Все хотят Темного Лорда

      Том. Он — Том, талантливый волшебник, очаровательный юноша и умный староста. Он?       Он — Том, брошенный матерью, не желавшей бороться за жизнь и оставившей его на пороге приюта, вечно одинокий и недоступный, прекрасная статуя Аполлона где-то в заснеженных горах. Он?       Он — Том, проводящий большую часть времени в гостиной Слизерина или библиотеке, изучающий древние фолианты и тратящий все небольшие средства на книги. Впитывающий под кожу строчки теории о темной магии и заглатывающий страницу за страницей. Стремящийся к знаниям и абсолютной силе. Он?       Он — Том, выжигающий на своей коже древние руны и взметающий внутри смерч из отпущенной на волю магии, свободный и вновь принадлежащий сам себе, жизни, своему существу. Обыгравший смерть во второй раз и со смехом разорвавший себя на еще одну часть, дарующую ему долгожданную и такую сладкую на вкус безопасность, струящуюся по его коже теплыми каплями и обматывающую органы в склизкую пленку, окрашенную кровью в благородный красный. Он?       Он — Том, поджигающий свечи на расчерченной на полу пентаграмме. Проливший невинную кровь жертвы, принесший подаяние чему-то великому и темному, обитающему в каждом человеке и вступающему в постоянную борьбу с душой, желая взять верх. Встал на колени в покорном жесте перед собственной тьмой, разрушая все барьеры и прикрывая бледные веки, покрытые тонкими нитями светло-голубых вен. Он?       Он — Том, упрямый волшебник, держащий палочку всегда наготове рядом с пальцами, а на языке крутящий несколько сильных проклятий. Носящий в карманах быстро-убивающие яды, а на шее — пузырек с мучительным зельем, вскрывающим жилы и вспарывающим кожу изнутри разломанными и изуродованными костями. Он?       Он — Том, возвращающийся к запрещенной литературе из месяца в месяц, собирающий долгие тягучие дни нужные ингредиенты для сохранения здравого рассудка. Желающий перехитрить в этой безумной игре самого дьявола и уверенный в собственной победе. Вновь и вновь возвращающийся к продумыванию плана, убирающий лишние детали и обводящий в кружок самое важное. Он?       Он — Том, безумец в истинной его сути, помешавшийся на одной идее, увиденной далеко в школе. Готовый продать за нее кусочек своей души и посвятить этому плану целую жизнь. Одержимый, чокнутый, сверкая маниакально глазами, он шепчет заветные слова на латыни и очерчивает вокруг себя купол защитного пространства. Дом воет, старые деревянные ставни гулко хлопают, а единственная уцелевшая люстра давно покинутого особняка опасливо качается, звеня дорогими камнями, покрытыми бурыми пятнами крови. Он — новый гость этого проклятого места, сильный противник и серьезно настроенный темный маг. Он?       Он — Том, чувствующий привкус железа на языке, облизывающий тонкие губы и расчерчивающий лицо темной краской давно забытых ритуалов. Вырезающий на своей коже острым лезвием кинжала старинные буквы и видящий в своей тени напротив рогатое чудище, остановившееся за спиной. Раскрытые темные крылья, покрытые тянущейся упругой кожей. Они обнимают его силуэт и очерчивают контуры. Угрожающе подрагивают на холоде промозглой осени. А он даже не боится, не содрогается и не оглядывается резко, дабы даровать монстру искрящийся взгляд.       Он — Том, медленно поворачивающийся к самому дьяволу и продолжающий удерживать на лице маску спокойствия, ни одной черточкой не показывающий своего удивления, когда видит девушку. Она молодая и красивая, бледный свет луны стелется по ее мягкой коже, словно родное платье, золотистые локоны ниспадают на темные крылья и привычно огибают изгибы пышущего жизнью лица. Только глаза ее, зеленые-зеленые, затянуты ледяной пленкой смерти, пронзающей насквозь.       Он — Том, встающий с колен и с улыбкой смотрящий, как она тянет к нему белоснежную руку, но натыкается на барьер, непривычный для такого рода ритуалов. Он — Том, подготовившийся и все распланировавший, пошедший на огромную авантюру, просто желая обмануть дьявола и заполучить частичку спрятанного у него внутри за железными цепями темного могущества. Он?       