Война во время мира

      Джеймс Сириус Поттер       — Джеймс, Ал собирается сегодня признаться Пенелопе в своих чувствах, — сказал Скорпиус.       — Черт, — запрокинул голову Джеймс, посмотрев в потолок. — Спасибо, что предупредил.       Как бы Джеймс не оттягивал этот разговор, сейчас он подкрался к нему вплотную. Джим ругал себя, что не сделал этого раньше, что дотянул до всего этого, что теперь вся эта ситуация выльется и на Пенелопу.       — Джеймс, я соскучилась, — девушка приблизилась к нему и обняла.       — Я должен тебе кое-что сказать, — Джеймс обнял ее в ответ.       — Снова, что я тебе нравлюсь? — Пенелопа подняла на него голову и улыбнулась с такой любовью, что у Джеймса все заныло внутри.       — Я это не устану повторять, — Поттер поцеловал ее макушку. — Но не я один к тебе что-то испытываю. Еще мой брат. Ты ему тоже нравишься.       Пенелопа нахмурилась и отстранилась от него.       — Мне иногда казалось, — тяжело вздохнула она. — Но он почти не выдавал себя. Я и подумала, что это мои фантазии…       — Нет, к сожалению, — ответил Джеймс. — И в сегодняшнюю встречу он решил тебе признаться.       — Нееет, — простонала Пенелопа. — Я же с тобой. Ты представляешь, как он отреагирует на мой отказ? Тем более, когда узнает, что я именно с тобой.       — Знаю, — кивнул Джеймс. — Не ходи сегодня к нему. Это моя проблема, и я ее решу. Не хочу, чтобы ты участвовала в наших разборках.       — Я так не могу, — покачала головой Пенелопа. — Я же тоже в этом замешана. Я тоже должна с ним поговорить.       — Ладно, — согласился Джеймс. — Но я тоже обязан буду все рассказать ему со своей стороны. Если он тебя станет слушать, а не сразу пойдет меня убивать, то скажи ему, что я буду его ждать.              — Долго они, — Джеймс сидел со Скорпиусом, поглядывая на часы.       — Я думаю, что она смогла найти нужные слова, — поддержал его Скорпиус.       — Он меня не послушает, конечно, — Джеймс посмотрел на Малфоя. — Я могу надеяться, что ты не допустишь глупостей с его стороны?       Малфой успел лишь кивнуть, как дверь в спальню с грохотом открылась. На пороге стоял Альбус. Он тяжело дышал, с ненавистью смотря на Джеймса. Его галстук перевернулся, а рубашка вылезла из штанов. Скорпиус вышел из комнаты.       Альбус, не глядя на Джеймса, подошел к своей кровати и задвинул полог.       — Ал, — аккуратно начал Джеймс. — Я знаю, надо было сказать тебе обо всем раньше. Но я не хотел делать тебе больно.       — Серьезно? — Альбус резко открыл полог. — Если бы ты не хотел делать мне больно, ты бы не стал общаться с ней. Это ты виноват в том, что она в тебя влюбилась. Ты прекрасно знал, что так будет. Этим всегда все заканчивается. И что бы она не говорила, как бы не защищала тебя…       — Да, я виноват, — перебил его Джеймс. — И мне нет оправдания. Мне столько хочется тебе сказать. Но я знаю, что ты мне не поверишь. Я жил и живу в аду все это время. Я постоянно думаю о тебе и о твоих чувствах. Я в какой-то момент хотел уйти в сторону. Я считал, что ты был прав. Что я могу доставить ей только боль и страдания. Я две недели не подходил к ней. Но я ее люблю. Чувства к ней сильнее меня. И как оказалось, они ответные. И оставив ее сейчас... Я, действительно, сделаю ей больно.       — Ты все равно сделаешь ей больно, — покачал головой Альбус.       — Ал, послушай меня, пожалуйста, — Джеймс стал очень серьезным. — Мы с тобой никогда не были близки. И тебе трудно понять мои чувства, трудно поверить, что я могу ее любить по-настоящему. Но это так. Ты сам знаешь, какая она. Мне не нужно это объяснять. Потому что ты чувствуешь тоже самое. Ты бы стал с ней так поступать? Нет. И я тоже. Я, как и ты, больше всего хочу, чтобы она была счастлива. Если бы она любила тебя...       — Джеймс, уйди, я не хочу тебя видеть, — Альбус лег на кровать и отвернулся от него.       — Ты имеешь полное право ненавидеть меня, — Джеймс встал с кровати. — Только не наделай глупостей, пожалуйста. Ради нее.       — Ну как? — одновременно спросили Малфой и Легран, когда Джеймс вышел из гостиной Слизерина.       — Никак, — угрюмо сказал он. — Но ничего, он должен переспать с этой информацией. Я на каникулах с ним поговорю еще раз. Скорп, иди к нему.       Скорпиус вошел в гостиную, а Джеймс обнял Пенелопу.       — Джим, я не хочу, чтобы из-за меня ты ссорился с братом, — Пенелопа взяла его за руку.       — Ты ни в чем не виновата, — покачал головой Джеймс. — У нас и без тебя были ссоры. Он примет это, переболеет. Дадим ему время. В конце концов, он увидит, что для меня это не просто игра, и я не собираюсь делать тебе больно. Он же за это переживает.              Следующие три дня Альбус делал вид, что Джеймса с Пенелопой не существует. Джеймс был готов выдержать все, но не хотел, чтобы Пенелопа тоже чувствовала себя виноватой.       — Фред, ты точно не пойдешь на бал? — спросил Джеймс, смотрясь на себя в зеркало и поправляя бабочку.       — А ты бы на моем месте пошел? — угрюмо спросил Фред, читая учебник по трансфигурации.       — Нет, — Джеймс сел на его кровать. — Мы с тобой поменялись местами. Однако ситуация у тебя намного хуже моей. Ты тогда был прав, что все может измениться. Но и был прав в том, что, несмотря ни на что, нужно продолжать жить. Мел не вернуть. Она была ярким и жизнерадостным человеком. Думаешь, она бы хотела, чтобы ты остаток жизни провел сидя в спальне?       — Нет, не хотела бы, — печально вздохнул Фред. — Спасибо тебе, что каждый вечер разговариваешь со мной. Иначе я бы сошел с ума. Но сегодня не тот день, чтобы грустить тут. Я очень рад, что вы с Пенелопой поняли друг друга. Береги ее. Думаю, и Ал рано или поздно поймет тебя.       Джеймс вышел из спальни и направился на выход. Они с Пенелопой должны были встретиться в вестибюле. Джеймс с нетерпением ожидал увидеть свою любимую. Пенелопа наотрез отказывалась говорить, какое у нее будет платье. Джеймсу не терпелось его увидеть. Он надеялся, что оно будет синим. Ей шли все цвета, но синий с недавних пор был его любимым.       И тут на лестнице появилась она. В синем. Точно как ее глаза. Джеймсу перестало хватать воздуха. Верхняя часть платья была сделана в виде корсета, который выгодно подчеркивал ее осиную талию. Вырез был неглубоким, но очень женственным. Ее плечи и ключицы были открыты. От груди на руки переходили узоры, по форме напоминавшие снежинки. От ее тонких пальчиков до локтей на обеих руках были такого же цвета перчатки. Нижняя часть платья, начинавшаяся сразу после корсета, была пышной. Она была вся усыпана маленькими декоративными звездочками. Джеймс восхитился такой отсылкой. Ведь именно тогда, смотря на звезды, он впервые признался ей в своих чувствах. Ее волосы были собраны в тугой пучок сзади, что немного расстроило его. На голове красовалась диадема, похожая на главный символ Когтеврана.       Она подошла к нему и посмотрела прямо в глаза.       — Ты так прекрасна, — Джеймс наклонился и прошептал ей на ухо. — Я ничего красивей не видел в жизни.       — Надеюсь, ты не против, что я позаимствовала твои звезды? — улыбнулась девушка.       — Для них это большая честь, — ответил Джеймс, не в силах отвести от нее взгляда. — Тем более, они давно все твои.       Джеймс взял ее за руку и они отправились в Большой зал.       — Как красиво, — восхитилась Пенелопа.       Для Джеймса такое украшение зала было привычным. Столы изо льда, с волшебного потолка падают снежные хлопья. По всему периметру зала стояли пихты, принесенные Хагридом и украшенные профессором Флитвиком. Джеймс пригласил Пенелопу за один из столиков, где уже сидели Роза, Эдвард, Лили и Деннис.       После ужина вместо стола для преподавателей была сделана сцена, где играла одна из самых знаменитых групп волшебного мира.       — Потанцуешь со мной? — Джеймс приобнял ее за талию, прижимая к себе ближе.       — Как я могу отказать самому Джеймсу Поттеру? — игриво спросила Пенелопа, подавая свою руку.       Они вышли на середину танцпола. Музыканты стали играть медленную песню. Джеймс кружил Пенелопу в танце, не отводя от нее своих восхищенных взглядов. Она двигалась так легко и непринужденно, что Джеймс невольно задался вопросом, чего не умеет делать эта девушка.       