Не будите спящего дракона

- Сев, родной мой, ну почему ты решил, что мистер Смит коновал и шарлатан. И ты сам знаешь, что он преисполнен только самыми лучшими намерениями. – Гарри гладил супруга по плечу, стараясь успокоить. - Потому, что он такой и есть, ну и что, что он колдомедик высшей категории. Много ты знаешь случаев мужской беременности? Не знаешь? Правильно! Потому, что их не было! А этот мистер Cмит ведет себя… я не знаю, как будто каждый день у него мужчина вынашивает ребенка. Достал со своими советами – зельевар почти забытым движением, скрестил руки на груди и выставил подбородок, ни дать ни взять – ужас подземелий. Данная демонстрация не имела успеха, потому что у Гарри давно выработался иммунитет, он потерся о щеку гневного супруга, поцеловал сжатые губы и примирительно произнес: - Успокойся, родной, ну пожалуйста! Не нравится этот, наймем другого. - Ты не слушаешь меня, да?- взревел Северус, - тут никто не подойдет, потому, что никто с этим не сталкивался! - Родной мой, но ведь нужно, чтобы кто-то следил, как развиваются дети, и как вы переносите свое состояние, а с этим мистер Смит вполне справляется, - Гарри постарался, чтобы его голос был предельно убедительным. - Он меня трогает! – неожиданно плаксиво, заявил зельевар, - а у него холодные руки, а потом, он запрещает мне заниматься наукой. Этот коновал решил, будто я могу навредить ребенку. Будто я не знаю, что может ему навредить, а что нет. - Тут он и, правда, загнул! Я поговорю с ним. А ты потерпи немножко. Не надо все-таки было швыряться в него подушками. Он очень расстроился. У него вообще жизнь не сахар. Он доктор, а на острове никто не болеет, а эльфы его к детям не подпускают, да и нет там ни травм, ни простуд. Вот он на вас и оттягивается. Но он ведь счастлив, что может помочь! Ты и сам знаешь! Зельевар сник, вполне осознавая, что Гарри прав. И ему даже стало чуточку стыдно за свое поведение и он, заглянув в обеспокоенные глаза Гарри, мрачно кивнул и неохотно сказал: - Ну, хорошо. Но извиняться я не буду, так и знай! - И не надо, мой хороший, я сам. Ты подожди, сейчас я его позову, он послушает сердечко у малыша, померяет давление, ну и все остальное что нужно, и все, ладно? – обрадовался Гарри. - И пусть руки согреет! – уже на пороге настиг его упрямый возглас зельевара. Гарри и не подозревал, что на него свалится столько проблем в связи с новым состоянием мужей. Если Люциус очень серьезно относился к своему состоянию и подолгу беседовал с врачом, вникая в самые мелкие и незначительные детали, часами обсуждая меры против растяжек и особенности лечебной физкультуры для беременных, то Северус… Каждое свидание с доктором превращалось в нешуточное противостояние и скандал. Хорошо, что доктор, горя профессиональным энтузиазмом, относился к закидонам пациента философски, обвиняя в приступах гнева гормональную нестабильность. С грехом пополам и этот осмотр был закончен, и можно было еще на неделю забыть об этой проблеме. А вечером они полетят вместе, как всегда. Это началось еще полгода назад, когда Люциуса начал мучить токсикоз. Не по утрам, как у женщин, а вечерами. Его рвало, голова кружилась, и Гарри предложил ему полетать и проветриться. Они обнялись втроем и белоснежный дракон о трех головах, взлетел в вечернее небо. Это было незабываемо. Ну, во-первых, Гарри на собственной шкуре смог ощутить все прелести состояния мужа, а во-вторых, уже через несколько минут полета неприятные симптомы исчезали, и ничего не отвлекало дракона от радости единения и полета. С тех пор, они летали всегда. Чаще всего над морем, но иногда совмещая приятное с полезным, и в другие страны. В конце января, побывали в Китае. Любили друг друга в золотом дворце на белой пирамиде, купались в горячих священных источниках. Китайские маги готовы были их на руках носить, но не слишком докучали своим вниманием и на прощание подарили Северусу какие-то редкие шелковые свитки с рецептами. Культура и наука этой страны произвели на зельевара неизгладимое впечатление, и он всерьез принялся за изучение китайского языка, варил зелья по новым рецептам и осваивал основы акупунктуры. Люциус же продолжал рулить. Хотя жизнь на острове протекала спокойно, но дел и без этого было очень много: бюрократическая переписка с правительствами разных стран, выдача виз, разрешений и прочее, приводило его в восторг. Он занимался управлением страной, не просто с удовольствием – с