Сладкая музыка в темноте

После полуночи звукозаписывающая студия будто выпадала из реальности — тишина, которая в обычные часы никогда не водилась в лекционных залах, наполняла пространство странным, потусторонним ощущением. Яркий студенческий центр со знакомыми лицами учащихся становился тусклым и пустым, словно в фильме ужасов, где двери с похожими на глаза окнами, коридоры расползались в стороны и отбрасывали тёмные пятна на пол. По коридору пронеслась, улюлюкая и крича, группа первокурсников, напившихся в разгар ознакомительной недели, но через несколько секунд в здании вновь воцарилась тишина. Намджун привык к таким полуночным коридорам за время своего первого года работы на студенческом радио в смену с двух до четырёх утра. Юнги по-прежнему работал с полуночи до часу пару раз в неделю. В последние дни лета кампус всё ещё пустовал, обычные смены на радио сократились, и Намджун с Юнги засиживались в студии до раннего утра, натачивая свои голосовые связки для приличного радио звучания. Юнги и сам по себе мог казаться призраком, что каждый час крался от радио будки до торгового автомата, бормоча что-то себе под нос, или вампиром, судя по тому, как черты его лица терялись в сидящем на высоком сиденье силуэте, обрисованном сиянием экранов, когда парень крутился в кресле. Кендрик Ламар звучал из стереосистемы. Наушники соскользнули с одного уха Юнги, когда тот повернулся лицом к низкому дивану, на котором растянулся Намджун. — Не думал, что тебе нравятся альфы, — сказал он с ухмылкой. Намджун потёр лоб и проворчал. — Ладно, извини, извини, я же сказал, что не буду над тобой смеяться. Просто… первокурсник? — Он сейчас на втором. Юнги кивнул, поворачиваясь обратно к пульту. Песня подошла к концу, и Юнги нажал кнопку включения эфира, чтобы произнести в микрофон название последней песни и название следующей. Зазвучала песня Поста Малона, и Юнги резко развернулся на стуле. — Значит, тебе нравятся альфы. Ничего страшного. Что цепляет? Запах? — Мне не нравятся альфы, — сказал Намджун. — Альфы меня не возбуждают. Я сказал, что Чонгук горяч. Ну, скажем, физически привлекателен. Вот и всё. И дело определённо не в запахе. Скорее наоборот — надо его перетерпеть. Юнги пожал плечами. — Тэхёну запахи нравятся. — Тэхён — омега. Ему-то они должны нравиться. Юнги задумался, затем достал свой телефон и начал листать что-то. Намджун скучал по этим моментам всё лето: бездельничать с Юнги в звуковой будке, глядя в высокие от пола до потолка окна, выходящие в коридор, и чувствовать себя наполовину музейным экспонатом, а наполовину — будто сидя в школьной диспетчерской, одновременно наблюдая за происходящим и будучи объектом наблюдения, словно в тихом месте рядом с быстрым школьным течением из потока менее двух тысяч учеников. Он подождал, пока Юнги закончит то, чем он там занимался, и продолжит своё суждение, которое и так было достаточно неприятно просто услышать, мол Намджун считает младшенького их группы сексуальным. Он мог бы обрисовать картину побольше, всю картину недели после выпускных экзаменов, когда в кампусе остались только Чонгук и Намджун; обрисовать одну последнюю полупьяную ночь в комнате Намджуна, когда запах костра Чонгука был так близко, ощущался у него на коленях, на языке. — Кук приезжает завтра, — сказал Юнги. — И Сокджин тоже. Ты же знаешь, что тебе нужно убраться из дома часов на пять, как только он приедет, верно? Прошло два месяца с тех пор, как у меня в заднице последний раз был член, и я собираюсь быть громким. — Чёрт возьми, Юнги, — выдохнул Намджун. — Ты всегда можешь остаться, если хочешь. У тебя ведь есть наушники с шумоподавлением, верно? Но не могу обещать, что мы будем держаться подальше от мест общего пользования. Джинни всё время упоминает наручники и кошачьи ушки, и я не знаю, шутит он или нет. Я рассчитываю как минимум на три раунда. — Я тут побуду, — выдавил Намджун. — Прямо тут, в студии. — Что тебе в нём нравится? — Хм? — В Чонгуке. Я не думал, что он в твоём вкусе. — А кто в моём вкусе? Они знали друг друга три года, близко к четырём. Юнги был капитаном клуба годом ранее и только что передал эту должность Намджуну. Помимо бесчисленных ночей, проведённых в пустых коридорах, они провели вместе ещё много дней и вечеров в студии, встречались по утрам за чашкой кофе, тусовались вместе бессчётное количество ночей, покуривая травку и болтая о жизни. Они жили в одной комнате на протяжении всего обучения в колледже. Намджуну нравилось думать, что у него «не было типажа», он был в замешательстве из-за поцелуя с Чонгуком, но Юнги за эти годы помог ему раскопать о себе самом многое. — Девочки, например, — сказал Юнги. — Ты знаешь, что я би. — Я знаю, что ты предпочитаешь девушек. Помнишь тот рэп, который ты написал про сиськи на первом курсе? — Боже мой, даже не поднимай эту тему. Юнги безо всякой причины бросил ручку в Намджуна. Парни просто смотрели друг на друга в комфортном молчании. — Я думал, тебе нравятся сумасшедшие цыпочки, — сказал он. — Или по-настоящему милые, но нуждающийся девушки. Чувак… как та миниатюрная девушка, которая вела «Монологи Вагины» в прошлом году. Та, с безумно большими глазами и татуировкой гигантской бабочки. — У неё есть имя, — проворчал Намджун. — И мы можем не говорить о ней? — Он встретил ту девушку прямо по дороге коридора, что вёл в кафе, сначала увидел её задницу в обтягивающих шортах, а потом ослепительную улыбку. Такую мечтательную, но такую драматичную. Их роман был хаотичным, опьяняющим и быстрым. — Хотя на самом деле она не подходит под типаж. — Она была нуждающейся, маленькой и покорной. Она называла тебя «мой большой альфа», и это так сводило тебя с ума, что смотреть было жалко. Тебе нравятся девушки, которые хотят, чтобы о них кто-то заботился. Я был бы удивлён, что ты до сих пор не запал на Тэхёна, но он довольно необычный и независимый для омеги, так что я понимаю. — Срань господня, Юнги. Я не мудак. — Кто знает, чего хочет сердце. Так почему же Чонгук? Намджун пожал плечами. — Он горячий. — Да, ты это уже говорил. — Ты так не считаешь? Таким было моё первое впечатление о нём. «Этот парень сексуальнее меня». А потом я почувствовала его запах и словил комплекс неполноценности, пока не понял, что он полный задрот. Юнги повернулся обратно к своему компьютеру, пожимая плечами: — Да, он милый. По-мальчишески. С этими его большими зубами, большими глазами и большим носом. И прессом. И что за проказник. Намджун фыркнул. Они снова погрузились в уютную тишину. Музыка Юнги сменилась с Пост Малона на «Marijuana» Хрома Спаркса — такой эклектикой позволено наслаждаться только на студенческих радиостанциях. У каждого ди-джея был свой стиль, а у некоторых никакого, но все получали фанатские письма из ближайшей тюрьмы — их единственных регулярных слушателей. — Не знаю, он классный и забавный. Чаще он скорее милый, чем горячий. Мне это нравится. — Он никогда не казался мне альфой. — На самом деле, он не производит такого впечатления, — сказал Намджун. — Каждый раз, когда я чувствую его запах, меня бросает в дрожь — ведь в остальном он совсем для меня не похож на альфу. Юнги хмыкнул. — Ты правда собираешься в это окунуться? Этот корабль отплыл в ту минуту, когда Чонгук забрался к нему на колени в прошлом году и десятью минутами вкуса текилы на губах Чонгука, прежде чем запах альфы ударил Намджуну в ноздри, и он замер. Чонгук остановился, они посмотрели фильм, легли спать и за всё лето не сказали друг другу ни слова. — Наверное, нет, — ответил он. — Почему нет? Запах было трудно игнорировать. — Не уверен, что оно того стоит, — сказал он, на самом деле не понимая, что имеет в виду. Только знал, что если его друзья узнают, то будут представлять, как он скулит с членом в заднице, и от этого что-то неприятное