Все хотят Темного Лорда

      — Гермиона, ты в порядке?       Мистер Грейнджер прищуривается на солнце, разглядывая дочь. Небольшой желтый шарик отскакивает от края стола и падает на землю. Гермиона крепче обхватывает пальцами ракетку и поджимает губы. Она вновь пропустила свой удар.       — Да, просто задумалась.       — У тебя проблемы в школе?       Она наклоняется и пытается поймать мячик. Яркий-яркий, как солнечная капля. Такой же ослепляющий. Несколько раз он выскакивает из ее руки, но в конце концов Гермиона его ловит. Сжимает крепко, что, кажется, появляется небольшая вмятина.       Только она не обращает внимания, поворачиваясь к отцу. Они играют в малый теннис, он еще любит называть его пинг-понгом. Такое странное, непривычное, невкусное название, оседающее на языке.       Они очень часто играют, пока мама занимается растениями. У Грейнджеров небольшой садик, где они поставили стол и качели под тенью дерева. Отец ей улыбается. Он в ней уверен, он уверен, что она чудесная, хорошая и правильная.       — Ты такая правильная, Гермиона.       Какое ужасное оказывается слово! Вылетевшее однажды из уст Реддла, оно стало плохим, черным, кошмарным. Он выплюнул его с сарказмом, с иронией, он, староста, уделил внимание ей, обычной четверокурсснице. Выплюнул и рассмеялся, а у нее на душе остался осадок.       Это не было похвалой, нет, это было упреком. Они стояли возле часов факультета, наблюдая за сверкающими камнями. Гриффиндор побеждал. Реддл улыбался, хотя изредка его улыбка дергалась, грозясь стать оскалом.       Его однокурсники посмеялись, а другие девушки недовольно поморщились, перед тем как отвернуться и уйти с гордо вздернутыми головами.       Они давно забыли об этой стычке, но Гермиона прокручивала ее раз за разом в воспоминаниях, удивляясь его наглости и своему молчанию. Почему она ничего не ответила, почему не ушла? Почему она осталась, глядя на него с еле видной усмешкой?       Насмешливой. И это, кажется, оскорбило намного сильнее второго места Слизерина. Над ним насмехалась девчонка.       — Все в порядке, папа. Я просто задумалась, ничего больше.       Она улыбается мистеру Грейнджеру и пасует. Яркий мячик отскакивает от яркой голубой поверхности дважды, как и положено по правилам, а потом летит обратно. Отец отбивает его такой же яркой красной стороной ракетки.       Все краски сада, дома, мира, жизни очень яркие. Гермиона морщится, готовясь отбить шарик, но вновь промахивается. Ракетка рассекает воздух, а капля солнца улетает в траву под тихий смех мамы.       — Ты слабая и зависимая от чужого мнения. Маленькая отличница, нашедшая себе применение в библиотеке.       О, каким же противным ей казался этот семикурссник. Зазнавшийся, кичившийся своим значком старосты, не оставивший без внимания их редкие встречи. Гермиона тогда горделиво вздернула нос и молча прошествовала мимо.       Разговаривала ли она с ним когда-нибудь?       Нет. Она смеялась с друзьями, парировала высказывания Паркинсон и Малфоя, но в присутствии Реддла всегда молчала. Это было даже традицией: не смотреть прямо в глаза, игнорировать какие-то высказывания, насмешливо улыбаться и не уходить первой.       Бывало, он ее даже хвалил, когда настроение позволяло.       Засиживаясь в библиотеке, готовясь к своим экзаменам, он изредка бросал на Гермиону долгие взгляды, усмехаясь своим мыслям. Тогда он не казался надоедливым, становясь обычным учеником с обычными проблемами. И она, подумать только, она, Гермиона Грейнджер, строптивая и гордая отличница, улыбалась ему. Не насмешливо, а тепло.       Он усмехался в ответ, кивал, приветствуя, а потом углублялся в книги.       — Тебе стоит научиться строить отношения с людьми. Поверь, талантливые волшебницы нужны везде.       Гермиона поднимает мячик и растягивает губы в виноватой улыбке. Отец щурится, готовясь отбить ее удар.       Солнечный блик скачет по столу, перелетает сетку и летит обратно после его точного удара. Гермиона крепче сжимает ручку ракетки и отбивает. В этот раз не промахивается, и мячик скачет обратно, пока отец бросает какую-то шутку.       На душе легко. Она совсем скоро едет в Хогвартс, совсем скоро заканчиваются каникулы, и совсем скоро она вновь сможет вступить в молчаливую перепалку с Реддлом.       Он ей даже нравится. Совсем немного, чуть-чуть, как единственный, кто готов воспринимать ее настоящую. Чтобы он не говорил, Гермиона знает, что он давно разглядел ее истинную сущность, а сейчас просто играл.       Они оба играли.       Она вновь отбивает шарик, и он летит к отцу, яркая зеленая трава сверкает на солнце, а Гермиона улыбается.