Он — Том, чье превосходство светится в темных зрачках, огибает острые скулы и кружится с разорванной душой в безумной пляске на грани Ада и жизни. Выводящий из ума, продумывающий хитроумные планы и горящий невозможными идеями. Он раздвигает границы разумного и кивает головой потустороннему существу в приветственном жесте. Они на равных.       Он — Том, прямо смотрящий в глаза девушке, чувствующий ее равномерное дыхание и наклоняющий голову, чтобы не терять зрительного контакта. Она низенькая, но от нее прямо несет силой, только есть в этом что-то странное. Словно сила не ее, а подаренная, прилепленная умелой рукой к ее сердцу и намертво пришитая. Он ощущает это, склоняет голову к плечу, внимательно наблюдая за большими зрачками, оглядывающими пространство вокруг, с некой долей иронии замечающими недоступность новой жертвы.       — Что ты хочешь, смертный? — приоткрывает она рот, и Том, готовый услышать хриплый шепот, либо тяжелый голос бытия, с удивлением отмечает высокий и несколько детский тон, широкую улыбку на розоватых губах и бледное мерцание ее кожи вокруг глаз. — Зачем взываешь к нам, зачем молишь подняться из Преисподней, когда сам боишься даже руку протянуть?       Она нагло обходит его купол и запрыгивает на стол позади, складывая ногу на ногу. Том оборачивается с животрепещущим интересом, облизывает пересохшие губы и делает завороженно шаг к ней. Небольшой, подступая к самой границе, но не пересекая черту, сохраняющую все части его души при нем, сложенные здесь в предметах отцов основателей, прямо у его ног.       — Я хочу сделку на равных условиях, — четко произносит он дьяволице. А она в ответ заливается звонким хохотом. Комната, в которой они находятся, медленно наполняется темной аурой, за окнами сгущается туман, и холод пропитывает человеческое нутро Тома насквозь. Он вслушивается в ее смех напряженно, в любой момент ожидая действий, атак, шипения, хотя бы чего-то. Но девушка продолжает восседать на пыльной деревянной поверхности, не страшась запачкать белоснежное платье.       — И что же ты готов за нее отдать? — спрашивает она мелодично. — Наша цена велика.       — Душа — не так уж и много, — сдержанно улыбается он в ответ. — Тем более, для вас.       Дьяволица вновь ухмыляется, но уже более раскованно и свободно. Глаза ее медленно наполняются кровью, свечи, расставленные вокруг него, приобретают красный оттенок, и на стенах пляшут тени несуществующих в реальности, которую видит Том, чудовищ, но проживающих совсем рядом, прямо под его ногами. Они пришли за своей королевой, чья улыбка медленно превращалась в оскал.       А та свободно отбросила золотистые локоны за спину и вытянула длинную ногу.       — Мне твоя прогнившая душа и даром не нужна, — вибрирующим и почему-то быстро опускающимся, пугающим, рычащим, уже не своим голосом произнесла она. — А вот мой мужчина такие экземпляры в своей коллекции очень любит.       Том моргает, не до конца осознавая ее слова. Девушка вдруг резко оказывается перед ним, нос к носу, совсем близко. В его куполе. Задирает светлую голову и хитро подмигивает. Крылья ее безвольными костями опадают на землю, опрокидывая свечи. Глаза заполнены кроваво-красным, и отражается в них сама тьма.       Огонь вспыхивает вокруг них, чудища выходят из своих теней и заводят безумный хоровод в настоящем мире. Выпущенные Томом из долгого заточения, они вновь разносят проклятый дом, сжигают оставшиеся портреты и сдергивают хрустальную люстру. Разбивают ее на тысячи осколков и перекидывают их друг другу, плавят в огне и подносят к куполу, протыкая его и руша.       А девушка, уже больше не принадлежащая себе, вмещающая внутри самого дьявола, говорящего ее ртом, управляющего ее телом, хватает Тома за руку и когтем чертит свой узор, даруя ему желаемое.       Он — Волдеморт, тьма наполняет нити его вен и прожигает оставшуюся душу, струится вместе с его кровью и приливает к мозгу. Это он.       И новые глаза смотрят на мир, готовый пасть к его ногам.