Краем глаза Джеймс замечал, как на их пару все пялятся. В основном это были все его бывшие. Но сегодня Джеймс даже не хотел обращать на это внимание. Для него существовала только она, его особенная и единственная. Он положил руку на ее голую спину, почувствовав, как от его прикосновения на ее коже появились мурашки. Джеймсу снесло голову от этого. Он до сих пор не мог поверить, что самая лучшая девушка в мире ответила ему взаимностью и также любит его, как он ее.       — Выпьем что-нибудь? — спросила Пенелопа, переводя дыхание после пятого танца подряд.       Джеймс повел ее к барной стойке, которая тоже была изо льда. Встроенные огоньки гирлянд заставляли лед переливаться.       — Два сливочных пива, — сказал Джеймс в пустоту.       Пенелопа не успела удивиться, как изо льда тут же появились стаканы.       — Волшебство, — проговорила она, пытаясь найти бармена. — У нас в Шармбатоне тоже были балы.       Пенелопа совершенно забыла о своем напитке и начала рассказывать о французских традициях и угощениях. Джеймс слушал ее рассказ, наслаждаясь ее голосом. Но тут вдалеке он заметил Альбуса. Он был с Элизой. Элиза посмотрела через плечо брата на них, усмехнувшись. Пенелопа взяла свой стакан и уже почти сделала глоток, как Джеймс выбил стакан из ее рук. Все содержимое упало на пол и разлилось, попав на платье.       — Ты чего? — удивилась Пенелопа, ища свою палочку, чтобы убрать пятна.       — Не пей сегодня ничего, — строго сказал Джеймс. — И не отходи от меня ни на шаг.       — Да что случилось то? — Пенелопа не понимала, что происходит.       Джеймс с ненавистью смотрел на Элизу. Он не понимал, как ей удалось запудрить Альбусу мозги. Хотя, эта может. В этот момент к ним подошли Лили и Деннис.       — Пенелопа, ты такая красивая, — Лили в который раз осмотрела ее платье.       — Я сейчас, — бросил Джеймс, решив, что в компании Пенелопе ничего не угрожает, и направился к самой странной паре в этом зале.       — Джим, какая честь, — наигранно улыбнулась ему Элиза.       — Я украду у Вас кавалера на пару секунд? — Джеймс тоже улыбнулся, взяв Альбуса за локоть.       Он оттащил Ала в самый угол Большого зала, но чтобы из его поля зрения не выпадали Элиза и Пенелопа.       — Ты думаешь, кого ты приглашаешь на бал? — шикнул он на Альбуса.       — Извини, мою любимую девушку пригласил какой-то кобель, — с ненавистью и холодом в глазах сказал Альбус. — Пришлось брать то, что осталось.       — Что она собирается ей сделать? — напрямую спросил Джеймс. — Что она в этот раз придумала? Ты же знаешь.       Альбус молчал.       — Ал, послушай меня, — тяжело вздохнул Джеймс. — Если она тебе, действительно, нравится, то, наверное, ты не хочешь, чтобы она снова пострадала? Элиза ее один раз чуть не убила.       Тут потолок внезапно разразился громом, отчего в зале началась паника. Профессор МакГонагалл быстро привела все в порядок.       — Что? — удивился Альбус. — Джеймс?       Джеймс удивленно посмотрел на Ала. Казалось, он только сейчас понял, что разговаривает с ним. Джим понял, что здесь что-то не чисто. Империус. Элиза наложила на Альбуса Империус, чтобы тот не рассказал ему ее план. Но потолок отвлек ее. Нужно было действовать быстро.       — Что она задумала? — отчетливо повторил свой вопрос Джеймс. — Отравляющие зелья, несчастные случаи, дуэль. Что?       — Брошь, — прошептал Альбус, удивляясь своим собственным словам. — Она проклята. Я должен был дать ее Пенелопе.       Джеймсу казалось, что он сейчас взорвется. Он посмотрел на Пенелопу, к которой кроме Лили и Денниса подошли и Роза с Финниганом. Элиза стояла в стороне и наблюдала за их разговором с Алом. Глаза Альбуса снова стали стеклянными.       Джеймс быстрым шагом подошел к Элизе.       — Умно, — Джеймс грубо схватил ее за предплечье. — Наложить на моего непутевого брата Империус и заставить его убить ее. Вроде и ты не при делах, и у Ала был повод сделать с ней это. Она же его отвергла. А он в приступе ревности и отомстил мне.       — Я не понимаю, о чем ты, — сказала Элиза, но ее голос дрогнул.       — Скоро ты будешь сидеть вместе с братом, я тебе это обещаю, — сказал Джеймс и направился к Пенелопе.       — Да, у нас в гостиной стоит ее статуя, — говорила Пенелопа, — и именно оттуда я и взяла дизайн диадемы.       — Пошли отсюда, — Джеймс схватил Пенелопу за руку и под удивленные взгляды потащил ее из Большого зала.       — Что ты делаешь? — удивилась девушка. — Джеймс, куда мы идем? Там моя любимая песня. Где ты был?       Джеймс, ничего не отвечая, завел ее в один из классов, выгнав из него целующихся четверокурсников.       — Слушай меня внимательно, — сказал Джеймс, наложив на класс защитные заклинания.       Он рассказал Пенелопе все об Элизе, ее брате, нападениях, зельях и Альбусе.       — Она, действительно, ненормальная, — Пенелопа была в шоке.       — Я очень тебя прошу, — Джеймс сделал свой собачий взгляд. — Никак не контактируй с ней на уроках, избегай в коридорах. Я уже не знаю, что от нее ждать. Я готов сделать все, чтобы она тебя не тронула. Ты сказала, что тебе все равно, будут ли тебя использовать, но мне нет…       — Только попробуй сказать, что нам нужно расстаться, — Пенелопа серьезно посмотрела на него. — Она только этого и добивается. И ты готов идти у нее на поводу?       — Почему ты не на Гриффиндоре? — в который раз удивился Джеймс. — Твоей храбрости многие позавидуют.       Пенелопа лишь пожала плечами. Джеймс не мог от нее оторваться. Он не понимал, за что ему судьба сделала такой подарок. Пенелопа была для него идеалом девушки. И этот идеал смотрел на него влюбленными глазами и был готов сделать все, ради их любви.       Джеймс подошел к ней вплотную. Ее лицо было так близко, что он мог сосчитать каждую ее ресничку. Вблизи ее синие глаза были еще красивее и выразительнее. Джеймс провел пальцем по ее лицу, заправив за ухо выбившийся локон, и остановил палец на ее нижней губе. Он так давно хотел ее поцеловать, но что-то постоянно мешало. Сначала нападения, потом муки вины перед Альбусом, затем проделки Элизы. Он не мог забыться до конца. Но сейчас чувства окончательно взяли верх над разумом.       Пенелопа посмотрела на его губы и подалась чуть вперед. Джеймс не стал медлить. Он прилип к ее пухлым и таким нежным губам. Как давно он мечтал об этом. Джеймс целовал ее настойчиво, обхватив ее талию и прижимая к себе. Пенелопа отвечала с не меньшей страстью. Она запустила свои пальцы в волосы Джеймса, а второй рукой прикоснулась к его щеке.       Вдруг раздался звон колокола. Полночь. Джеймс нехотя оторвался от Пенелопы. Его охватывали противоречивые чувства. С одной стороны он был безумно счастлив. Этот поцелуй так много для него значил. А судя по тому, как Пенелопа отвечала ему, она тоже хотела этого не меньше. Но теперь Джеймс понял, что хочет ее не только целовать. У него уже не было никого два месяца. С Пенелопой он не хотел торопить события, боялся, что она не так его поймет. Но теперь даже не представлял, сколько времени сможет продержаться с такими поцелуями. Придется вечерами надолго занимать ванную комнату.       — Я люблю тебя, — сказал Джеймс ей прямо в глаза, когда они подошли к двери гостиной Когтеврана.       — И я люблю тебя, — ответила Пенелопа.       Джеймс вновь прикоснулся к ее губам. В отличие от их первого поцелуя, в котором было столько страсти и желания, второй получился очень нежным и чувственным.       — Поехали ко мне на каникулы, — предложил ей Джеймс. — Я хочу познакомить тебя с родителями.       — А как же Ал? — спросила Пенелопа. — Я не хочу быть раздражающим фактором. Не хочу создавать напряжение, особенно в праздники. Вы должны все обсудить и попробовать помириться. Тем более, мы с родителями едем навестить бабушку во Францию.       — Тогда на пасхальные каникулы, — не сдавался Джеймс. — Обещаю, все будет решено к этому моменту.       — Ладно, — Пенелопа поднялась на носочки и чмокнула его в губы. — Я буду скучать.       — Я тоже, — выдохнул Джеймс, не представляя, как выдержит эту неделю каникул без нее.