Война во время мира

      Джеймс Сириус Поттер       — Тебя можно на ночь не ждать? — усмехнулся Фред, смотря на то, как Джеймс собирается в Хогсмид.       — Не знаю, посмотрим, — неопределенно пожал плечами Джеймс.       Он для себя решил, что не будет давить на Пенелопу. Он видел по ней, что она хочет близости с ним не меньше. Но пока ей было сложно. Джеймс надеялся, что после новости о том, что с ее бывшим покончено, она расслабится. Он надеялся, что больше не будет тех страхов. Хотя понимал, что ей все это дается не так просто.       После того, как она показала ему свой живот, Джеймс осознал, насколько она работает с собой и всей этой ситуацией. Он не представлял, сколько моральных сил ей стоило потратить, чтобы решиться на это. Ему было приятно, что она доверяет ему. Только ему. И настолько сильно.       Он даже думал, как можно ей помочь. Конечно, он понимал, что полностью эти шрамы не вылечить. Урон, нанесенный волшебными растениями, не так просто снять. Однако Джеймс был уверен, что он сможет найти способ хоть немного помочь ей. Она ведь настолько боялась кому-то рассказать о случившемся, что и не пыталась узнать, что можно с этим сделать. На следующем уроке травологии Джим решил аккуратно расспросить профессора Лонгботтома.       Но в душе Джеймса была надежда, что романтический распылитель в воздухе на таких вечеринках у Слизнорта сыграет ему на руку. Она уже была почти готова. С каждым днем Джеймс все больше позволял себе ее трогать, и она не сопротивлялась. Вчера, когда они лежали на кровати у Джеймса, он даже проник рукой под ее футболку, поглаживая ребра, но стараясь не дотрагиваться до живота. Требовалось лишь чуть больше ее расслабить.       И Джеймс придумал для нее особое свидание. Он хотел в этот день выполнять все ее желания и капризы. Ему хотелось задарить ее подарками. Он хотел каждым подарочком показать ей свою безграничную любовь к ней.       — А ты так и будешь весь день здесь сидеть? — спросил Джеймс, переведя стрелки на кузена. — Позвал бы кого-нибудь. Так, пообщаться.       — Джим, мы же уже это обсуждали, — вздохнул Фред. — Я все понимаю. Но прошло слишком мало времени. Я не могу пока…       — Ладно, извини, — сказал Джеймс. — Кстати, мне кажется, что ты нравишься Николь.       — С чего такие выводы? — фыркнул Фред. — По-моему, после того случая ночью она меня ненавидит.       — Брось, — покачал головой Джеймс. — Я бы тоже злился, если бы на меня пять лишних дежурств повесили. Но как она на тебя смотрит…       — Иди уже, — Фред старался избавиться от кузена.       Джеймс вышел из спальни. В гостиной было много народу, старшекурсники встречались и парочками отправлялись в Хогсмид. На диване возле камина сидели Лили и Деннис и что-то обсуждали.       — Не дают развлекаться? — Джеймс сел рядом с ними.       — Да Хогсмид то ладно, мы и тут погуляем, — сказал Деннис.       — А вот к Слизнорту я бы хотела, — Лили надула губки.       — Рано вам еще к нему, — Джеймс расплылся в улыбке, предвкушая вечер.       — А правда, что там в воздух добавляют романтический порошок? — спросила Лили.       — Правда, — усмехнулся Джеймс. — Извините, но мне пора.       Он увидел, как Роза выходит из гостиной. Он хотел узнать у нее одну вещь.       — К Малфою спешишь? — спросил он у кузины, догнав.       — Да, — Роза расплылась в улыбке. — Сказал, что приготовил какой-то сюрприз.       Джеймс улыбнулся. Видимо, не просто так Скорпиус у него спрашивал про ход в пещеру. Это и было тем самым сюрпризом. Хотя он не представлял, как они пройдут через дементора.       — Ты знаешь? — Роза посмотрела на него.       — Только место, — ответил Джеймс, подумав, что Пенелопу можно будет тоже туда сводить в один из дней. — Тебе понравится. Скорпиус вообще тебя чувствует очень хорошо.       — Да, — Роза улыбнулась, чуть покраснев.       — Слушай, можно вопрос? — Джеймс хотел поговорить с Розой на одну тему, которая последние два дня стала его волновать. — На прошлую вечеринку Слизнорта Пенелопа же с Алом ходила?       — Да, — кивнула Роза. — Но они ходили как друзья.       — Как друзья на эту вечеринку можно прийти, — нахмурился Джеймс. — А вот уйти сложнее. Вся эта романтика в воздухе. Омела.       — Ты думаешь, что у них с Алом что-то было? — удивилась Роза. — Ты чего. Она бы тебе сказала. Да и Ал бы вел себя по другому, если бы они… хотя бы целовались.       — Да, наверное, ты права, — вздохнул Джеймс.       — Забавно, — хихикнула Роза. — Ал ее к тебе ревновал, а теперь ты будешь? Она любит тебя.       Джеймс не сомневался в этом. Он бы никогда и не подумал, что у них с Алом могло что-то быть, пока не вспомнил об этой романтической атмосфере и как она влияет на парочки. Практически никто не может удержаться от ее воздействия. Но, значит, Пенелопа смогла. Потому что с Альбусом у них, действительно, ничего не было. Но это было плохо для Джеймса. Если на нее не действовала та атмосфера, то и сегодня на это можно не рассчитывать. Они дошли до вестибюля.       — Увидимся у Слизнорта, может быть, — сказала она Джеймсу и, махнув на прощание, подошла к Скорпиусу.       Джеймс наблюдал, как Роза дарит Скорпиусу подарок, но ему вдруг закрыли глаза. Джеймс обернулся и увидел одну из своих бывших.       — Ты что делаешь? — удивился Джеймс.       — Думала, может, мы прогуляемся? — улыбнулась Каролина.       — Ты в своем уме? — Джеймс начинал злиться. — У меня девушка есть. И я ее жду.       — Ну я же лучше, — она положила свою руку ему на плечо и начала его поглаживать. — А со мной еще будет и незабываемая ночь.       Джеймс скинул ее руку. После одного из последних разговоров с Ноттом, он понял, что тому откуда-то известно, что Пенелопа ему не дает. И, казалось, он собрал всех его бывших и объявил им об этом. Ему практически не давали проходу. Большинство, на счастье Джеймса, подходили к нему, когда Пенелопы не было рядом. Те, что были смелее, прямо при ней бросали на него свои томные взгляды. А самые смелые в открытую предлагали себя.       Джеймс видел, что Пенелопу это напрягает. Хоть она и старалась делать вид, что ее это не волнует. Джеймс не знал, стоит ли им обсуждать эту тему.       — Иди отсюда подальше, — сказал ей Джеймс.       Она ушла, а прямо за ней стояла Пенелопа.       — Бедная девушка, — посмотрела она ей вслед. — Что ж ты ей отказал?       Джеймс не понимал, Пенелопа шутит или это сарказм.       — Наверное, потому, что люблю только тебя, и ты об этом знаешь? — Джеймс попытался улыбнуться и понять ее настроение.       — Знаю, — Пенелопа тоже улыбнулась и поцеловала его. — Пошли?       Они шли среди всей толпы в деревню. Джеймс надеялся, что на вечеринке никому не снесет голову, и на него никто не набросится с поцелуями, как Элиза.       — Слушай, я не знаю, чья эта шутка, — Джеймс решил все же поговорить об этом. — Но они мне все тогда не были нужны, а сейчас тем более. Я не знаю, почему они стали меня атаковать.       — Джим, все нормально, — сказала Пенелопа.       — Ну я же вижу, что тебя это волнует, — настаивал Джеймс. — Мне самому все это неприятно. Представляю, каково тебе…       — Я приняла твое прошлое, когда согласилась быть с тобой, — Пенелопа посмотрела ему в глаза. — А, значит, приняла и возможные последствия. Ты тоже принял мое прошлое. И тоже страдаешь от этого.       — Я не страдаю, — пытался доказать обратное Джеймс.       — Страдаешь, — утвердительно сказала она. — И больше всего страдает твоя команда.       — Давай сменим тему, — Джеймс поцеловал ее. — У меня сегодня для тебя большая программа. В каждом магазине тебе нужно выбрать себе подарок.       — Зачем в каждом то? — удивилась Пенелопа.       Но противостоять Джеймсу она не смогла. В «Сладком королевстве» Джеймс накупил ей сладостей, в магазине «Все для квиддича» набор по уходу за метлой, в «Зонко» всю специальную коллекцию к сегодняшнему празднику. В «Трех метлах» им даже пришлось занять два столика, чтобы разместить все покупки.       Однако, как и боялся Джеймс, его бывшие не давали ему проходу. Они постоянно подходили к ним, намекали на близость. У Джеймса даже закончились цензурные выражения, чтобы посылать их куда подальше.       — Пойдем отсюда, — после очередной не выдержал Джеймс, и они отправились в замок.       Когда они вошли в комнату Пенелопы, Джеймс положил все ее подарки на кровать. Внезапно в комнате возник домовик. В его маленьких руках было два огромных мешка.       — Мистер Поттер, мисс Легран, — прохрипел он. — Это ваши валентинки.       Он вручил им мешки и трансгрессировал.       — Мне то откуда столько? — удивилась Пенелопа, открывая мешок и доставая одну за одной. — «Самой красивой девушке Хогвартса», «Я люблю тебя», «Я тону в твоих глазах».       Джеймс начинал выходить из себя. В глубине души он понимал, что это тоже все подстроено, но ревность брала в нем верх. Он не хотел, чтобы кроме него кто-то любил ее, тонул в ее глазах, считал самой красивой.       Джеймс достал волшебную палочку и сжег эти два мешка, не открывая даже свой.       — Я зайду за тобой в семь, — он поцеловал Пенелопу и вышел из ее комнаты.              Все три часа, что у них были на подготовку к вечеринке, Джеймс рассказывал Фреду об этом сумасшествии, которое достигало своего пика.       — Мы вроде мозгом понимаем, что это чья-то глупая шутка, — Джеймс расхаживал по комнате. — Но все равно это создает напряжение между нами.       — Поверь, на вечеринке у Слизнорта от него ничего не останется, — заверил его Фред. — В такой романтичной атмосфере.       — Я боюсь, что она на нее не влияет, — вздохнул Джеймс. — Она же в тот раз была с Алом. И ничего у них не было.       — Может потому, что она в него не была влюблена? — предположил Фред.       В Джеймса это вселило надежду. Действительно, было бы странно, если бы эти чары действовали на всех. Видимо, они чувствовали родственные души и помогали только настоящим влюбленным.       В семь вечера Джеймс ждал Пенелопу около ее гостиной. Она опаздывала. Уже все когтевранцы вышли и направились к подземельям. А ее до сих пор не было. Джеймс уже начал волноваться. Вдруг, она больше не хочет мириться с его прошлым. Вдруг, этот день был для нее показательным. Вдруг, он сегодня дал ей повод.       Но спустя десять минут она вышла. Джеймс открыл рот от изумления. Верхний слой ее волос был собран в хвост и затянут в тугой пучок. Но нижний слой растекался по плечам, закрывая ее руки, грудь, а сзади опускался даже ниже талии. Джеймс забыл, как дышать, моргать, соображать. Одними глазами он осмотрел ее платье. Оно было тоже черного цвета, как и ее волосы. Платье состояло из трех уровней, каждый из которых заканчивался бахромой. Сверху были лишь тонкие бретельки и достаточно открытый вырез, но волосы все закрывали.       — Извини, что опоздала, — она явно наслаждалась его реакцией. — Давно не делала других причесок.       — Ты великолепна, — Джеймс откашлялся, чтобы вновь обрести дар речи.       — Ты тоже, — она оглядела его. — Люблю, когда ты в белой рубашке.       Джеймс особо не заморачивался со своим видом. Он надел белую рубашку и черные джинсы. По цветовой гамме они смотрелись как единое целое.       — Пойдем? — Джеймс взял ее за руку и повел в подземелья.       Как только они вошли, казалось, все обратили на них внимание. Парни смотрели на Пенелопу, не отводя взгляда. Но Джеймс этого и не замечал. Он сам не замечал ничего, кроме нее. С каждым днем она становилась для него все прекраснее.       Они заняли один из столиков в самом углу. Джеймс надеялся, что хотя бы тут им никто не будет мешать.       — У меня есть для тебя подарок, — сказал Джеймс, присаживаясь рядом с ней.       — Ты же мне уже кучу всего сегодня подарил, — удивилась Пенелопа. — Мой подарок, кстати, тебя ждет в твоей спальне. Он большой, поэтому я попросила домовиков доставить тебе. Ты об этом последнее время мечтал.       Джеймс улыбнулся. Он догадывался, что это может быть. Он просил научить его французскому. Хотел, чтобы он смог говорить с ней о любви на языке любви.       — Утренние подарки были так, милые приятности, — сказал Джеймс, запуская руку в карман. — Этот самый важный.       Он достал браслет. На этом браслете красовалось сердечко, внутри которого были переплетены буквы «J» и «P».       — Как красиво, — сказала Пенелопа, надевая его на руку. — Спасибо.       Она с чувством поцеловала Джеймса и вновь принялась осматривать подарок.       — Он не совсем обычный, — пояснил Джеймс. — Он связан с одной вещью, которая всегда будет при мне. Если тебе будет грозить опасность, ты просто должна с букв убрать сердечко. И я это узнаю. Моя вещь даже покажет твое местоположение в замке.       — Вот значит почему я стану свободней, — усмехнулась Пенелопа. — Теперь мне можно передвигаться одной?       — Можно, но все равно осторожно, — Джеймс снова поцеловал ее. — И если что, знаешь как позвать меня.       Они пошли танцевать. На Джеймса уже повлиял этот распылитель романтики, поэтому он ничего не соображал.       — А омела правда так на влюбленных действует? — спросила Пенелопа, смотря в ту сторону. — Я ни разу не пробовала.       — Сейчас исправим, — Джеймс потащил ее в темный угол.       Он надеялся, что в темноте, когда он ее не будет видеть, он сможет лучше соображать и сможет контролировать себя. Но он совсем забыл про запах, который тоже сносил ему голову.       Джеймсу казалось, что прошли как минимум сутки. Оторваться от ее губ, волос, тела было невозможно. Пенелопа первая прервала поцелуй.       — У меня для тебя есть еще один сюрприз, — прошептала ему на ухо Пенелопа. — Только нужно закрыть тебе глаза.       Она за руку вывела его из угла с омелой, и они направились на выход. Пенелопа развязала его галстук и повязала на глаза. Они долго шли по лестницам, что Джеймс уже сбился со счету, на каком они этаже.       — Пришли, — сказала Пенелопа, сняв с него галстук.       Джеймс осмотрелся. Они были в Выручай-комнате.       Пенелопа подошла к нему, впившись губами и начав расстегивать его рубашку. Джеймс совсем потерял рассудок.       — Ты… ты серьезно? — он с огромным трудом оторвался от нее и посмотрел ей в глаза.       — Я хочу тебя, — просто сказала она, улыбнувшись.       Пенелопа продолжила расстегивать его рубашку с того места, где он ее прервал. Джеймс не мог поверить в происходящее. Он немного пришел в себя, когда его рубашка оказалась на полу, а Пенелопа крепко обняла его, прижав к себе.       Джеймс наклонился к ней, начав с чувством целовать ее. Руки с талии перешли на спину и потянули молнию платья. Оно слетело и оказалось на полу, создав компанию рубашке.       Поттер быстро снял с ее волос резинку, полностью давая волосам свободу. Они упали на ее спину. Как он давно мечтал увидеть ее такой.       Джеймс чуть отошел, смотря на нее. На ней было очень красивое черное кружевное белье. «Она давно это планировала, — подумал Джеймс, вновь любуясь ее телом». Джеймс легко поднял ее, она обвила его тело ногами. Своим телом Джеймс чувствовал каждый шрамик на ее теле, из-за чего ему хотелось все больше защищать ее от этого опасного мира. Он лишь сильнее прижал ее к себе, продолжая целовать и получать удовольствие от ее пальцев в своих волосах. Поттер аккуратно положил ее на кровать.       Он лег рядом с ней, со страстью целуя и прижимая к себе. Она проводила своими пальчиками по его телу, заставляя сердце биться чаще. Джеймс уже по привычке провел по ее ребрам и впервые опустил руку на живот. Она на секунду отстранилась от него, посмотрев в глаза.       — Тебе не больно? — спросил Джеймс, опасаясь, что прикосновения к шрамам вызывают у нее боль.       — Не больно, — ответила Пенелопа. — А тебе это…       Но Джеймс не дал ей договорить эту глупость, вновь с чувством целуя. Он переместил свой поцелуй на шею, а руку с живота на бедро. Пенелопа стала дышать чаще, тело чуть напряглось. Джеймс перевел руку обратно на спину и легким движением пальцев расстегнул на ней бюстгальтер.       Пенелопа потянулась к ремню на его джинсах. Спустя несколько секунд оба были в одних трусах и смотрели друг на друга горящими глазами.       Пенелопа вновь притянула его лицо к себе и начала целовать, требуя продолжения. Джеймс одной рукой прикасался к ее щеке, а вторую положил на грудь, начав большим пальцем водить по ее соску. Сквозь поцелуй Пенелопа издала тихий стон, а на Джеймса вновь накатила волна возбуждения.       Джеймс оторвался от ее губ, провел дорожку из поцелуев по ее шее и ключице и начал целовать ее грудь. Пенелопа выгибалась ему навстречу, запускала пальцы в его волосы. Ее дыхание учащалось, на щеках появился румянец.       