упоением. И, надо сказать, делал это хорошо. Если бы в Британии был такой министр, то они давно уже никаких бед не знали. Когда Сириуса Блэка все-таки отстранили от преподавания в школе, потому что он, по мнению эльфов, недостаточно ответственен и серьезен, именно Люциус предложил ему заняться гостиничным бизнесом и помог возвести целый комплекс зданий на побережье. И очень скоро отдых на острове Дракона стал очень модным и престижным местом. Сюда предпочитали прибывать молодожены со всего мира, чтобы провести медовый месяц. И собственное издательство Гермионе и Драко создать помог Люциус. Он успевал всюду и везде, гордо неся свой животик, как будто в его положении не было ничего необычного. А Гарри заканчивал учебу в школе, заботился о семье, и пока не знал, чем займется в жизни. И еще… в последнее время его стал донимать звук, ни звук, плач, ни плач, а что-то такое, вроде ощущения чьего-то навязчивого присутствия. Он оставил Северуса разбираться в очередном шелковом свитке с зубодробительном текстом на китайском, а сам вышел на берег моря. Он сосредоточился на своем ощущении, отрешаясь от всего остального. Он ухватил, как тоненькую ниточку направление, и обратясь, полетел на звук. Он приземлился на противоположном берегу и с удивлением огляделся. Раньше тут был пустынный каменистый берег, мрачный и неприглядный, а теперь здесь появился целый поселок. Каминный зал для прибытия, домики гоблинов обслуживающих паром, кафешка, небольшой филиал банка и автобусная остановка для «Ночного рыцаря». И все ухоженное, новенькое. Гарри поежился, несмотря на раннюю весну на острове было по-прежнему тепло, а здесь дул холодный ветер. Он снова сосредоточился, и его внимание привлекла выбивающаяся из общего состояния ухоженности статуя. Она изображала, по-видимому, Мерлина, но выглядела неопрятно с облезшей местами позолотой. Голова великого волшебника была засижена птицами, но именно она являлась причиной беспокойства Дракона. И тут Гарри понял. И что за звук он ощущает и странные уклончивые ответы супругов о судьбе Дамблдора: - Ну, здравствуйте многоуважаемый. Не знал, что вы здесь обретаетесь, а то бы я раньше вас посетил, - одним движением кисти он очистил от птичьего помета и позолоты голову статуи, и тут же услышал в своей голове беззвучный шепот: - Мальчик мой, я знаю, что свет еще не совсем оставил твою душу, отпусти меня. Ибо то, что твои клевреты сотворили со мной ужасно и бесчеловечно! - Да неужели? Вас мучает голод и холод? И вы всерьез считаете, что вам хуже, чем тем, кого вы обрекли безвинно на страдания? - Я боролся за всех! За добро, за свет! - Я сейчас заплачу, светоч вы наш! Надо бы вас оставить здесь навечно, может быть со временем до вас чего-нибудь дошло, но я не хочу, чтобы мои дети родились в мире, где есть такая гадость. Прощайте директор! Я думаю, вас ждет веселое посмертие. Вы ведь даже и не поняли, что у вас была уникальная возможность раскаяться, вы ведь так любили поговорить об этом! Гарри отвернулся от памятника Мерлину и его просто не стало. Дракон - он потому и Дракон, что ему подвластна магия желания. Он не захотел терпеть эту мразь рядом с собой и его не стало. - Ты понимаешь, что оказал ему великую услугу? – послышался голос любимого зельевара, который вместе с Люцем, уже некоторое время наблюдал за своим юным мужем. -Да плевать, он мне мешал своими воплями, - мрачно ответил Гарри, - а вы-то как здесь оказались? - Ты слишком громко переживал. И нам стало интересно, что могло взволновать нашего дракончика, - флегматично пожал плечами Люциус. - Не расстраивайся, малыш, ведь все могло быть по другому, - шепнул Северус ему на ушко, - если бы у директора получилось, я наверняка бы погиб от рук Воландеморта. - А я закончил бы свои дни в тюрьме, - подхватил Люциус. - А я по вашей логике, победил, женился бы на Джинни и работал в аврорате, - хмыкнул юноша. - Так бы все и было, если бы один упрямый гриффиндорец не разбудил бы дракона! - Да я и не хотел его будить, это вышло случайно! - А я говорю не о нем. То, что ты его разбудил действительно случайность, я говорю о тебе. Ты разбудил дракона в себе, а вот это – только твоя заслуга, малыш. Все трое, не сговариваясь, обнялись, и к облакам рванул, блистая, сказочный дракон. Воздух пел под его крыльями, свет играл на его чешуе, и у всех кто мог это видеть, в душе поднималась уверенность, что пока он в облаках играет это чудо, все будет хорошо. -