Сладкая музыка в темноте

На второй неделе первого курса Чонгука Чимин и Хосок затащили первокурсника из танцевальной команды на студенческое радио, уверяя, что он классный и у него отменный музыкальный вкус. Ещё до того, как его аромат ударил Намджуну в нос и вызвал целый ворох сомнений, он увидел огромные чёрные глаза и губы, чуть асимметричные, словно готовые в любую секунду перейти из хмурости в каприз. И подумал: «Он слишком милый для альфы. Так нечестно». — Чонгуки, — сказал Чимин, с гордостью обнимая Чонгука за плечо. — Он мой первокурсник. За его спиной Намджун заметил Тэхёна, который вжался в диван в студии, как черепашка, накрыв лицо учебником. Чимин устроился на полу у ног Юнги, уткнулся в телефон и полностью отключился от реальности. — Ты пропустил собрание клуба, — сказал Юнги новичку, — но у меня есть несколько часов, которые мы можем тебе выделить. Я бы хотел услышать, на что ты способен. — Точно можно? Мне здесь можно находиться? — спросил Чонгук удивительно мягким голосом, совсем не мрачным и хриплым, как его запах. — Конечно. Почему нет? — ответил Юнги. — Пока ты с кем-то из клуба, всё в порядке. Чонгук бросил быстрый взгляд через плечо на Тэхёна, который не отрывался от учебника, и неловко сел на предложенный Юнги стул. — Это Намджун, кстати, — добавил Юнги. — Он, считай, вроде как второй по важности после Хани и Хичоля. — А я их и не считаю, — сказал Чонгук. — Мудрое решение. Чонгук — с улыбкой нежной и искренней, но, несомненно, нервной — кивнул Намджуну и небрежно пожал его руку довольно горячей и крепкой хваткой. — А это Тэхён, — сказал Юнги. Тэхён, наконец, опустил учебник и смерил Чонгука леденящим взглядом. Чонгук сглотнул с такой силой, что у него закружилась голова, и посмотрел на Юнги в поисках поддержки, но тот уже вернулся к компьютеру. Пока Юнги объяснял Чонгуку, как всё работает, запах костра наполнял комнату, пока голова Намджуна не закружилась от воспоминаний о летнем лагере и пикниках, да и с таким же успехом его учебник по Локку мог быть на латыни — понять он всё равно способен сейчас ровным счётом ничего. Когда Тэхён жестом позвал его к дивану, Намджун подошёл с раскрытыми руками, готовый дать Тэхёну передышку от насыщенного альфа-запаха и зарыться носом в его волосы ради пары вздохов. — Помоги мне выйти, — прошептал Тэхён, и Намджун позволил ему опереться на себя, пока они не скрылись из виду, где Тэхён мог опуститься на пол и отдышаться. — Комнатушка такая маленькая и еле проветриваемая, — сказал он. — Давно я не был так близко к альфе. От него так хорошо пахло. — Как от костра, — сказал Намджун. Тэхён залился пьяным румянцем, от избытка феромонов у него опустились веки и засияли скулы. Он медленно моргал, пока его взгляд не скользнул по Намджуну. — Да, походный костёр. Ты тоже его улавливаешь? — Хотя всё ещё немного воняет. — Ты хотел сказать — потрясающе пахнет. Чёрт. Когда Юнги, Чимин и первокурсник Чонгук покинули студию, Тэхён всё ещё не смог подняться с пола. Он сверлил Чонгука испепеляющим взглядом из-под лба, при этом прижимаясь к Намджуну. Чонгук вжался в свою толстовку и тихо пробормотал в тишине одно короткое «извини», которое почти не было слышно в широком коридоре. Юнги бросил на них взгляд, означающий «ну и ну», и Тэхён закатил глаза. Чимин застыл, казалось, разрываясь между своим первокурсником и лучшим другом. — Он ничего не может с собой поделать, — осторожно заметил Намджун. — Он выглядит, словно напуганный ребёнок. — Мне чертовски нехорошо, Намджун. Он, похоже, весь день не мылся. У меня подкашиваются ноги. Он мог бы выйти, но остался. — Может, он не