Тем временем рука Джеймса уже добралась до границы трусов. Вернувшись к ее губам, Джеймс запустил туда свою руку. Пенелопа инстинктивно сжала ноги, зажав руку Джеймса, и отстранилась от него.       — Все хорошо, — прошептал ей на ухо Джим. — Расслабься. Тебе не будет больно, обещаю.       Пенелопа кивнула и расслабила ноги. Джеймс стал аккуратно водить пальцами, лаская ее. С каждым его движением Пенелопа все больше расслаблялась, выгибалась навстречу его руке. С каждым его движением ее дыхание все больше учащалось, она сжала простынку. Джеймс продолжал работать рукой, не забывая покрывать все ее тело поцелуями.       Джеймс сам уже терпел из последних сил, но он знал, что для начала нужно, чтобы она на физическом уровне привыкла к его поцелуям, рукам, не ассоциировала ни с чем другим. Джеймс видел, как от его прикосновений по ее коже распространяются мурашки.       Джеймс запустил в нее два пальца, Пенелопа снова выдохнула в перемешку со стоном, но уже не зажалась. Джеймс с удовольствием наблюдал, как она закусывает нижнюю губу, как трогает его тело, цепляется за его шею. Наконец, он почувствовал, как ее тело полностью расслабилось.       Пенелопа притянула его, целуя. Джеймс быстро снял с нее и с себя остатки одежды. Откинув назад ее волосы, Джеймс вошел в нее. В этот раз Пенелопа не сдерживала себя и издала громкий стон, сильнее прогнувшись.       Джеймс начал двигаться быстрее, проникая в нее все глубже, заставляя все больше выгибаться. Джеймс требовательно целовал ее шею, губы. С каждым движением она стонала все больше, цепляясь в его спину, обвивая его тело ногами.       Джеймс чувствовал, как ее мышцы начинают сокращаться. Он еще больше ускорил темп.       — Джеймс, — прошептала она, поцарапав ногтями спину, и обмякла.       Джеймс тоже в это же мгновение испытал то самое удовольствие, которое, казалось, не испытывал никогда. Он продолжал лежать на ней, уткнувшись в шею, пытаясь успокоиться и насладиться ее запахом. Он чувствовал, как бьется ее сердце, чувствовал ее дыхание, приходящее в норму.       Джеймс посмотрел ей в глаза.       — Я так тебя люблю, Джейми, — прошептала она, целуя.       Они лежали в объятиях друг друга. Джеймс никак не мог оставить свои ощущения, будто это у него было впервые. Но можно было и так сказать. Он впервые понял, что такое не просто секс, а именно занятие любовью. Казалось, Пенелопа думала тоже самое.       В этот вечер им больше не были нужны слова.              Джеймс проснулся и сразу растянулся в улыбке. Пенелопа закинула на него одну ногу, а руку положила на его живот. Спящая в его рубашке она была самым прекрасным созданием. Джеймс аккуратно провел рукой по ее волосам, убирая их с ее лица. Тут она зашевелилась. Джеймс быстро закрыл глаза, но улыбка во всю ширину его выдавала.       Пенелопа прижалась к его губам и легла на него.       — Я знаю, что ты не спишь, — усмехнулась она, продолжая покрывать все лицо поцелуями.       Джеймс открыл глаза, и прижал ее к себе.       — Мы на уроки не опоздаем? — спустя десять минут она отстранилась от него.       — Давай никуда не пойдем, — простонал Джеймс. — Тем более, у тебя нет первого урока.       — Зато у тебя МакГонагалл, — сказала она, слезая с него и садясь рядом.       — Вот дьявол, — выругался Джеймс, посмотрев на часы. — Но у нас еще есть полчаса до завтрака.       Джеймс стал расстегивать на ней свою же рубашку.       — Нам еще надо переодеться, — сказала Пенелопа, чуть отстраняясь от него. — Я же не пойду в этом платье.       — Ты забываешь, где мы находимся, — сказал Джеймс и указал на диван, на котором уже появилась их школьная форма, а потом добавил. — Но волосы ты сегодня оставишь распущенными.       Он повалил ее обратно на кровать, нависая над ней.       — Спасибо тебе, Джеймс, — прошептала она, смотря своими синими полными счастья, любви и спокойствия глазами. — Еще в начале года я не могла представить, что…       — Тссс, — Джеймс нежно поцеловал ее. — Теперь все будет только так. Никакой боли и никаких страданий. Только нежность и любовь. Ты мне веришь?       Пенелопа вместо ответа потянулась за своей палочкой. Она взглянула на Джеймса, и из палочки вылетело голубое пламя, которое превратилось в изящного лебедя.