Молодой Господин

Чонгук смотрел на Тэхёна, прямо в глаза. Почему этот парень такой красивый? Густые ресницы, родинка под правым веком. По всему лицу были эти родинки. Даже без косметики этот юноша был невероятен, Чон не мог оторвать взгляда. — Возьми меня, — всё ещё умолял Чонгук, цепляясь пальцами за ткань ханбока слуги. Тэхён боролся внутри себя. Чон Чонгук срывал ему голову, он заставлял все здравые мысли улетучиваться. Ким смотрел на него и не мог не думать о нём. В такие моменты он и сам думал, почему император так жесток по отношению к Чонгуку. Он прекрасен. Он соблазнителен. И запретен. Тэхёну нельзя касаться его, но он касается, нельзя поддаваться его чарам, но он поддаётся. — Прошу, — шептал Чонгук, прогибаясь в спине, подаваясь навстречу рукам слуги, который запускал горячие ладони по бёдрами медленно, вклинивался между худых ног. Чон долгое время сидел на диетах, чтобы иметь такое худое тело, он желал быть достойным императора, а сейчас отдавал свою невинность слуге. — Господин… — Тэхён опустил голову вниз и перенёс одну из рук под ткань своей одежды. — Вы ведь невинны. Я не должен. — Император никогда не возжелает меня, так какая разница? Ким сцепил зубы и зажмурился. Он предаёт Юнги. И бросил бы он эту затею, отказал бы, если бы Чонгук не подтолкнул. Господин поднялся на локтях и увлёк слугу в поцелуй, сперва нежный, но касание становилось всё настойчивее, два тела прижимались друг к другу всё ближе. Всего миг и они сорвались, накинулись друг на друга, словно голодные звери. Тяжёлое дыхание наполнило комнату. Чонгук, никогда не знавший до этого ласки, был слишком голоден, чтобы остановиться, а Тэхён, не видевший подобной бурной, даже немного дикой страсти ранее, почти дрожал от желания. Голос постанывающего Чонгука звенел в голове, они кусали друг другу губы, они ощущали свободу и безнаказанность. Тэхён впервые позволял себе столько. С Юнги он был сдержан и покорен, но не с Чонгуком. — Вам будет больно и неприятно, Господин, — предупредил Тэхён, нависнув сверху. — Я готов к этому, давай же, — молил Чонгук. Тэхён толкнулся бёдрами и услышал сдавленное мычание. Чонгук прикрывал свой рот ладонью. Из глаз текли слёзы, всё было так, как говорил слуга. Больно. — Ещё, — шептал Чонгук. Тэхён медленно погружался в юное тело и думал лишь о том, насколько приятно было Юнги делать то же самое с ним. — Обними меня, — просил Чонгук. Тэхён потянулся руками к парню, чтобы обхватить того за спину и крепко прижать к себе. Удивительно, но возбуждённый Чонгук был куда покладистее и нежнее того горделивого грубияна. Это был прелестный юноша невероятной красоты, его сладкий голос пронизывал насквозь, его хотелось обнимать, хотелось вплетать свои пальцы в его роскошные волосы. — Мне хорошо, Тэхён… Я хочу, чтобы ты был грубее со мной… — Господин… — Сейчас ты мой Господин. Я твой слуга. Тэхён краснел всем лицом. Чонгук вёл себя так странно. Что это у него за прихоти такие? Господин любит, когда его подчиняют? Ким в одну секунду сжал волосы Чона и оттянул те немного, чтобы впиться губами в шею. Комната залилась сладким стоном. Тэхён двигался грубее, он заставлял хныкать, содрогаться, его хозяин с каждым движением их тел становился всё нежнее и беззащитнее. Чувствовать власть было потрясающе. Что-то невероятное… — Да, я твой Господин, Чонгук, — бормотал низким, бархатным голосом Тэхён в самое ухо. Чон задыхался, прогибался в шее и старался сдерживать свой голос, ведь если он будет слишком громким, сюда может кто-нибудь заглянуть. Тэхён выполнял свою роль великолепно, не имея опыта того, кто находится сверху, он с лёгкостью принимал эту роль на себя и действительно вёл себя, как