Все хотят Темного Лорда

      — Ри-та, — с улыбкой шепчет он и поднимает на нее взгляд.       Девушка замирает возле двери, цепляясь пальцами за деревянный косяк и медленно сглатывая. Вторая рука тут же вздергивается к полотенцу, еле закрепленному на мокром теле.       — Сэр? — тихо шепчет она.       У него в руках ее черновики, исписанные, перечеркнутые, подпаленные. На одном из пергаментов красуется огромное чернильное пятно, но ему, кажется, совсем оно не мешает.       — Зачем же ты оставляешь дверь открытой? В особенности в такое неспокойное время? — насмешливо продолжает он вибрирующим голосом, от которого мурашки табуном бегут по обнаженной коже.       Дверь была заперта, а вокруг дома установлены несколько защитных чар. Только ему это совсем не помешало.       — Что вам нужно? — делая глубокий вздох, она вздергивает голову и старается смотреть прямо, побарывая страх, волнами накатывающий из глубины организма.       Он чуть склоняет голову к плечу и стучит пальцем по столу.       Тук-тук-тук, небольшая пауза и повторение. Слишком ритмично. Это сбивает с толку и до чертиков сильно нервирует.       — Ты пробовала писать сказки, дорогая? — наконец, он прекращает, тихо говоря и отбрасывая в камин, возле стола, ее пергаменты.       Огонь тут же принимается сжирать их, не щадя ни одну буковку, ни одну строчку. А она только и может, что стоять рядом и смотреть, не в силах сделать что-либо. Смотреть, как горит ее творчество, как горит ее собственная частичка.       — Нет.       — Тебе стоит попробовать.       Он отрывает мутный взор от огня и делает к ней несколько шагов. От такого взгляда страшно. От такого взгляда хочется спрятаться, вжаться в стену, превратиться в маленькую-маленькую девочку и закрыть голову руками.       Рита и сейчас готова спрятать лицо в ладонях. Но это не поможет. Это его не прогонит, лишь развеселит. Чужой страх доставляет ему слишком сильное удовольствие.       — Я приму к сведению, — голос, в отличие от ее внутреннего состояния, звучит так же уверенно, как и всегда.       У нее внутри есть стержень. И сейчас пришло самое время им воспользоваться.       Он останавливается прямо перед ней, насмешливо смотрит сверху вниз и проводит кончиками пальцев по вьющимся кудряшкам, медленно опуская руку на щеку, шею, задерживая ее на артерии и даря очередную очаровательную улыбку.       Только сейчас такая улыбка кажется намного более страшной, чем обычно.       — Ты ведь боишься меня, дорогая?       — Разве у меня есть выбор?       Ему нравится такой ответ, об этом говорят сверкнувшие огоньки в глубине черных глаз. Рита втягивает в себя воздух и выпрямляется, стараясь сильнее вжаться в стену. Он снова затеял очередную игру, а у нее уже голова идет кругом.       Рука соскальзывает ниже и замирает возле полотенца, синие ворсинки щекочут его пальцы, но он не двигается. Смотрит ей в лицо, ожидая любой реакции, но она не шевелится, даря в ответ точно такой же самодовольный взгляд. Рита уверена, что она ему не нравится.       Но вот ее желание оставаться наравне или даже выше, он считает интересным. А это пугает.       Он в ожидании смотрит на нее, и почему-то Рита опускает свои руки, позволяя полотенцу упасть на пол. На его губах появляется довольная усмешка, но взгляд все также упирается ей в лицо. Глаза в глаза.       — Обнажая свое тело, ты не открываешь душу.       — Вы не делаете ничего из этого, — не остается в долгу она и вздергивает подбородок еще выше. — Но я ведь вас не упрекаю.       Он легко кивает и приближает свое лицо к ее, продолжая более тихо:       — Я тебя не упрекал. Но готова ли ты вести обычный диалог?       — А вы? Если обычным диалогом зовется то, что вы врываетесь в мой дом и сжигаете мои черновики, то нет, не готова.       — Я хочу предложить тебе работу.       — Мне это нужно? — она вздергивает светлые брови и закусывает губу, внимательно следя за мужчиной.       Тот все так же улыбается, что становится немного не по себе. Но Рита задавливает это чувство, ни одной черточкой не показывая, что ей что-то не нравится.       — Решай сама, — отзывается он, ставя в тупик. — Я даю тебе минуту на размышления.       Как бы в доказательство своих слов, он резко отворачивается и отходит на несколько шагов, вздергивая руку и глядя на часы. Черный ремешок сливается с рубашкой. Рита сглатывает и прикрывает глаза, отрываясь от стены.       Ей больше не холодно.       — Сколько платите?       — Будешь жить, ни в чем себе не отказывая, — все так же улыбаясь, отзывается он. И чувство собственной победы так и сквозит в голосе.       Ее ответ уже известен обоим, и его огласка просто не требуется.       Он вздыхает и разворачивается, вновь приближаясь, только уже к двери, возле которой она замерла. Больше не глядя на нее, направляется к выходу, темные кудри блестят в полутьме комнаты.       И только поравнявшись с ней, он замирает, глядя все так же перед собой.       — Я надеюсь, что не узнаю о таком методе переговоров с кем-то другим, — тихо произносит он и покидает помещение, а Рита только и может, что вновь привалиться к стене и сползти по ней.       На шее будто затягивается невидимый ошейник, больно сдавливающий глотку.