Не будите спящего дракона

Гарри с тревогой посмотрел на медика и еще раз спросил: - Ну, неужели ничего нельзя сделать? Мистер Смит устало потер лицо и сказал; - Ребенок просится наружу, а родовые пути формируются очень медленно, но боюсь мужчине не выдержать родовых мук. Он на это не рассчитан. - А операцию, доктор, ну если ребенка вырезать из… - Он находится в магической полости, боюсь ни одному скальпелю ее не взять. - Ну как же так! Он не может умереть, доктор! Я не могу позволить ему этого. Северус, иди за мной, - отчаявшийся гриффиндорец с трудом, но поднимает почти бессознательное тело Люциуса и тащит на балкон, или выступ без перил, с которого они обычно отправлялись в полет по вечерам, - сюда, ко мне! Северус неловко из-за большого живота обнимает Гарри с Люцем и на выступе, хоть и не сразу, возникает дракон. - У, еее , как же больно-то, - средняя голова принимается облизывать длинным языком левую голову. - Гарри, что ты собираешься делать? – голос Северуса собран и сух. - Я собираюсь рожать вместо Люца! - Может это и выход. Вспомни, что бубнил этот коновал от науки, дыхание и все такое, и постарайся сосредоточиться на том, чего ты хочешь. Я точно знаю, у тебя получится! Они принимаются дышать часто-часто как учил их Смит, но постоянно сбиваются, потому, что даже разделенная на троих, боль была невероятно сильная. - О, Мерлин! Если женщины терпят такое каждый раз, то им не то что памятник, им каждой по храму надо ставить и молиться там об их здоровье! - простонал зельевар, почти теряя сознание от боли. - Северус, соберись, нам надо на землю, на травку. Полетели. Белоснежный дракон плавно опустился на газон перед дворцом. К нему бежали люди и эльфы. - Вот ты мне скажи, Северус, почему самые интимные моменты нашей жизни такие публичные. Я в следующий раз билеты буду продавать. Хоть разбогатею, – пошутил сквозь слезы Гарри. - Дракон он и в Африке Дракон. Ты и так неприлично богат. Так что дыши и делай уже что-нибудь, а то опять станешь одноголовым, или безголовым, что в твоем случае, одно и то же, - уже проскрипел, а не сказал Северус. - Если ты ворчишь, значит все не так плохо! ААААААААААААААА….. – все свои силы, всю свою надежду на лучшее, всю свою любовь, вместе с диким ревом, Гарри направил на желание родить. - АААААААААААА, мамочка!!! - Еще немножечко, еще разик! – это уже мистер Смит обретающийся где-то возле хвоста. - ААААААААА! – облегчение огромное как мир навалилось на Дракона, вместе с тем, как его тело покинуло голубенькое яйцо, почти в полтора фута в диаметре. Пока Дракон пребывал в эйфории, лежа на травке, распластанный как гигантский лягушонок, вокруг творилось невообразимое: Газон очень коротко постриженный, в мгновение вырос и покрылся совершенно незнакомыми цветами, в небе метались фениксы и другие пернатые, оглушая окрестности невообразимыми трелями, а на травке прыгали и обнимались люди и эльфы. Двое эльфов аккуратно принесли яйцо и положили перед Драконом. И Гарри откуда-то знал, что надо сделать, он дохнул на него огнем, легонечко. Яйцо пошло трещинами и развалилось на две части. В каждой половинке трепыхался маленький дракончик. - И как теперь узнать который тут мой? – подал голос Люциус. - А никак, наверное, оба наши! – гордо ответил Гарри. - У моего, будет талант к зельям, я думаю, - сказал зельевар рассматривая новорожденных. На месте где лежал дракон, снова встали три мага. Люц, не глядя, трансформировал свою больничную рубашку в цивильную одежду и подошел к детям. - Иди к папочке, малыш, - и как только он дотронулся до дракончика, тот сразу стал ребенком, который выглядел месяцев на шесть, - это мальчик- воскликнул он восторженно. Северус взял второго: - Это тоже мальчик. Гарри! У нас получилось! - лицо зельевара озарила нежная улыбка. - Только мне кажется, что новорожденные дети выглядят как-то иначе. И почему они дракончики, дракон-то должен быть один, насколько я понял? – озадаченно протянул Люц. - Это Поттер делал, Люц!!! Ты понимаешь! А для него у природы свои законы! Зельевар держал на руках своего сына, глядел в его чистые, ясные глазки, ощущал его живую тяжесть и земля под его ногами, стала такой маленькой-маленькой, по сравнению с счастьем переполнявшим его: - Здравствуй, маленький дракон, я твой папа!