Господин. И Чонгук не мог на его месте представить императора. Нет, не император, а слуга со слипшейся чёлкой на лбу, зачаровывающим взглядом и сильными натруженными руками. Тэхён действительно прекрасен. Ким не щадил своего Господина, он был груб, а в ответ получал ластящегося потерянного юношу, с которым он совершал страшное. Вся та честь и достоинство, которое Молодой Господин хранил для императора, досталась ему, безродному слуге. Его ждёт кара. А Чонгука ничего в этом замке не ждёт. Несчастный, совершенно чужой и никому не нужный, он прижимался и плавился под руками того, кого не должен был. Темп возростал, Чонгук дрожал, он трогательно жмурился и обнимал широкую спину слуги. Тэхён поднял лицо парня и коснулся губ того, поймав глубокий вздох. — Скажи, Чонгук, кто твой Господин? — Вы. Вы мой Господин. — Молодец, ты получишь свою награду. Чонгук пискнул и прижался ещё ближе. Ему хорошо. Ему невероятно. — Я буду послушным… Приказывайте мне, прошу. Я выполню всё, — шептал парень. Тэхён совершил последний толчок, вжавшись в тело ослабевшего в его руках Господина. — Я приказываю тебе, Чонгук, — тон голоса парня был серьёзным, он оглаживал длинные волосы и бормотал в самое ухо, — больше никогда не плакать из-за императора. Он не достоин твоих слёз, он никогда тебя не полюбит, слышишь? И ещё кое-что. Он собирается тебя держать в этой клетке, рядом с собой. Не ведись. Для тебя это будет сущим адом, если ты действительно что-то к нему чувствуешь. Беги, Чонгук, ты никому здесь не нужен. Слова Тэхёна резали как ножом по сердцу. Чонгук никому тут не нужен. И даже Тэхёну. Даже жалкому слуге он никто. Ким отстранился от тела Господина и заглянул тому в глаза. — Вы ведь выполните мой приказ? Чонгук дышал медленно. Он почти и не дышал вовсе. Эти глаза, невероятные, глубокие… Он сейчас тонул в них. И сердцу так больно… Что же это? *** Тэхён не смел скрывать случившееся от Господина, к Мин Юнги он шёл с повинной. Он знал, чего ждать от ярости императора. Только казни. Ничего иного он не заслуживает. Предал Юнги, обесчестил его любовника. — Я так ждал тебя, — крепко обхватил руками император. Тэхён выскользнул из объятий и, чуть оттолкнув, сел перед Господином на колени. Он не имеет больше права быть любимым Юнги, и он должен это знать. — Ты чего? Вставай, я не понимаю тебя… — Я совершил страшное. — Что ты сделал? — Господин, я достоин смерти. — Прекрати! — прикрикнул Юнги. Тэхён сжал пальцы в кулак и сглотнул. Как же сложно говорить. — Я предал Вас, Господин… Я воспользовался слабостью Чон Чонгука и взял его силой. Пожалуйста, убейте меня. — Я тебе не верю, вставай, ты лжёшь, — мотал головой Юнги, пытаясь поднять парня с пола. — Нет, это правда, — поднял голову вверх Тэхён, — я сделал это с Чонгуком. Я принудил его к акту. По щекам императора катились слёзы. Всегда сильный и не позволяющий себе эмоций, он сейчас плакал. И всему виной какой-то жалкий слуга. — Ты ведь не хотел этого, верно? — сел напротив парня Юнги. — Я хотел этого. Я понимал, что делаю. И я признаю свою вину целиком и полностью. Прошу, убейте меня. Своим же оружием. — На рассвете тебя казнят, если ты того желаешь, — холодно произнёс Юнги, поднявшись с пола. — Я не позволю тебе умереть от моих рук. Наказание для Тэхёна. Он никогда не умрёт от рук своего Господина. Это расплата. Юнги поспешно вышел за пределы покоев и зажал рот ладонью. Слёзы лились сами, он был не в силах их остановить. Как он может убить его? Он трус, самый настоящий. Ему ненавистна одна только мысль о том, что его горячо любимый Тэхён будет истекать кровью в его собственных руках. Какой-то ужасный кошмар. Юнги хотелось, чтобы утро никогда не наступило.