Все хотят Темного Лорда

      — Ну, чего ты хочешь, грязнокровочка? — он цепко держит ее подбородок в руках, сжимает длинными паучьими пальцами и рассматривает заплывшие глаза, наполненные ненавистью. Она сочится из всей сущности Гермионы, перерабатывается из страха перед ним и тянется пульсирующими жилами от боли, на которую он раз за разом обрекает ее.       У грязнокровочки не расчесанные кучерявые волосы, в которых путается его семейное кольцо. Он делает ей больно, освобождая руку, но девочка совершенно не реагирует, словно даже не чувствует потягиваний в коже, его грубого движения, когда надоедает возиться. И не видит летящих на пол вырванных прядей.       На окровавленном лице читается лишь одно желание — убить его.       Волдеморт всегда любил такую игру, в одни ворота. Когда у тебя вся власть, мощь, сила, когда ты можешь засыпать рядом с противником, зная, что он не сможет причинить тебе вред. И с явно-сквозящей насмешкой наблюдать, как искривляются разбитые губы при каждом поцелуе, как под кожу вбивается привязанность к таким отношениям.       Зависимость от боли и жестокости с его стороны. Темный Лорд знает, что может делать с телом Гермионы все, что угодно. Она — тряпичная кукла в его руках, легкая, дешевая и совсем-совсем-совсем не нужная. Один раз тыкнуть иголкой ни туда — она рассыплется темным песком у его ног. Глаза станут стеклянными и безжизненными.       Смерть вытянет всю силу ненависти из ее слабого тела.       Волдеморт играет со смертью, как с давней противницей. Он постоянно тянет в ее костлявые руки Гермиону, но резко вырывает, когда та уже пытается спрятать девчонку за темным балдахином. Он прижимает грязнокровку к себе и целует в затылок, слушая, как бьется напуганное сердце в редкие минуты нежности с его стороны.       Сращивает ее сахарные кости и убирает гематомы, скрывая царапины за слоем заклинаний.       Боль, издевательство, ненормальность таких отношений. Адреналин в крови от близости смерти, молча наблюдающей за ним, осуждающе хмурящейся. Он смеется ей в лицо и швыряет Гермиону в стену, вдыхает ее тихую ярость вместе с завтраком и заедает криком из боли твердый ужин.       А ночью засыпает на соседней подушке. Девчонка еще ни раз пытается его убить. Швыряется вазами, сталкивает с лестниц, подливает яд в напитки. Однажды она даже смогла перерубить его змею и подать к столу, но сама чуть не поплатилась за это.       Его месть жестока. Хриплый смех Гермионы, пока она выплевывает сгустки крови — сладкая мелодия для его разума. Одурманивающая, расслабляющая. И каждая ее неудачная попытка освобождения — новое доказательство его могущества. Правило его постоянного выживания.       Только меч Гриффиндора, входящий под белую кожу слишком резко в порыве наказания — досадная неожиданность, исключение. Склизкая кровь, бегущая из раны — странное наблюдение. Крики Гермионы, когда она раз за разом вонзает в него изляпанное алыми пятнами острие, пока капли стекают по ее лицу и пачкают тело — безумная картина.       Адреналин под кожей зашкаливает. Волдеморт ласково проводит ладонью по ее щеке и откидывается на спину с тихим стоном. Черный потолок падает на него, опускается резко, вырубая. И кольцо на пальце зажигается ярким зеленым огнем во тьме ночи его сознания.       Гермиона, пошатываясь, зажимая оставленную им рану в боку, сбегает босиком по лестнице поместья, ревет и вырывается плененной птичкой на свободу. Только она не понимает, что ее попытка вновь неудачна. Острые прутья более большой золотой клетки вонзаются шипами в ослабленное тельце.       А Волдеморт в это время открывает красные глаза.