… Ретт… Она прижимается к Джону сильнее и его сердце трепещет рядом с ней, готово выскочить из груди. А затем происходит то, что Скарлетт не может объяснить даже самой себе. Её губы приоткрываются, и Джон, не в силах устоять, целует её алые губы, со всей искренностью и страстью на которую только способен. Ему хочется спросить, означает ли это ответ «да» на его предложение, но он не решается и вопрос повисает в воздухе, а затем растворяется в жаре объятий. Спустя минуту к Скарлетт приходит осознание, что сейчас она целует не Ретта, а Джона. Она слегка отстраняется и говорит: — Джон, я так устала. Я думаю мне нужно прилечь. Я буду рада видеть тебя завтра, — Она старается улыбнуться, получается плохо. — Конечно, Скарлетт… Завтра я приеду к тебе и мы съездим в полицию, чтобы узнать как продвигается дело. И кстати… Так ты согласна быть моей женой, Скарлетт? — Что? — Береги себя, мне очень больно на тебя смотреть, сердце разрывается, — он с грустью опускает голову. — Хорошо, Джон. — она слабо улыбается ему. Затем проводит его до двери и поднимается наверх. Ложится на кровать. Закрывает глаза. «Кошечка моя», — Скарлетт чудится, что она слышит голос Ретта. — Уходи, — негромко произносит она. «Ты же не сделаешь этого, дорогая. Ты же не любишь его», — голос в воображении Скарлетт звучит настойчивее. — А тебе какое дело? Ты бросил меня! И может…может я люблю его. «Не ври мне, кошечка… Ты любила двух мужчин. И я, если не ошибаюсь — был последним в этом списке». — К моему огромному сожалению! — восклицает Скарлетт. «Ох, этот твой характер. Кажется сначала я влюбился в него, да в твоё очаровательное умение швыряться вазами, а уже потом в твою красоту». Скарлетт лежит на кровати и смеётся. Она открывает глаза, смотрит на белый потолок и смех весёлыми искорками разлетается по комнате. «Если бы сейчас зашла Мамушка, она бы подумала, что я сошла с ума», — думает Скарлетт, а затем начинает медленно проваливаться в сон. День выдался слишком нервным. Во сне она скачет на Жемчужинке, километр за километром, а затем картинка резко переключается и она видит тёмный сарай, человека в маске, который выводит Жемчужинку за собой. Скарлетт охватывает дикий ужас, она прячется за сараем, а затем она слышит жуткий злобный голос: не смей соваться туда, куда тебя не просят. Знай, своё место, женщина! А с лошадью, можешь попрощаться: ей конец. Сердце Скарлетт начинает биться 300 ударов в минуту, тьма сжимается над ней и пытается поглотить. Скарлетт вскакивает и бежит, бежит, бежит и попадает в объятия Джона. Спокойствие растекается по её венам и какое-то пьянящее тепло согревает изнутри. Джон гладит её плечи и приговаривает: всё будет хорошо, милая, всё будет хорошо. И она верит ему.