подкатило к горлу. — Знаешь, он ведёт себя как-то слишком по-детски, — сказал Юнги. Намджун наморщил нос, глядя в потолок. — Думаю, так только рядом с Сокджином и Чимином. У них маленький триумвират¹ хаоса. С тобой и Хосоком он будто липучка. Я не уверен, что когда-либо видел его один на один он с Тэхёном. То, как Чонгук вёл себя с Намджуном, менялось: от деловой дистанции — до учебных встреч двух напарников… а потом до того, что произошло у них в прошлом семестре. Он не казался ему таким уж детём, по крайней мере, с рождественских каникул прошлого года. В какой-то момент он перестал ложиться спать рано, дабы подстроиться под смену Чонгука и послушать его голос. Несколько дней в неделю они сидели вместе в библиотеке и подбадривали друг друга, приносили друг другу попить, толкались ногами под столом и ни о чём не волновались. Но от него пахло так, что Намджуну хотелось перевернуться на живот. Он никогда не любил полагаться на кого-то, особенно не любил, когда кто-то этого от него требовал, не знал, имеет ли смысл доверять любому альфе, даже Чонгуку. — Да, по-детски, — пробормотал Намджун. Юнги начал вполголоса напевать Шостаковича. Намджун откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Последняя летняя ночь подошла к концу. . На главной лужайке Чимин закинул ноги на мощную грудь Чонгука, прижимая парня к траве. Тэхён, Сокджин и Хосок бросали фрисби по полю взад и вперёд, пока перваши сердито косились на старшеклассников, занявших лучшее место. Тэхён терпеливо направлял фрисби туда-сюда Хосоку, который местами более-менее держался. Сокджину нельзя было доверить бросать фрисби дальше трёх метров — он бросал то наугад, то, куда попало. Намджун подозревал, что тот нарочно плохо играл. Когда к ним подошёл Намджун, Хосок схватил фрисби с земли и побил его им. Вся команда радиостанции то расширялась, то сокращалась от двадцати до тридцати человек, но именно эти семеро — объединившись в мини-компанию, сформировавшуюся вокруг Сокджина с Юнги за эти годы — продержались дольше всех и обожали своё радио больше всего. — Что ж, здравствуйте, директор Намджун, наш великий и могущественный лидер, — пропел Чимин. — Склонитесь передо мной, — сказал Намджун. Чимин спрыгнул с Чонгука и опустился на колени, уткнувшись лбом в траву. Чонгук не поднял головы, но его губы изогнулись в улыбке. Намджун неуверенно остановился примерно в метрах трёх от него. — Мы — всего лишь скромные слуги радиоволны, — провозгласил Чимин. Волосы Чонгука развевались на ветру, знакомый изгиб его большого носа выделялся на фоне травы. Парень снял обувь. Под летним солнцем испарилась и привычная толстовка с капюшоном, и Намджун впервые заметил его до неузнаваемости крепкие колени и икры. — Когда вы двое приехали? — спросил Намджун. — Сегодня утром, — ответил Чимин. — Где ты пропадал? — В основном спал. Мы с Юнги вчера просидели в студии до четырёх часов ночи. Чимин ткнул Чонгука носком ботинка. — Кажись, Чонгук спит. Приехал около часа назад и ещё не начал распаковывать вещи. Я думаю, он планирует пожить на нашем диване, пока не соберётся с силами переехать на следующих выходных. Чонгук хмыкнул и перевернулся на другой бок. Его футболка задралась, обнажив плоский живот и рельефный пресс, к большому интересу небольшой группы первокурсниц, которые гурьбой шли по тротуару. Чонгук рассеянно задрал её чуть повыше и глубоко вздохнул, когда их обдал лёгкий ветерок. Намджун бы подразнил его за выходку, если бы у него не перехватило дыхание и он бы наполовину не понадеялся, что шоу было для него. Постыдная мысль. Что-то вроде озабоченных бабочек времён средней школы. — Надерёмся сегодня? — спросил Чимин — Юнги ответственный. — То есть да. Наконец Чонгук поднял голову, с трудом приоткрытым одним глазом и травинкой, прилипшей к щеке. — Пожалуйста, скажи мне, что в этот раз будет что-то помимо виски. — Ничего не обещаю. Голова Чонгука снова упала на траву. Чимин по-дружески шлёпнул его по крепкому бедру. — Ты рассказал Намджуну, где снимаешь комнату в этом году? — Хм. — Паршивец не писал мне всё лето, — сказал Намджун. И прозвучало это слишком мягко. — Он никому из нас не писал всё лето. Не чувствуй себя особенным. Он снимает комнату в Сазерленде. Насколько Намджун знал, Сазерленд — это здание информационных технологий с огромным лекционным залом. — В аудитории? — Ты не в курсе? Два верхних этажа — это общежития, а раньше там были апартаменты для гостей, так что они чертовски шикарные. У него самая красивая комната в кампусе, окна на двух стенах, потолки под три с половиной метра, лифт и ковровое покрытие. И всё для него одного, просто потому что он альфа. — Чимин с громким, глухим звуком ударил Чонгука в грудь. Тот даже не вздрогнул. — Чёртовы привилегии, чувак. И до наших таунхаусов рукой подать. Чонгук очень медленно приподнялся на локтях, глядя исподлобья и немного весомо. Волосы у него стали длиннее, создавая стильный беспорядок, что падал ему на глаза, пока он не провёл по ним рукой. Парень плюхнулся обратно в траву, по-прежнему не глядя на Намджуна. Тем временем Чимин медленно ухмыльнулся ему, затем перевёл взгляд с Чонгука на Намджуна и обратно. Он медленно произнёс одними губами: — Юнги сказал мне. Что бы ни отразилось на лице Намджуна, это заставило Чимина хихикнуть. Намджун попытался быстро стереть всё с лица, но сделал только хуже. Чимин одарил его наиободряющей улыбкой и положил ноги обратно на свою личную подставку для ног в роли Чонгука. Хосок с Сокджином и Тэхёном, наконец, подошли. Сокджин плюхнулся на землю и начал швыряться пучками травы в Чонгука и Чимина. — Ты так странно выглядишь в шортах, — сказал Намджун Хосоку. — Как будто меньше ростом. — Я ещё и чувствую себя странно в шортах. — Они ещё и чертовски короткие, — сказал Тэхён. — Они модные! — Ты выглядишь, как твой отец-юрист. — Я — капитан танцевального клуба. Могу делать всё, что мне заблагорассудится. — Хосок победно подрыгался. — Ещё раз поздравляю, чувак. Значит, у тебя не будет времени на радио? — Ещё чего, — решительно покачал головой Хосок. — Честно говоря, я быстрее откажусь от должности капитана. — Хосок, не говори так. — Я серьёзно, — сказал он и очень искренне положил руку на плечо Намджуна. — Я люблю танцевальную команду. Я правда люблю их. Но… — Драматично. — Ну… — Он скорчил карикатурную гримасу, которая означала, что он хочет сказать что-то неприятное, что-то самое близкое к чему-то неприятному, что из него вылетало. — Я люблю вас ещё больше, ребята, — сказал он с выдающейся дипломатичностью. Триумвират хаоса подхватил фрисби и направился на поле, Чонгук потянулся, так что его футболка снова задралась. Чимин повернулся и бросил диск так далеко, как только смог, и Чонгук на своих длинных ногах, шлёпая босыми ступнями по траве, побежал за ним. Он проследил за траекторией броска, поднырнул под фрисби, как кошка, готовящаяся к прыжку, и, напрягая свои альфа-мускулы, подпрыгнул как можно выше, чтобы перехватить его в воздухе. Он развернулся одним плавным движением и бросил его низко над полем, где тот пролетел прямо сквозь руки Сокджина и мирно приземлился в траву в паре метров от него. Тэхён прижался к ногам Намджуна, как кот, требующий внимания. Находясь так близко, Намджун мог чувствовать исходящий от него нежный цветочный омежий аромат, немного усиленный потом. Спустя час после того, как они познакомились два года назад, Тэхён проскользнул под руку Намджуна, взял его ладонь и положил себе на голову, прося погладить, сразу давая понять, насколько ему комфортно получать нужную ему ласку от практически незнакомцев. С тех пор он только стал прямолинейнее: не столько требовательным, сколько нарочито зная, что ему нужно. Он схватил Намджуна за свободную руку, чтобы его почесали по головушке, и закрыл