понимал... — Дай мне побеситься, чёрт побери! — прорычал Тэхён, прижав кулаки к глазам и свернувшись в клубок. Чимин остался стоять в коридоре, глядя вслед уходящим Юнги с Чонгуком. — Чёрт, Тэ. Прости. Я не думал, что это будет проблемой. Он правда стеснительный, но добрый, и всегда один. Я думал, тебе он понравится. Мне держать его подальше? — Нет, — простонал Тэхён. — Я, блядь, рискну дать ему шанс. Только скажи ему, чтобы чаще мылся. Чимин поморщился: — Это как-то… — Бестактно? — резко бросил Тэхён. Он опёрся на стену и встал, отвернувшись от них двоих. В Чимине боролись два инстинкта — защитить Тэхёна и не бросить Чонгука, исчезающего за последней дверью в конце коридора. — Мы можем обозначить ему границы, — сказал Намджун. — Обещаю, он и правда хороший. — О, ты обещаешь? — огрызнулся Тэхён и пнул свой рюкзак о стену. — Я на улицу. Здесь пиздец как воняет. После его ухода Чимин аккуратно собрал вещи Тэхёна и закинул себе на спину. — Я попробую всё уладить, — сказал он. — Дай Чонгуку шанс, ладно? Я не буду заставлять их с Тэхёном сближаться, но люди сторонятся альф, а он так одинок. Мне очень хочется, чтобы у него были друзья. В следующий раз Намджун столкнулся с Чонгуком на кухне на вечеринке танцевальной команды. Тот лихорадочно закидывал шоты дрожащими руками, его запах тонул в резком цитрусе пунша и общей вони студенческой тусовки. — Эй-эй, — сказал Намджун, забыв, что надо быть осторожным с этим альфой, пока тот не начал доминировать ароматом. Он дотронулся до его запястья. — Это какой по счёту? — Пятый? — ответил Чонгук. — Прости, я что, вылил слишком много? — Да нет, хватит всем, просто… Чонгук опрокинул рюмку номер пять. В соседней комнате кто-то заорал, он вздрогнул. — Я слишком трезвый, — попытался улыбнуться Чонгук. — Первая студенческая вечеринка? — предположил Намджун. Чонгук кивнул. Его рваные джинсы и майка становились чуть более понятным выбором: хотя тема вечеринки заключалась в том, чтобы косить под профессора. Несмотря на рельеф, его загорелые плечи казались слишком узкими, один рукав майки почти соскальзывал. — Пять шотов должно хватить, да? — спросил Намджун. Чонгук, коротко хихикнув и покачав головой, по-настоящему с этого рассмеялся. Дабы налить яблочный «Смирнофф» прямо в стаканчик, он наклонился схватить пластиковый стаканчик, по пути опрокинув стопку. Парень сделал уверенный глоток и чуть не подавился. Намджун, не задумываясь, протянул руку — погладить его по спине. Он знал немного альф в своей жизни. Пара мрачных парней из школы, одна женщина из офиса отца — все они моментально выбили бы зубы любому незнакомцу, который прикоснулся бы к ним без предупреждения. Он чуть не отдёрнул руку, как только его осенило, но Чонгук же закрыл глаза и стоял с видом полного поражения. — Ты когда-нибудь играл в пив-понг? — спросил Намджун, продолжая осторожно гладить. Чонгук покачал головой. — Пошли, покажу. — Ладно, — сказал Чонгук. — Спасибо. После того, как Чонгук, наконец, залил в себя достаточно водки, чтобы расслабиться, начать улыбаться и забыть, что каждый, кто подходил ближе, начинал пялиться — он начал попадать в каждую цель. Но не хвастался, не шумел, не старался привлечь к себе внимание. Намджун, который обычно вылетал в первых турах, прошёл далеко. — Прикольно, — подвёл итог Чонгук. — Ты просто офигенно в этом хорош. — Я офигенно хорош во всём, — сказал он. Затем в его глазах появилось выражение «вот дерьмо». — Шучу-шучу. Ну, что я хорош во всём, но я… я правда хотел пошутить. — Он рассмеялся над собой и закрыл лицо руками. — Мы оставляем его, — сказал Намджун позже Чимину и Хосоку, которые оба вздохнули с облегчением. — Юнги тоже так сказал. Тэхён с Джином всё ещё не согласны. — Мы не собираемся их принуждать, — сказал Хосок. — Если он не завоюет их расположение, его, вероятно, всё равно стоит держать на расстоянии. Прошло совсем немного времени, прежде чем Сокджин впустил Чонгука в их общежитие, а Тэхён в конце концов сказал, что он не против, если Чонгук будет приезжать к ним на каникулы, при условии, что они не будут ездить в одной машине. Они работали в одних и тех же комнатах и ели за одним столом, не глядя друг на друга. Чонгук сходил в гости к Сокджину домой и встретился с его отцом-альфой. Тэхён едва заметно закатил глаза, когда альфы обсуждали рестлинг целых десять минут, пока остальная часть компании сидела в тишине. — А что если бы Чонгук и Тэхён встречались? — предположил Чимин однажды поздно вечером, когда в звукозаписывающей студии были только они с Намджуном. Оба в растянутом домашнем, домашка наполовину достана, наполовину брошена. — Мне кажется, это было бы странно. — Мне тоже так кажется, — ответил Намджун, катапультируя скрепку с края стола. Свет в коридоре автоматически выключился час назад, и студенты время от времени проходили мимо небольшими группами. — Но почему так кажется? Они бы очень миленько смотрелись, правда? Но никак не странно. — Потому что Тэхён держит его на такой дистанции, — пожал плечами Намджун. — Я просто не могу представить, чтобы Тэхён… типа, был «ведомым» в отношениях. — Но ведь не обязательно так. — По сути — обязательно. Намджун поднял палец и включил по радио свою следующую песню, затем медленно развернулся на стуле, пока шнур наушников не зацепил его за плечо. — Я имею в виду, я думаю, Тэ хотел бы, чтобы кто-то о нём заботился. Но это не значит, что он должен быть покорным, если того не хочет. Ты же заботишься о нём. Ты и обо мне заботишься тоже. Но это ведь не значит, что мы… ну, ты понял. — Это другое, — сказал Чимин. — Ты прав. — Думаю, Тэхён не любит альф вообще. Кроме как биологически. — Ни капельки. — Было бы странно, если бы они встречались. — Крайне странно, — подтвердил Намджун, чувствуя это особенно сильно. Он снова запустил скрепку и смотрел, как та исчезает с края стола. — Но если бы какой-то альфа и подошёл Тэхёну — это был бы Чонгук. — Думаю, сам он так не считает. — Я не думаю, что он на самом деле вообще знает Чонгука. Но, конечно, это его дело. — А как думаешь… — начал Чимин, а затем с минуту ёрзал на диване. Его книга с глухим стуком упала на пол. — Как думаешь, Чонгук когда-нибудь что-нибудь сделал? Тэхёну? Ну, что-то плохое. Как думаешь, Тэхён бы нам рассказал? Мы притащили сюда Чонгука, не спросив у Тэхёна на это согласия. — Чонгук бы не стал. — Мы все так думаем. Но такое случается сплошь и рядом. Все истории о лучших из лучших, самых благонамеренных альфах пестрили с обложек и новостных сайтов знаменитыми молодыми альфами, обвиняемыми в чудовищных вещах. Под шквал комментариев в духе: «Это в их природе»; «Почему кто-то подпустил её к омеге?»; «Они себя не контролировали»; «Всех альф надо заносить в список наблюдения». — С другой стороны, — медленно произнёс Намджун, — не думаю, что правильно изолировать всех альф только потому, что какие-то из них совершают мудацкие поступки. — Я не думаю, что Тэхён хочет ждать, пока он совершит какой-нибудь мудацкий поступок и заслуживает возведённых вокруг себя стен. — Чонгук никогда бы не сделал ничего настолько плохого. — Я знаю, — сказал Чимин. — Но не думаю, что Тэхён думает так же. . Когда Юнги предложил Намджуну в качестве нового президента забронировать целую аудиторию для первого собрания клуба, а не проводить его, как обычно, в студии, Намджун назвал его идиотом. Но всё равно сделал, как Юнги сказал — потому что обычно жалел впоследствии, когда не следовал его советам. Когда на встречу пришло больше двадцати студентов, в основном первокурсников, Юнги торжественно передал Намджуну сложенный листок бумаги прямо перед его приветственной речью. Там было написано: «Я же тебе говорил». — Добро пожаловать на студенческое радио, — произнёс Намджун, сминая бумажку в комок. По комнате разнёсся тихий смех Сокджина, похожий на звук стеклоочистителя. — Народу, конечно, уйма. И вы значительно разгрузите нам смены. Вау. Клуб почти никогда не собирался в полном составе в одном помещении. Там были неуловимые Марк и Джонни, которые общались только перепиской и с утра первым делом занимали кабинку студии. Там был Чад — идиот, фататевший по EDM. На задних рядах сидели Хичоль с Хани и показывали друг другу мемы в Твиттере. Странный друг Чимина по танцевальной команде, Тэмин, развалился с ногами на столе. Тэхён оторвался от Хосока, чтобы пойти посидеть с другим нечеловечески высоким и красивым парнем, которого Намджун постоянно видел с Тэхёном, но никогда не встречал лично. Кажется, его тоже звали на «Тэ», но дальше этого Намджун не продвинулся. Чонгук сидел в первом ряду, низко склонившись над своей партой и вытянув ноги в проходе. Прямо рядом с ним сидела Чонха с идеально собранными волосами в пучок и в облегающей рубашке с очень глубоким вырезом. Очевидно, у клуба азиатской культуры только что состоялась встреча, потому что сзади вокруг Хичоля с Хани собралась группа молодых азиатов, включая тех девушек, которых Намджун видел за регистрационным столом: Джинсоль, Чон Ын и Ив. Их репутация о том, что они на кампусе коллекционируют азиатов оказалась не преувеличением — и на деле работала лучше, чем у официального клуба. Намджун иногда задавался вопросом, не отпугивает ли других людей чрезмерное количество азиатов в клубе, но потом понял, что ему, по сути, плевать с высокой колокольни. Намджун заикался на вступлении, объяснял, как устроен клуб, пустил по кругу всем желающим листы, чтобы новички записались на тренинг с Хичолем и Хани в студии. — После тренинга, если вы всё ещё будете заинтересованы, можно будет записываться на временные слоты. Сразу предупреждаю — они, скорее всего, будут в крайне неудобное время: либо слишком поздно, либо слишком рано, и поначалу их будет немного. В этом клубе всё в целом завязано на старшинстве. — А запретов типа «не встречаться внутри клуба» у нас нет? — крикнула Джинсоль с заднего ряда. — Это студенческий клуб, Джинсоль, а не твоя первая работа. Просто держись подальше от Хичоля, и всё будет в порядке. Хичоль так скривился, что чуть не упал со стула. Почти все записались на тренинг. После собрания Чонха подошла к столу, села на него и спросила Намджуна, можно ли ей зайти, пока тот будет в кабинке, чтобы посмотреть, как всё устроено. — Конечно! Да. Определённо. Чонгук сидел в первом ряду вполоборота, наблюдая за ними, в то время как Сокджин продолжал рассказывать о своих планах на предстоящие выходные в походе, не подозревая, что его аудитория отвлеклась. — Круто у вас, — сказала Чонха, оглядываясь по сторонам. — Я хочу в будущем работать в индустрии развлечений, так что это будет полезно. Чонгук сказал, что иногда он просто болтает о всякой ерунде. — Она заметила, что тот на неё смотрит, и одарила его широкой улыбкой. Он в ответ задрал подбородок и преувеличенно дерзко дёрнул головой, и она рассмеялась. — Если хочешь делать своё шоу и просто болтать — это только приветствуется. У тебя появятся поклонники, — сказал Намджун Она должна была знать, насколько обезоруживающим был её запах на таком близком расстоянии — тяжёлый, пряно-сладкий, с примесью мускуса, присущей альфам. Когда Намджун был моложе, он дышал ртом, когда альфы подходили близко — настолько ему это не нравился ни запах, ни чувства, которые он вызывал. Он перестал это делать давным-давно, но никогда не получал от этого удовольствия. И всё же он поймал себя на том, что вдыхает этот аромат, пытаясь ощутить его как можно больше, не обращая внимания на своё непреодолимое желание дать ей больше своего внимания. Тэхён встал и вышел с тем самым красивым другом, вызвав закономерный интерес у половины комнаты. Чонгук быстро поджал ноги, чтобы не мешать. Когда Тэхён со своим другом проходили мимо, Тэхён протянул руку и небрежно потрепал Чонгука по голове, тот вздрогнул и отпрянул, удивлённо проведя рукой по волосам. Чимин даже дважды взглянул на них от неожиданности. Парни вышли из комнаты, а Чонгук с Чимином проводили их взглядом в спину. Чонха глубоко вздохнула, когда парни проходили мимо, и бросила взгляд через плечо. Намджуну пришло в голову, что другой парень тоже мог быть омегой, чей запах замаскирован двумя альфами и знакомыми цветочным ароматом Тэхёна. — Пора в библиотеку? — спросил он Чонгука. Чимин тут же навострил уши, с тем же любопытством, с каким только что наблюдал за Тэхёном. — Надо сначала к себе заглянуть, — ответил Чонгук. Остальная часть аудитории с непривычной непринуждённостью в отсутствии портфелей с тяжёлыми книжками или нуждающихся во внимании профессоров просто направилась к выходу. Чонха спрыгнула со стола и вышла вместе со всеми, шагая в ногу с Чонгуком, слегка подпрыгивая и притворяясь милашкой. — Короче, парень из комнаты напротив моей, — начала она, и Чонгук застонал. — Так вот, этот урод… — Она обернулась к Намджуну, как раз в тот момент, когда неосторожно шагнула в узкий лестничный пролет на своих десяти сантиметровых каблуках, даже не схватившись за перила и не посмотрев вниз. Намджун напрягся за неё. — Я уже неделю жалуюсь Куку на этого типа. В первый же день он набросился на меня, будто я украла его телек, а я всего-то я оставила тоналку на раковине в ванной. Ну короче. — Она повернулась обратно к Чонгуку с ухмылкой, которая яано сулила смачную сплетню. — Он оставил пассивно-агрессивную надпись прямо на зеркале моей губной помадой. Размазав её в мясо. Просто чтобы написать «прибери своё дерьмо». Чонгук съёжился. Намджун тихо взвизгнул от ужаса. — Мог бы просто сказать мне это в лицо, — продолжила она, закатывая глаза. — Реально? — спросил Намджун. — Он испортил тебе помаду? — И жалеет об этом. — Ты накатала на него? Чонха одарил Намджуна милой улыбкой: — Наверное, стоило бы, да? Но я просто вошла к нему в комнату, когда у него был омега, смотрела ублюдку в глаза, пока он не запаниковал… и потом пригласила того его парня на кофе. — Бог ты мой, — рассмеялся Чонгук. — Хотел бы он такие же крепкие яйца, — сказал Чонха. — Но к сожалению, он лишь до одури старается. Даже не моется — чтобы его вонючий запах всех доминировал. Жалко смотреть. — Скажи ему, чтобы не трогал мои вещи в холодильнике? — сказал Чонгук. — Я правда не хочу с ним связываться. — Скажу. Намджун ждал, но колкостей не последовало. Никаких «не можешь сам ему напихать за ворот?» Никаких намёков на то, что Чонгука сочли столь же жалким. Ни одного слова про иерархию с позиции человека, который ловко нагибал её за завтраком. Слышен был лишь лёгкий «вжух» — как Чонгук по-ребячески скатился по перилам последние пару метров. — