Сборник легенд (спойлеров) «"Langeweile"»

***

В тот день в библиотеку заглянул юноша, до боли похожий на нашего прошлого учителя немецкого. Такой же высокий, худощавый (даже ещё худее), светловолосый, с длинной шеей. Он посмотрел на меня… Я не мог оторвать взгляд от его широко распахнутых глаз, от губ «бантиком» и от ярко выраженных скул. Он заметил!.. И… улыбнулся. Мне. Я тоже улыбнулся. Я же вежливый. А он бумажный, Гюнтер. Не распускай слюни.

***

Никогда раньше не был в этой библиотеке. Я любил читать, мне это от отца досталось. А суперсильный интерес к поэзии — от мамы. Кстати о родителях… Мы накануне поссорились, что случалось довольно редко. Поэтому-то я и хотел развеяться, посидеть в тихой пыльной библиотеке. Один… Товарищ библиотекарь, если бы Вы продолжили, не моргая, смотреть на меня, то обязательно просверлили бы во мне дыру. Ах так! Ха-ха, Господи Создатель! Он слишком милый. Полный, кучерявый, в очках и строгой одежде. Я улыбнулся. Но решил, что нужно это прекращать, пока не умудрился в него влюбиться. Ушел искать интересующие меня книги.

***

Когда он ушёл, я смог прийти в себя. О, Красно-зеленый! Что это было? Мои щеки стали огненными, зубы сами кусали губы в кровь, я не контролировал себя. Я просто изголодался по вниманию в этой сраной библиотеке, вот и все. Я пожелал, чтобы он не побоялся прийти ещё раз… И это случилось. Когда я в следующий раз явился на работу (через два дня), он был здесь. Сидел за одним из столиков. Я понаблюдал за ним. Мирно, размеренно дыша, он увлечённо что-то читал. Кончик его немаленького, но очень миловидного носа, подрагивал, реснички трепетали. Казалось, что он не замечал ничего, кроме строчек и мелькающих букв. Аккуратно длинными тонкими пальцами поправив прядь осветленных волос, перевернул страничку… Обычно в мою смену никто так не сидел… Меня здесь почему-то остерегались. Да, если бы кто-то взглянул на мои ладони, не только остерегаться бы начал. Но как иначе? Все во славу Создателя.   Мне очень хотелось познакомиться с тобой, юноша. Очень хотелось. И я себе не простил бы, если бы упустил возможность. Но решил воспользоваться ею позже.

***

Я умолчал о «знакомстве» с этим прекрасным библиотекарем. Узнал его график работы и приходил только в его смену, чтобы из-под книги наблюдать за ним. Мне так повезло, что это заведение не пользовалось особым успехом, так как никто не мешал созерцать его за работой. Через неделю моей слежки я все же решился подойти. — Извините, — я посмотрел на его бейджик, — Герр Фишер, в этой библиотеке не найдётся сочинений… Штайнера? Я уже несколько библиотек оббегал и не нашёл ни одной книги. Увлекаюсь оккультизмом… — Я тоже, какое совпадение! Можете звать меня Гюнтер, — он протянул мне перебинтованную ладонь, которую я аккуратно, чтобы не причинить боли, пожал. Не то ли это, о чем я думаю?.. — Вы наш постоянный посетитель, часто Вас вижу. Что очень странно, так как в мою смену меньше всего читателей в зале. Один, если быть точным, — Гюнтер очаровательно, но грустно улыбнулся. — Знаете, здесь Штайнера нет, и не было в общем-то. Но у меня дома завалялся томик… — Извините, я не хожу в гости к малознакомым, прошу понять. Но Вы внушаете доверие. Может, в людном месте встретимся?.. — Ха-ха, — Боги, его смех прекрасен, — боитесь? Не переживайте, если Вам удобнее, мы встретимся… в кафе? Хотите? — Хочу.

***

Мы подружились. Стали чаще встречаться в парках, кафе, кино, торговых центрах… — Гюнтер, — начал он однажды, — помните, в день нашего знакомства я отказался прийти к Вам, дабы почитать Штайнера? То есть, Вы и не предлагали, я сразу сказал, что остерегаюсь. Простите, я не хотел Вас обидеть. Вы мне нравитесь, я не думаю, что Вы плохой человек. Послушайте, можем ли мы… уединиться, если так можно сказать? — Боже, я покраснел до корней волос. — Ой, Винценц, это же замечательно! — моему счастью не было предела. — Вот мой адрес.

***

Да, я боялся немного идти к нему. Но я также питал невообразимый интерес к его персоне. И сможет ли он объяснить это гнетущее ощущение вечного наблюдения? Будто за мной кто-то смотрит. Ха, наверное, я просто сумасшедший, и у меня мания преследования… Я в очередной раз остался один дома. Через день мы должны были встретиться с моим дорогим другом. Что я вообще о нем знаю? Что он идеальный собеседник? Может, он и вовсе сектант? Вот я прихожу к нему домой, а там… Куча народу в белых и чёрных мантиях. Мой Гюнтер говорит: «Братья и сестры! В ниши ряды сегодня вступит Винценц Лоренц!», — закрывает дверь, и толкает меня в центр зала. В нем было что-то странное. Но мне это нравилось. Очень нравилось. А может, он маньяк? И бинты на его руке — ни что иное, как попытки скрыть раны от укусов жертв?..  Бедный маленький Винц, ты влип. Но я для себя знал одно: кем бы он ни был, он умный, интеллигентный и красивый. А его полнота ему к лицу. Мы такие разные… Я же тощий уродец с большим носом! Весь в отца! Почему мой отец, прекрасный образованный и добрый человек, выглядит, как задрот? А я выглядел, как он, только ещё хуже?.. Вообще я любил своих родителей. И Эрику. Она, конечно, чокнутая патриотка, но отличная сестра. А мама… Будто печальный образ. Любящая, тихая и скромная внутри, но каменная и жёсткая снаружи. Характером я весь в неё. Иногда хотелось упасть к кому-нибудь сильному на плечо и отдохнуть от своих тщетных попыток быть кем угодно, но не собой. И поплакать. Пореветь. Чтобы этот человек меня гладил. И не считал меня жалким. Да, такому человеку я не только время, я бы жизнь отдал. И умер бы в его крепких объятьях.

***

С прошлого жертвоприношения рука не заживала и очень болела. Так ещё и дома царил беспорядок и воняло гарью. И я собрался звать сюда Винца. Да, что ты со мной делаешь, я ведь решил раз в сто лет убраться… Как много пыли, книг, свечей, пепла. Эх, мне это все было так дорого… Но ты дороже, поэтому… Я надеялся, что эта встреча, свидание, если можно так выразиться, сблизит нас и… Мы перейдём на «ты». Мы были знакомы довольно давно, месяц, но обращались друг к другу на «Вы». Непорядок. Убраться было решено только в гостиной, а комнату закрыть для посещения. Звонок в дверь… Я в свитере и штанах подлетел к двери. Даже переодеться не успел. — Здравствуйте, Винценц, проходите, — я приглашаю его соответствующим жестом. — Здравствуйте, Гюнтер. У Вас довольно уютно. Вы любите «Наполеон»? — Да. — Значит, будем пить чай!

***

Ах, эти долгие разговоры с ним! В людных местах он вёл себя сдержанно, но когда мы остались вдвоём, он стал настоящим, открытым. Его остроумные шутки и любопытные догадки! Я был удивлён, так как не увидел ни сектантов, ни алтаря, ни чего-либо ещё. — Послушайте… Я могу доверять Вам? — с надеждой спросил я и взял его за руку. — Да, я надёжнее могилы. — Гюнтер… — я сжал его ладонь и почувствовал, как сердце забилось чаще. Блять. — Я кое-что чувствую… Нет, надеюсь, он не подумал, что это «что-то» связано с моим отношением к нему… -Я будто физически чувствую на себе чей-то пристальный взгляд. Нет, не подумайте, я не… — Я тоже его чувствую, — он накрыл мою ладонь своей свободной. — Невозможно определить, откуда он, и сколько конкретно глаз тебя пожирают. — Да! — я прижал к груди его руку, — Слышите, как бьётся сердце? От одних разговоров об этом повышается давление, кружится голова и учащается сердцебиение. — И у меня. Винценц, милый, Вы правда это чувствуете? — Да, я не стал бы врать. Я слышу смешки и голоса, исходящие непонятно откуда. Мне почему-то кажется, что все, кто меня окружают — роботы, марионетки. Я думаю, что Вы единственный, кто может это объяснить. — Я могу, дорогой мой, могу! Мы все — заложники красно-зелёных игр, мы пахнем крахмалом и электричеством. От нас веет вымыслом. Мы — персонажи книги. Я был в замешательстве. Как же так… — То есть, эти взгляды — это читатели?.. — Выходит, что так. Я прошу Вас не пугаться. Пока я приношу жертву Создателю, мы будем жить, наша история пишется! Я не хотел показывать это, но Вы должны знать. Я сопоставил все факты и понял, что Гюнтер прав. Гюнтер был прав. — Вы что-то сказали про жертвы… Поэтому у Вас руки забинтованы? — Да. Я слишком сильно порезался, когда… Это слишком жестоко для Ваших светлых ушей, — он убрал прядь волос за ухо и погладил по щеке. — Вы не заслуживаете это выслушивать. — Гюнтер. — Да? — Возьми меня… в свой культ.