глаза, когда химические вещества радостно заискрились в его мозгу. К ним сзади вразвалочку подошёл Юнги: его обтягивающие джинсы со слишком высокими подворотами болтались на его худых бёдрах. — Кто подпустил моего парня к фрисби? — спросил он. — Вас жизнь ничему не учит. Вдали, на поле, Чонгук снова бежал с впечатляющей альфа-скоростью, не глядя под ноги, гоняясь за фрисби. Диск летел по спирали и наклонно, будто бумеранг, возвращался к земле. Парень резко развернулся и побежал в противоположном направлении, прямо на Сокджина, который не следил за происходящим. — У него так отлично получается! — сказал Хосок. — Он зубы себе выбьет! — Разумное беспокойство, — сказал Намджун. — Сокджин принёс целую порцию лазаньи из дома, — сказал Юнги. — Мы решили избежать давки и просто поесть дома, пока все будут пытаться ломиться в два единственных ресторана на весь город. Её скоро нужно будет ставить в духовку. — Тогда, может, нам стоит выдвигаться? — спросил Намджун. На поле Чонгук врезался в Сокджина, и они оба повалились в траву. — Пойду соберу отряд идиотов, — вздохнул Юнги и вышел на поле, словно настоящий дедушка, уперев руки в бока, с подозрительной хромотой в походке, которой не было прошлой ночью. — Я их слышал через стену, — внезапно помрачнев, сказал Хосок. . На полпути к их таунхаусу Чонгук молча отделился от группы. — Он будет ужинать с нами? — спросил Юнги у Чимина. — Он сказал, что сначала ему нужно принять душ. Намджун заметил, как Тэхён выразительно кивнул, и сам тихо согласился. Большую часть времени от Чонгука пахло древесным дымом, смешанным с чем-то ещё более землистым. Когда он потел, от него начало слегка пахнуть дерьмом с примесью натурального альфа-мускуса. Вероятно, для Тэхёна всё пахло немного более пленительно, но для большинства — не очень. Чонгук появился менее чем через полчаса с мокрыми волосами и в свежей одежде и застал половину группы за игрой в «Поселенцев Катана» за обеденным столом. Намджун, как обычно, выигрывал. Если бы Намджун не наблюдал за тем, как на виске у Чонгука собирается каплями вода с волос, он бы не заметил, как Чонгук глубоко вздохнул, а затем ещё раз, как он на мгновение встретился взглядом с Тэхёном, сидящим через стол напротив него. Тэхён очень спокойно закончил свой ход и встал. — Я вернусь через несколько минут, ребята, — сказал он. — Продолжайте без меня. — Он вручил свои карточки Чонгуку, затем вышел через заднюю дверь, чтобы пройти в свою квартиру по соседству. Как только он ушёл, нежный цветочный аромат, наполнявший помещение, внезапно исчез. Чонгук откинул волосы с глаз и сел на место Тэхёна. Чья-то нога пнула Намджуна под столом в голень, и он посмотрел на Чонгука как раз вовремя, чтобы застать его застенчивую улыбку, от которой сердце Намджуна в сомнениях заколотилось. Когда Тэхён вернулся через пятнадцать минут, его волосы тоже были мокрыми. Намджун на пробу сделал глубокий вдох через нос, когда Тэхён проходил мимо, и почувствовал только запах костра, наполнявший комнату. После ужина все семеро столпились в гостиной, расставив вдоль стены стандартный диван будто из пластика и кресла: у Юнги — неизменное чёрное кресло-ковш со времён первого курса, а Намджун принёс из дома складной стул и поставил его в углу. — За удачный год, — торжественно произнёс Юнги и поднял свой бокал с вином. — За выпускной класс. — Давайте уже свалим отсюда на хрен, — провозгласил Сокджин. Трое старшекурсников недовольно заворчали. Чимин залпом осушил свой бокал и налил ещё. Тэхён выпил половину своего и уже слегка порозовел. У Чонгука, как всегда, была с собой фляжка, ведь, чтобы ему опьянеть, требовался крепкий алкоголь, альфа-физиология сжигала всё и накапливала в его крепких мышцах, растворяя в крови. Третья гигантская порция лазаньи, наполовину съеденная, стояла на полу рядом с ним, а Сокджин продолжал красть кусочки, пока Чонгук делал вид, что не замечает этого. — За новых хороших студентов на радио, — сказал Намджун. — Интересно, кто нам достанется в этом году? — Интересно, кто уйдёт, — проворчал Юнги. — За сдачу органической химии, — сказал Чонгук, поднимая свою фляжку. — Грёбаный студент точных наук², — сказал Чимин. — Ты же сам математик, — заскулил Чонгук, и его волосы взъерошили. Не прошло и получаса, как хихикающий Тэхён, словно цепкая лоза, тесно обвился вокруг Хосока. Юнги с Сокджином сидели на полу и пытались объяснить Чимину свою новую любимую настольную игру так, будто тот мог связать слова после трёх бокалов вина и глотка из фляжки Чонгука. Намджун чувствовал себя на грани потери сознания, выпив на полстакана больше, чем ему хотелось. Он оглядел комнату с тёплым чувством счастья, обещавшее хорошие и захватывающие события на предстоящий год. На другом конце комнаты Чонгук отхлебнул из своей фляжки, напрягая шею, будто модель из рекламы воды. Вздрогнув, он медленно опустил голову и встретился взглядом с Намджуном. Его губы растянулись в нежной улыбке. И у Намджуна защемило сердце. В парнишке была не свойственная альфе очаровательная сладость, будто он никогда так полностью и не принял своё видовое превосходство, но сохранил былую детскую уязвимость. Затем он снова поднял фляжку, и в ту же секунду стал просто альфой — сплошь сильные руки, острый подбородок и широко расставленные колени. На мгновение Намджун забыл, как дышать. . День открытых дверей клубов начинался только через две недели после начала семестра, а это означало, что радиоклуб провёл первые две недели в суете, заполняя свободные смены, оставшиеся после окончания учебы в прошлом году. Хани и Хичоль, два преподавателя-куратора, помогли лишь немного. Он встал пораньше, чтобы позавтракать с Сокджином, но Юнги как всегда просыпал. Они совершили очень смелый поступок, сняли двухместную комнату как пара, и Намджун всё чаще чувствовал себя «сыном, который так и не съехал». Так продолжалось вот уже два года. Большая часть его занятий на старших курсах были продвинутого уровня — финальный рывок перед окончанием колледжа, но он приберёг несколько общеобразовательных предметов учебной программы, чтобы заполнить этот семестр. Намджун выбрал «Введение в антропологию», потому что ему понравился преподаватель курса этики, который вёл её годом ранее. — Ты ведёшь студенческое радио, верно? — спросил парень, севший рядом с ним в начале первого урока в 8:15 утра в понедельник. — Я веду! Как ты узнал? — По типажу, — сказал он, пожимая плечами. Он был азиатом, так что Намджун всё понял. Он выделил этого парня из толпы на первом курсе. К тому же, почти весь кампус знал Намджуна в лицо — тот нос едва ли высовывал из студенческого центра. — Я переспал кое с кем после того, как ты с ней расстался в прошлом году. Намджун фыркнул в свой блокнот. — Забыл, как её звали, но у неё была татуировка в виде бабочки. — Ага, была. — Она сказала мне, что у тебя… впрочем, не бери в голову. — Он хлопнул себя по голове, а затем протянул руку. — Меня Джексон зовут, и мне очень приятно с тобой познакомиться. Забудь, что я что-то говорил. — Джексон и Намджун, — раздался голос профессора, — я бы с удовольствием подслушал ещё что-нибудь из этого очень интересного разговора, но, боюсь, вам придётся подождать до конца урока, чтобы перемыть кости вашим случайным знакомствам. — Она не отрывала взгляда от своих записей. По классу прокатилась волна удивлённого хихиканья. Намджун был знаком с этой группой студентов лишь понаслышке, в основном в ней были первокурсники, начинающие изучать свои специальности, и несколько студентов постарше, которым нужно было закрыть обязательные курсы. Вероятно, это было первое занятие для нескольких первокурсников, которые казались ошеломлёнными тем, что профессор не собирается игнорировать их перепалку или ругать, как это сделал бы учитель старшей школы. Намджун начал понимать, что нагрузка запредельная: ему нужно было закончить с отличием два диплома — философию и музыкальное продюсирование и возглавить радио. — Я справлюсь, — сказал он Юнги в четверг, уже страдая от бессонницы и чрезмерного употребления кофе. Юнги вгрызся в бефстроганов и хмыкнул: — А я, по-твоему, справлялся в прошлом году, Джун? — Нет. — Готовься. В тот день позже он встретил Чонгука в библиотеке. Они сидели в тишине под яркими лампами в своём любимом алькове³ наверху, царапая ручками, тихо перелистывая страницы учебников, только хмыкали и подталкивали друг друга локтями, изредка заходя в кафе на первом этаже и кидая на стол друг другу телефоны с рекомендациями музыки. Музыка Чонгука, как правило, вызывала у Намджуна сонливость, «Move On» группы Garden City Movement, из-за которой он перестал заниматься на целых десять минут, пока смотрел видео, а затем чуть не заснул, уронив голову на стол в размышлениях о ней. Кавер-версия «The Suburbs» от Arcade Fire по-настоящему заставила его заснуть и пускать слюни на свои заметки по Канту. Они не говорили о поцелуе, но тень этого момента осталась, воспоминание о бёдрах Чонгука, опоясывающих талию Намджуна, и его тёплых руках по обе стороны от его шеи, его сладком голосе, постанывающем, когда Намджун прикусил нижнюю губу. Намджун попытался вытеснить это из головы. Игнорировать было безопасно. Они могли сохранять привычно-удобный нейтралитет. Он подумал, что, возможно, ему показалось, что взгляд Чонгука задерживался на нём дольше, чем в прошлом семестре, а рекомендации песен в телефоне на столе стали романтичнее обычного. Но Чонгук всегда был романтиком. Казалось, он был согласен игнорировать новый виток их истории. В десять часов вечера во вторник, а затем и в четверг Намджун очень тихо настраивал радио на студенческую станцию и слушал нежную смесь инди-транса и акустических стонов: зачастую те же треки, которыми парень делился за столом в библиотеке. Он перемежал свою музыку основными комментариями, а в девять часов и каждые полчаса после этого — небольшой беседой. — Я думал, все преувеличивают, насколько тяжёлая органика, — проворчал Чонгук около часа ночи, когда Намджун сонно натягивал пижаму. — Органическая химия для всех остальных, кто не связан с точными науками. У нас сегодня было только второе занятие, а я уже умираю. Намджун усмехнулся. Ни один слушатель никогда бы не догадался, что он альфа, просто по его голосу: мягкому и высокому, с такой приятной текстурой, звучащей в микрофон. Намджун подозревал, что Чонгук слишком пересмотрел ASMR, чтобы не звучать в его стиле. — Да, занятия в этом году странные, — продолжил Чонгук. — Мой преподаватель по информатике боится меня. Я не шучу. Он отшатывается от меня, когда я пытаюсь что-то ему передать. Он китаец, и я не уверен, культурные ли это различия или…? Любой, кто знал, что Чонгук альфа, понял бы, в чём проблема. Намджун не был уверен, что парень когда-либо говорил слушателям о своём вторичном гендере в прямом эфире. На следующее утро, когда они сидели за завтраком, Сокджин сказал: — Юнги слышал, как ты слушал эфир Чонгука прошлой ночью. — Он ставит хорошую музыку для сна, — сказал Намджун. — Он идеально подходит для этой смены, и ему заметно нравится. — Да, да, — сказал Сокджин. На нём была одна из футболок Юнги, но боксеры Намджуна. Им правда нужно перестать стираться вместе. Сокджин уныло перевернул блинчик. Тот слетел со сковороды и шлёпнулся на плиту влажной стороной вниз. Парень остался стоять со сковородой в руках и безнадёжно смотреть на него. — Прошлой ночью он сказал кое-что тревожное, — сказал Намджун. — Да? — Он сказал, что его препод по информатике его боится. Сокджин медленно кивнул: — Он и мне это говорил. Говорит, что тот на уроке не отвечает на его вопросы, пока Чонгука становится невозможным игнорировать, и отходит от него, когда он подходит слишком близко. Намджун тяжело вздохнул: — Это же незаконно, верно? Это же дискриминация. — Не уверен, что всё так просто, — сказал Сокджин. — Нет никаких доказательств, что он реально снижает успеваемость Чонгука или вредит его учебе. — Но если он заставляет его чувствовать, что ему не рады… Сокджин аккуратно снял блинчик с плиты лопаткой. — Я не думаю, что этого достаточно, чтобы предъявить обвинение. Ты же знаешь, что произойдёт, если он это поймёт. Некоторые люди боятся альф, и на то есть веские причины. Говорить ему, чтобы он не боялся, просто несправедливо и неразумно. Он ничего не может с этим поделать. Я уверен, что у этого мужика и раньше были ученики-альфы. Они хоть и редкость, но не настолько. Если бы он постоянно был настроен по отношению к ним враждебно, я уверен, что к настоящему времени с этим уже что-то бы сделали. Он вернул уродливый, наполовину развалившийся блинчик обратно на сковороду и отправился на поиски бумажных полотенец. Намджун потягивал свой кофе и чувствовал досаду. . В тот же вечер Чонгук зашёл в студию с редким визитом. — Ты сегодня не на ночной же, да? — спросил Намджун. Чонгук покачал головой: — Ты занят? Мне уйти? — Нет, нет! Конечно, тебе всегда рады. Я просто удивлён. Чонгук поставил свой рюкзак на пол и растянулся на диване: — Я пока не хочу возвращаться в общежитие. Он потянулся, и мешковато белая футболка натянулась в след за ним, а затем парнишка свернулся милым клубочком, подложив руку под голову, и закрыл глаза. Намджун отвёл взгляд и вернулся к своей работе. Комната медленно наполнилась едва уловимым запахом костра, чуть более насыщенным, чем обычно. — У тебя был трудный день? — наконец спросил Намджун. — Ага. Откуда ты знаешь? — Чувак, ты никогда не приходишь сюда, когда здесь только я. Я думал, ты уже в спортзале. — Я начал ходить туда рано утром, пока там никого нет. Чонгук хмуро уставился в потолок, закинув руки за голову. Он был худощавее типичного альфы. Сколько бы он ни тренировался, он не мог стать крупнее. Большую часть времени ему было плевать, он стебался, когда кто-то называл его маленьким, и всё равно демонстрировал свою силу при каждом удобном случае. Однако он одержимо тренировался и ел, словно голодный пёс. — Я слышал, у тебя проблемы с одним из твоих профессоров. Он по-настоящему надулся, нахмурил брови и всё такое: — Я только что с его урока. — Тебе следует пожаловаться на него. — Намджун, — тихо сказал Чонгук, и его голос звучал почти разочарованно. — Он всё равно не сделал ничего, о чём стоило бы жаловаться. Я просто заставляю его нервничать. И не могу винить его за это. — Он омега? — Нет, он бета. Слово «бета» на мгновение застряло в голове Намджуна, и ему потребовалось время, чтобы его обычное значение встало на свои места. «Нет, значит он нормальный», — подумал он машинально, и тут же понял, что так говорить некорректно. Намджун никогда не думал о себе или ком-то ещё, как о бете. Он был просто частью подавляющего большинства, а не альфой или омегой. Не-бета гендер составлял всего четыре процента от всего их курса, 20 учеников из пятисот. То, что в их группе друзей был кто-то с таким гендером, уже было статистической аномалией, не говоря уже о двоих из них. Намджун никогда не был близок ни с кем того же гендера как у них. — Ты ведь никогда меня не боялся до ужаса, верно? — Ты похож на кролика, Чонгук. Чего, чёрт возьми, я должен бояться? — Я серьёзно. Намджун снова развернул свой стул, чтобы посмотреть Чонгуку в глаза. Тот наклонился вперёд, стоя на коленях, и умоляюще посмотрел вверх. Его запах наполнил комнату, скорее успокаивая, чем пугая, будто он хотел, чтобы Намджун оставался спокойным и в безопасности. — Я никогда от тебя не был в ужасе, — сказал Намджун. — Даже под давлением. Ну… может, почти. Но никогда не в ужасе. — Это хорошо. Они вышли из кабинки, когда Хичоль пришёл час спустя. — У нас какие-нибудь планы на вечер? — спросил Чонгук. — Мы снова напиваемся у нас дома. Ты уже обустроил свою комнату? Чимин сказал, что ты всё ещё спишь на их диване. — Я займусь этим завтра, — пробормотал Чонгук. — Как Тэхён относится к тому, что ты спишь на их диване? — спросил Намджун без задней мысли, возможно, чтобы немного подстегнуть Чонгука заканчивать свои дела вовремя, забыв на мгновение, что прошло много времени с тех пор, как он слышал, чтобы кто-то из их группы поднимал тему напряжённости между ними двумя. Чонгук оторвался от своего телефона, его большие глаза стали ещё больше от удивления, почти настороженными. — Тэхён… не… возражает. — Действительно? Чонгук прикусил нижнюю губу. Он быстро огляделся по сторонам, затем понизил голос: — Он ничего не говорил об этом, но он никогда ничего не говорит. Он тебе что-нибудь сказал? — Нет, но тебе не кажется, что это его беспокоит? Чонгук хмуро посмотрел на телефон в своих руках. Его экран был разбит к чертовой матери, несмотря на чехол, и он вертел его туда-сюда, ничего не отвечая. — Как насчёт того, чтобы я зашёл завтра и помог тебе обставить твою комнату? — спросил Намджун, и прозвучало это раздражающе по-отцовски, как только слетело с его губ. Но Чонгук кивнул. — Да. Ты прав. Спасибо. . Субботним днём Сазерленд вызывал странные ощущения, как и любое учебное заведении на выходных, когда профессора и классы были предоставлены студентам на сорок восемь часов, чтобы те могли творить с ними всё, что им заблагорассудится. На втором году обучения курс по скептицизму у Намджуна проходил в соседней аудитории прямо по коридору. Двухэтажный блок общежития Чонгука занимал один угол здания, отделённый от остальных общежитий на двух верхних этажах. Внутри блока была своя лестница — почти как в настоящей квартире. Вместо закрытой комнаты с одним диваном и полом из ламината, гостиная представляла собой просторное помещение с уютным потолком под два с половиной метра, ковровым покрытием, дополнительной мебелью и окнами с выходом на крышу. Маленькая кухня аккуратно разместилась в нише рядом с ванной. Здесь пахло альфами, множество сильных ароматов едва не жгли нос. — Всё крыло под альф? — спросил Намджун, как только Чонгук открыл дверь. — Ага. Нам дают скидку, если поселиться в общежитии для альф. — Правда? Интересно, почему? Чонгук пожал плечами: — Случаи сексуального насилия более необычны в зонах, где альфы вынуждены держаться подальше от омег и нести ответственность друг перед другом. — Ох. — Воняет же, правда? — сказал Чонгук. Он присел на подлокотник одного из диванов и, нахмурившись, оглядел помещение. — В буквальном смысле. Все пытаются метить территорию. Стыдоба какая-то. Из-за этого все на взводе. — Я повсюду чувствую ещё твой запах. — Я не могу просто взять и проиграть, понимаешь? — сказал он. Намджун понятия не имел, каково это — отстаивать своё превосходство или сталкиваться с непредсказуемыми социальными последствиями. Но он всё равно кивнул. — Ты вообще навещал меня в прошлом году? — спросил Чонгук. — В общежитии для первокурсников? Было однажды, когда я был пьян, но я не очень хорошо это помню. — Тогда там был этаж только для альф. У нас не было выбора. Нас всех туда отправили. Там было намного хуже. Намджун сочувственно присвистнул и похлопал Чонгука по плечу. Тот немного напрягся и замер, пока Намджун неловко не убрал руку. Тогда Чонгук будто бы чуть разочаровался. Последний раз, когда они были вдвоём в общежитии, наедине, у них была бутылка текилы, стены в комнате Намджуна были почти голыми, весенний воздух проникал через открытое окно, а Чонгук был так близко и такой тяжёлый. Намджун теребил телефон и делал вид, что осматривается, чувствуя, как взгляд Чонгука до сих пор оставался на нём. Чонгук прочистил горло: — Тогда, пойдём в мою комнату, — сказал он. Намджун действительно не помнил, какой была комната Чонгука в прошлом году, поэтому он не знал, был ли беспорядок на полу в новой комнате нормальным или нет. Огромная спортивная сумка с торчащими из неё вещами стояла открытой в ящике комода. Корзины с бельём и вещами стояли вдоль двух кроватей, обозначая, что комната рассчитана на двоих. Учебники, тетради, канцелярия и бумаги были навалены на столе рядом с отключённой лампой. Мокрая подставка для душевых принадлежностей покоилась на ближайшем к двери столе. Хотя запах Чонгука был отчётливо слышен в гостиной, в его комнате — он едва перебивал характерный запах старого здания. Как бы ни звучал стереотип, что альфы — неряхи, и несмотря на ожидания Намджуна, проистекающие из привычки Чонгука всё время шляться в спортивной одежде, в комнате было даже хуже, чем он предполагал. — Чёрт, ты так живёшь? — Это ужасно. Я обычно очень организованный. Намджун фыркнул. Когда Чонгук немного обиженно глянул на него, он быстро сменил тему: — С чем мне именно помочь? — С моральной поддержкой? Не знаю. Просто составь мне компанию. Я очень нервничаю, когда вокруг много других альф. В комнате воцарилось странное неловкое молчание. Намджун поймал себя на том, что пытается придумать предлог, чтобы уйти. — Давай перенесём всё в гостиную, — решил Чонгук. — Я хочу переставить мебель. — Он без усилий поднял один чемодан, каждая мышца его предплечий красиво напряглась, и Намджун забыл о своей нервозности. Как только Чонгук начал двигаться, он стал как машина. Намджун топтался в углах и смотрел, как тот с лёгкостью сдвигал две кровати к внешнему углу комнаты, ниже двух окон. Все его движения были сильными и точными. На изменение уровня кроватей, которое у Намджуна с Юнги в день переезда заняло сорок пять минут, даже при том, что Юнги инструктировал его, стоя у него за спиной, у Чонгука ушло всего пять — он справился грубой силой, тогда как те с Юнги полагались на тщательный научный расчёт. — Вижу, ты давно всё спланировал, — сказал Намджун, сидя на столе. Чонгук хмыкнул. С тех пор, как они начали, он произнёс не более пяти слов, и этими пятью словами было «встань с кровати, пожалуйста» около десяти минут назад, когда Чонгук захотел поэкспериментировать с положением матраса. Намджун взгромоздился на стол и постарался не мешать, убирая свои длинные ноги с дороги. Корзины, коробки и чемоданы быстро переместились в незанятые ящики и на полки. Чонгук притащил наматрсаник и простыни, чтобы превратить две односпальные кровати в одну большую, а на стены развесил декоративную ткань и постеры. Намджун сидел ошарашенный — каждая вещь с шокирующей быстротой доставалась из коробки и мгновенно находила своё место. Двигался Чонгук так плавно: не столько грациозно, а сколько легко, будто это не требовало усилий. Намджун редко думал о физических различиях между Тэхёном и Чонгуком и остальными. Тот факт, что Тэхёну требовалось больше физической ласки и внимания, чтобы поддерживать баланс химических веществ в его мозгу, обычно был тем, о чём заботился Чимин, к чему остальные давно привыкли. Он знал с уроков здоровья, что мышцы Чонгука плотнее и работают эффективнее, что ему нужно больше калорий, чтобы функционировать, что размер его члена, вероятно, выше среднего, и гнев может довести его до маниакального состояния за секунды — но выглядел он таким нормальным, таким маленьким, если не тонул в своих спортивных штанах и толстовках с капюшоном. — Расставь, пожалуйста, эти книги по полкам? — наконец сказал Чонгук, и в его голосе прозвучал вопрос, словно запоздалая мысль в конце; будто начинался он как приказ. Намджун был слишком рассеян, чтобы обращать на это внимание — последние десять минут он только и делал, что разглядывал его узкую, подтянутую талию, открывшуюся, когда парень потянулся прикрепить гобелен к потолку. Он соскользнул со стола и, опустившись на колени, начал сортировать книги. Ящики открывались и закрывались с бешеной скоростью. Пока Намджун закончил, Чонгук уже стоял на четвереньках под кроватью, задвигая чемоданы в дальний угол — его спина выгнулась, бёдра напрягли штаны, подчёркивая каждую мышцу. — В этом году у меня столько места, — сказал он. — Даже зимние вещи под кровать прятать не надо. Ящиков в два раза больше. — Завидую. Квартиры в этом районе крошечные. Чонгук плюхнулся на пол и огляделся. Вместо голой белой коробки с уродливым хламом они теперь сидели в очень опрятной, безупречно организованной комнате. Огромный гобелен со звёздами затемнял потолок над кроватью Чонгука и немного свисал по стенам. Парень украсил комнату гирляндами. — Ещё нужно повесить несколько постеров на стену, — сказал Чонгук. — Здесь так мило. Лицо Чонгука расплылось в заячьей улыбке. По мере того, как он работал, комнату постепенно наполнял запах костра, и он лег и покатался по ковру, расстилая его. Его рубашка немного задралась на талии, и он позволил этому, обнажив V-образную линию бёдер и нижнюю часть живота с тонкими прожилками. Это казалось знакомым. Чонгук на ковре. Намджун сидел, прислонившись к столу, и смотрел на него. Чонгук уставился на него с пола своими круглыми глазами, как будто собирался выронить бутылку текилы и подползти к нему. — Идеально, — сказал Чонгук. — Если бы не запахи других, я бы отсюда не выходил. — Купи аромадиффузор, нейтрализующий запахи, — предложил Намджун. — И держи дверь открытой. — Или просто нужно чаще приглашать гостей. И заполнить это место запахами других людей. Намджун глубоко вдохнул. Теперь не чувствовалось ни одного чужого запаха — ни специй, ни тяжёлых, ни кислых нот. Только лёгкий дымок. — Каково это, когда можешь так хорошо унюхать каждого? — Отстойно, — ответил Чонгук, сморщив нос. — Ну, на самом деле, это не так уж и плохо. Иногда это полезно. Помогает с памятью, знаешь. Запах с памятью правда связаны. — Чем я пахну? Чонгук перевернулся на бок и глубоко вдохнул воздух. Его талия изогнулась, тонкая, почти женственная. Длинные ноги раскинулись по ковру — открыто, небрежно, без всякой напускной альфовской доминантности. — Люди обычно не пахнут чем-то конкретным, — сказал он. — От тебя пахнет библиотекой. — Да? — Ну, не совсем, — сказал Чонгук, — но именно там я часто чувствую твой запах, так что именно с ней ты у меня и ассоциируешься. А ещё от тебя пахнет, как от звуковой будки. — Он зажмурился и глубоко вдохнул через нос. Его ресницы плотно прижались к щекам. — Ты пахнешь, будто сейчас поздняя ночь и всё вокруг тихо. Это странно? — Нет, — пробормотал Намджун. — Ты уверен? От меня не пахнет, ну, не знаю, кофе? Тэхён сказал, что от меня пахнет кофе. — От тебя совсем не пахнет кофе. Намджун фыркнул и опустил голову: — Отлично. — Он не пьёт кофе. Он, наверное, думает, что кофе пахнет ванилью и сахаром. — От меня пахнет ванилью и сахаром? Чонгук перевернулся на спину и захихикал. Анализ запахов — тема сплетен на пижамных вечеринках в средней школе, её поздно вечером старшеклассники обсуждали со своими первыми девушками. — Не совсем. Он не такой сладкий. Он мягче, но и острее. Я полагаю, свежее? Может быть, если смешать ваниль с дождём и потом. — Отвратительно? — От всех людей отвратительно пахнет. От меня отвратительно пахнет. — От тебя пахнет походным костром. В комнате воцарилась тишина. Чонгук оторвал взгляд от пола, его грудь под таким углом казалась такой массивной, но быстро сужалась конусом к бёдрам. Намджун даже не подумал отвести взгляд. — От меня? — Да. Это приятно. Чонгук уставился круглыми глазами в звёздный потолок, и намёк на улыбку придал его губам очаровательную асимметрию. — Мама всегда говорила, что от меня пахнет осенью. Я думал, это потому, что я родился в сентябре. — Приятно. Пока не вспотеешь. Когда он смеялся, вся его грудь сотрясалась: — Впрочем, это у всех так. Наступила приятная тишина — то, что их шумная компания всегда умела ценить. Звуковая будка поздней ночью научила их ценить тишину. — Ты тоже хорошо пахнешь, — пробормотал, наконец, Чонгук. — Даже когда потеешь. И Намджун лёг рядом, скатился на ковёр и покатался по нему, перемешивая запах, пока не остановился плечом к плечу с Чонгуком. Тот не отодвинулся. Позволил ему остаться, деля тепло. Их руки касались друг друга до самых локтей. До того, чтобы взяться за руки, оставался всего один шаг. . — Студенческое радио, — спросила девушка-первокурсница с очень длинными крашеными светлыми волосами. Она взяла в руки одну из рекламных листовок их клуба и задумчиво кивнула, покачивая волосами. — То есть вы просто диджеите на университетском радио? — Ага, — ответил Чимин, наклоняясь к столу со своей пухлощёкой улыбкой. — Ищите что-то конкретное? — Да, что угодно! У нас есть пара человек, которые ставят классическую музыку, несколько фанатов рока, несколько любителей EDM, один парень, который ведёт к-поп час. Намджун ставит буквально всё, о чем ты когда-либо слышала. Она постучала листовкой по столу. Остальные студенты суетились вокруг них, спеша в «Открытый клуб» с одной стороны и «Среду обитания человечества» с другой, а у их стола никого не было. — И сколько же девушек у вас в этом клубе? Чимин уклончиво хмыкнул: — Мало, если честно. — Она приподняла бровь. — Одна из двух наших кураторов — женщина. В прошлом году несколько замечательных девушек окончили университет, и мы их потеряли. Сейчас в клубе в основном парни. Но мы были бы очень рады видеть больше девушек. — Я вернусь, — сказала она и растворилась в толпе с флаером в руке, её длинные светлые волосы развевались за спиной. — Что, если наш недостаток девушек просто отпугивает других девушек? — спросил Чимин. — А тебе не пора на пару? — спросил Намджун. Чимин застонал и поднял рюкзак: — Разговаривать с симпатичными девчонками интереснее. Надеюсь, она вернётся. Пиши мне апдейты. — Увидимся за ужином! — крикнул ему вслед Намджун. Чонгук пришёл на смену ровно в тот момент, когда девушка вернулась к столу с двумя подругами. — Просто диджеишь на радио, вот и всё, — сказала она. — То самое, что играло на ознакомительной неделе с участием Хичоля. — Кто из них милашка? — прошептала одна из подруг, но недостаточно тихо. Намджун сразу выпрямился. — Его уже нет, — прошептала девушка в ответ. — Не-е… Джинсоль, они оба такие милые. Чонгук уставился на них широко раскрытыми глазами. Девушка посмотрела на него, поняла, что один из «милых» всё слышал, и с писком спряталась за подругу. Чонгук скрыл довольную усмешку, уткнувшись взглядом в колени. — Ты всегда можешь привести с собой друзей на свою смену, — сказал Намджун. — Я почти всех друзей здесь и нашёл благодаря этому клубу. — Какие у вас правила насчёт романтических отношений? — смело спросил Джинсоль. — У нас их нет, — осторожно ответил Чонгук. — Как звали парня, который был здесь раньше? — Чимин. — Круто. — Джинсоль взяла ручку и подписалась. Две её подруги повторили за ней. Они смешались с толпой любопытных первокурсников и незаинтересованных старшекурсников — маленькое трио, привлекавшее внимание даже в пёстром хаосе плакатов. После того, как их юбки и длинные волосы исчезли, Намджун поднял листок и посмотрел на имена. — Двое из них вообще-то были второкурсницами, — сказал он. — Ты когда-нибудь видел их раньше? Чонгук покачал головой. — Джинсоль — Чон, как и ты. А Ив Ха — другая второкурсница. Чонгук хмыкнул: — Возможно, я видел их на той неделе, когда однажды ходил на собрание Азиатского культурного клуба. Намджун уже строчил Чимину апдейт. — А первокурсницу звали Ким Чон Ын. — Они такие миленькие. Намджун быстро поднял глаза. Чонгук бросил на него осторожный косой взгляд. — Это точно, — сказал он. — Я… да, определённо. Роскошные. Я просто… — Намджуну потребовалась минута, чтобы подобрать слова. Правда заключалась в том, что он никогда не слышал, чтобы Чонгук выражал влечение к кому-либо, и до прошлой весны полагал, что он натурал, которого привлекают только омеги, как это обычно бывает с альфами. Даже после весны он не смог полностью перестроиться. — Я не знаю, как деликатно сформулировать этот вопрос, — начал Намджун, а затем застыл, увидев выражение «Давай, блядь, рискни» на лице Чонгука. Его запах усилился так, словно ветер переменил направление, вероятно, ожидая чего-то, о чём обычные люди — беты — не должны были спрашивать. Тон реакции, вызвал у Намджуна инстинктивный страх. — Прости! Я не буду спрашивать! — сказал он. — Нет уж, пожалуйста, спроси, — ободряюще прощебетал Чонгук. Он скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. — Честно. Я тебе доверяю. Голова Намджуна затуманилась от запаха Чонгука. — Просто… мы знаем друг друга уже год, а я до сих пор не знаю… может, мне не стоит совать нос в чужие дела… — Чонгук начал стучать коленом. — Эй, мы на людях. Нужно быть внимательнее. Давай поговорим об этом позже. — Нет, всё в порядке, — Чонгук придвинулся ближе, чтобы придать разговору более личный характер. — Я доверяю тебе. Скажи мне. — Кто тебя привлекает? — выпалил он, вынуждено выбрав безопасный путь и подчиниться. Чонгук в замешательстве поднял глаза вверх. Намджун растерялся. — Ну, в демографическом плане. — А! — Чонгук откинулся на спинку стула, из его позы ушло всё напряжение, возможно, он был даже немного разочарован. Его запах перестал жечь в носу Намджуна. — Это не странный вопрос. Прости, я думал, ты знаешь. — Он оглядел толпу, волонтёров из «Среды обитания человечества», которые объясняли свой триптих. Казалось, никто не хотел подходить к их столику. — Ты же би, верно? — Ага? — Я би и с умеренным типом. Мне нравятся практически все, кроме альф. — Ага. — Конечно, я физически реагирую на омег, но немного больше предпочитаю мужчин. Думаю, что как-то приоритетнее. Сложно сказать. Намджун задумался, будет ли бестактно спросить «почему», или это вообще допустимо спрашивать про предпочтения. Чонгук совсем не вёл себя как типичный альфа и почти не проявлял интереса к омегам, но это не объясняло его биологию. — Извини, если это прозвучало не к месту. Наверное, это не моё дело. Чонгук резко фыркнул так, будто не поверил, а затем покраснел. Сердце Намджуна бешено заколотилось, не желая, чтобы разговор зашёл глубже. — На что это похоже, когда ты бета? Комната немного отошла на второй план, всё их внимание было сосредоточено друг на друге, независимо от толпы студентов и голосов вокруг них. Грудь Намджуна продолжила покрываться испариной. — На что похоже что? Чонгук вертел в руках чехол от телефона и колебался: — Влечение, без привязки к вторичному гендеру. Бетам нужно беспокоиться только о первичном поле. — Я бы не сказал, что у бет нет предпочтений по вторичному полу. — Да, но они ведь не… биологически навязаны. — Возможно, любое влечение частично биологично, — сказал Намджун. — С научной точки зрения. Имеет ли это отношение ко вторичному полу или нет. Мы просто не знаем наверняка. Чонгук подпрыгнул на стуле: — Ты понял, о чём я. — Чонгук, я понятия не имею, чем мой опыт отличается от твоего. Я знаю, что это не одно и то же. Ты би, и я би, так что если представить, что это единственная часть твоего опыта, на что мне надо ориентироваться, то это, наверное, и будет самое близкое объяснение. Из-за заката, что окрашивал комнату в оранжевый цвет, проникая через большие окна, расположенные вдоль стен, и толстовки с капюшоном, натянутой на опущенную голову Чонгука, было трудно разглядеть выражение его лица, но он выглядел почти до уязвлённо горько. Намджуну и самому было немного горько от досады за своё сохранявшееся учащённое сердцебиение и влажные подмышки — за угасающие последствия вынужденного повиновения. А ведь на днях Чонгук спросил, пугал ли он его когда-нибудь. Он, вероятно, даже не осознавал, что натворил. — Чонгук, не… О, привет. Интересуешься студенческим радио? Перед их столиком стояла потрясающе красивая альфа, от неё исходил насыщенно-пряный аромат, почти сладкий, как корица. Она была невысокой и стройной для альфы, но лисье личико и властная осанка говорили сами за себя. — Ага, привет, звучит круто. Сколько часов? — Какие захочешь, на самом деле. Это скорее клуб, чем работа. Мы возьмём тебя на пробный период, потом обсудим расписание. Сначала, скорее всего, у тебя будут ночные или утренние смены. Она кивнула и на мгновение перевела взгляд на Чонгука, который казался странно напряжённым. — Чонгук, — сказала она. — Скучала по тебе на танцевальной тренировке. Мы ведь в одном блоке живём? — Разве? — У тебя очень узнаваемый запах. Думаю, живём. — Я там нечасто бываю. Она с любопытством посмотрела на него: — Ты президент клуба? Чонгук покачал головой и указал на Намджуна. Она перевела взгляд на него. — И можно ставить любую музыку, какую захочу? — Да, любую. Она взяла ручку и наклонилась, чтобы расписаться на листе, ненароком позволив Намджуну заглянуть прямо в вырез её футболки. — Я вижу тут ещё Хосока и Чимина. Чёрт, да у вас тут все корейцы? — спросила она, просматривая имена нынешних участников и имена, которые уже были добавлены. Честно говоря, в списке клуба было несколько явно некорейских имен, но латинизированный хангыль выделялся. Намджун оторвал взгляд от её лица. — Э-э-э, наши кураторы, которые занимаются подбором персонала, ещё состоят в Азиатском культурном клубе, и они корейцы, так что получилось пересечение. — Интересненько, — сказала она и записала: Ким Чонха, третий курс и свой е-мейл. — Два года об этом думала, так что к чёрту — попробую. — Она встала и явно заметила, что Намджун пялился не ей в глаза. Она поставила руки на бёдра и смерила его долгим самодовольным взглядом сверху вниз, приподняв остро очерченную бровь. — Встречи по средам вечером, — пропищал он. — Мне подходит, — кивнула она и исчезла в толпе, мягко сказав: — Пока-пока. — Она тоже в танцевальной команде, — сказал Чонгук. — Блядь, я и не знал, что она живёт со мной. — Разве это плохо? Чонгук наклонился вперёд и, нахмурившись, посмотрел ей вслед. — Мы единственные альфы в танцевальной команде. Бьюсь об заклад, ты не можешь сказать наверняка, но она до смешного доминантна, даже не пытаясь. Она чертовски пугающая. Она главная альфа в блоке, и я даже не уверен, что она об этом знает. Запах костра становился до отвлекающего сильным. — То есть это вопрос конкуренции, — сказал Намджун со знакомым усталым признанием того, что это было то, чего он не понимал и не должен был понимать, межличностный рейтинг, на который он не имел права претендовать. Он почувствовал, как внутри ощетинивается, готовясь ответить на сотню мелких несправедливых колкостей в адрес альф, которые слышал из уст своей бабушки. Чонгук забарабанил пальцами по краешку стула и уставился на стол с таким напряжением, что мог бы распугать потенциальных участников клуба. — Намджун, — умоляюще пробормотал Чонгук. — Хм? — Ничего. Вскоре после этого к их столику подошли два парня-первокурсника и записали свои имена, но особого энтузиазма не проявили. Они демонстративно не смотрели на Чонгука, а потом всё равно украдкой бросали взгляды и таращились. Чонгук, запинаясь, произнёс всего одну фразу про гибкий график и затем тихо опустился на своё место. Вероятно, это студенты из сельской местности, где нет условий для поддержки разных представителей вторичного спектра, и они просто раньше не часто видели альф. — Ты ей понравился, — сказал Чонгук чуть позже, когда список пополнился ещё шестью именами. — Хах? — Чонхе. Ты ей понравился. — Ох. — Она горячая, правда же? Намджун кивнул. — Ты бы хотел с ней переспать? — спросил Чонгук. — Э-э-э… — Год назад его ответом было бы уверенное «нет». Он слишком любил свою независимость, чтобы мутить с альфой. От них пахло. Но его биология не исключала альф и омег, и он не ожидал, что Чонгук вот так ворвётся и всё перевернёт. В последнее время он стал задумываться, ну, без особой причины, конечно же, можно ли пересмотреть свою совместимость с альфами. — Меня можно убедить, — сказал он. Чонгук помолчал несколько неловких секунд, пока Намджун всё больше краснел и не мог встретиться с ним взглядом. — Что, блядь, это значит? — Привет, пиздюки, — сказал Юнги, бросив рюкзак рядом со стулом Намджуна и пнув ножку. — Уже всё испортили? Намджун с облегчением выдохнул — смена окончена: — Привет, ворчливый кот. Ты опять пропустил ужин? — Заткнись. — В таком настроении ты будешь отличным зазывалой. Юнги вытащил из кармана рюкзака протеиновый батончик и со всей агрессией откусил от него. — Ты не ты, когда голоден, — сказал Чонгук, а Юнги ласково потрепал его по волосам. Намджун собрал вещи и встал, чтобы уступить Юнги стул. Когда он, наконец, повернулся, чтобы попрощаться с Чонгуком, тот обиженно дулся, глядя на него. — Поговорим позже, — сказал Намджун. Чонгук с сомнением прищурился, но не стал спорить, пока Намджун спешил к себе в комнату, чтобы плюхнуться на кровать и ощущать странность происходящего. . Яркий свет делал выпивку слишком рутинной, так что Хосок выключил всё, кроме гирлянды в гостиной, и начал разливать шоты. Тэхён и Чимин развалились на ковре, наслаждаясь его приятной текстурой, на которую им было бы наплевать без алкоголя в крови. Сокджин с Юнги сидели вместе в кресле с бокалами красного вина в руках и выглядели они не мило, а скорее неудобно втиснутыми. Хосок взгромоздился на кофейный столик и пинал парней, лежащих на полу, пока они не схватили его за ногу и не стащили вниз. У Чонгука в бутылке из-под воды была водка, из-за которой его постоянно тошнило, и он сидел в пределах лёгкой досягаемости от ног Намджуна, так что Намджун в течение часа время от времени тыкал носком ботинка в его крепкое бедро, пока шоты и вино не ударили ему в голову. Комната плавала во вспышках маленьких огоньков и тенях, движущихся слишком быстро. Кто-то включил колонку на полную громкость. Хихиканье Хосока прорвалось сквозь шум, когда Чимин попытался повалить его на ковер. Чонгук выглядел младше, чем когда-либо. От улыбки на его лице под чёлкой появились морщинки. Намджун вытянул обе ноги и положил их Чонгуку на колени — прямо на эти мощные бёдра — просто чтобы посмотреть, что произойдёт. Чонгук посмотрел на него. И это казалось идеальным результатом его действий. Намджун очнулся от пьяной полудрёмы, когда Чимин сел на него верхом. В комнате слегка пахло кострами и цветами. Юнги сидел на коленях у Сокджина и не выглядел очень довольным этим. У Чонгука одна рука лежала на колене Намджуна, ноги были поджаты к его тёплому телу. Они провели сотню таких ночей, в разных комбинациях этой семёрки за последние три года. Он, Юнги, Сокджин, Хосок. Затем Тэхён и Чимин. А в прошлом году очаровательный маленький альфа, который включал мягкую музыку на радио поздно вечером, как раз когда Намджун засыпал. Каждый семестр ощущался по-своему, но последние два, как и этот, казались последними вечерами в летнем лагере, когда чувствуешь, что конец приближается с каждым днём. У них было что-то слишком ценное, чтобы это продолжалось вечно. — Странно, что никого из нас сейчас нет в студии, — сказал Намджун и был удивлён, когда все закряхтели в знак согласия, будто и правда его все услышали. Колонку они выключили. Чимин немного поёрзал, и из лёгких Намджуна выбило весь воздух. — Подождите, а кто-то сейчас должен быть на смене? — спросил Юнги, поднимаясь. — Сейчас Хани, — сказал Намджун. — А, точно. И всё это почему-то вылилось в шатание по кампусу, наслаждаясь тёплым воздухом, они — как и многие другие группы студентов, что бродили под деревьями и старыми учебными зданиями по освещённым уличными фонарями дорожкам. Намджун отстал, наблюдая, как Чимин и Тэхён убегают на залитую лунным светом лужайку, Хосок за ними, а Юнги стоит под уличным фонарём и просто болтает. Рядом с ним успокаивающе ощущалось присутствие альфы Чонгука. — Чонха всё приходит ко мне, — тихо сказал Чонгук. — Ну, не заходит в комнату, но стоит у двери. — Да? А тебе это не нравится? — Это могло бы быть пугающе, но она очень дружелюбная. — Он снял кепку, провёл рукой по волосам и надел её обратно. — Она говорит, ты милый. — Милый? — Тебе не нравится быть милым? Намджун вспомнил, что ненавидел, когда его называли милым: — Я реально милый. Я такой милый. Правда? Милый? Я никогда такого раньше не слышал. Я не милый. — Чонгук в темноте рассмеялся над ним. — Чонха сказала, что я милый? — Так и сказала! Она сказала, что у тебя был такой виноватый вид, когда она заметила, что ты пялишься на её декольте. — О нет, — пробормотал Намджун. Чонгук стукнул его по плечу и захихикал своим ужасным фальшивым смехом. Эти обнажённые руки всё ещё сбивали с толку, ведь Намджун привык, что Чонгук обычно прятался в худи и спортивках, казался больше. — Она тебе нравится? — спросил Чонгук. — Чувак, я её толком не знаю. Она красивая. А зачем тебе это? Чонгук толкнул его плечом. — Ты же сказал, что тебя «можно убедить». Она тебя убеждает? — Возможно, — с лёгкой ухмылкой ответил Намджун. Чонгук снова толкнул его плечом — на этот раз так, что Намджун пошатнулся. — Это ещё за что? Чонгук снова рассмеялся и вытащил свою фляжку. — Ревнуешь? — спросил Намджун. — Хах? Намджун наклонился ближе, обвил руками узкие плечи Чонгука, прижал его к себе, запер его руки у груди. Плохая идея. Плохая. Очень плохая. — Похоже, ты ревнуешь, — сказал он. Чонгук фыркнул — «хрг» — и немного заёрзал. Несмотря на силу и мускулы, Намджун порой забывал, что Чонгук меньше него. Он мог бы легко вырваться из объятий Намджуна, но не стал — напротив, расслабился и откинулся назад. — Так что? — спросил Намджун. — Нет. — Угу. — Она классная, — сказал Чонгук. — Но всё равно не представляю, чтобы ты с ней переспал. Его ладони уже сжали Намджуновы руки, удерживая их на месте, и тогда Намджун склонился ниже, уткнулся носом в его плечо, вдохнул запах костра. Голова Чонгука опустилась на его плечо, скользнула по ключице и легла щекой к его виску, прижимаясь тёплым носиком к голове и обдавая дыханием его щёку. Тэхён приучил их всех к физической ласке, постоянно залезая к кому-нибудь на колени. Намджун провёл бесчисленные разговоры, положив голову на плечо Юнги, и точно знал, когда Хосоку нужно, чтобы его схватили и обнимали целых десять минут. Чонгук появился в их кругу позже, и входил в него медленно. У него не было такой привычки, как у Тэхёна, он скорее терпел физическую близость, редко отвечал взаимностью и никогда не был инициатором, особенно когда Тэхён был рядом. В темноте под деревьями, когда остальная часть группы ушла на поле, Чонгук всем телом прижался к Намджуну и с тихим хмм, словно от облегчения, заключил его в объятия. Намджун сжал его крепче и позволил ему немного отдохнуть в этом моменте. — Я знаю, что ты не по альфам, — наконец пробормотал он, и его дыхание пахло фруктовым соком и алкоголем. — А Чонха тогда кто? — спросил Намджун. А кто тогда ты? Чонгук потёрся щекой о щёку Намджуна, и в Намджуне с головой всколыхнулась восторженная нежность. На мгновение он почувствовал желание притянуть к себе Чонгука за подбородок, прижать его к себе ближе и целовать, пока тот не растает, как своих предыдущих девушек и парней. Обычных людей. Бет. Намджун отстранился. Сделал вид, что не заметил взгляд Чонгука — почти расчётливый. — Если с Чонхой что-то не срастётся, ты знаешь, кто тебя ждёт, — выдохнул он. И прежде чем Намджун успел справиться с тем, как резко сжалось его сердце, Чонгук развернулся и ушёл, пока ночной ветерок развевал его волосы, словно он — создание, сияющее в лунном свете. .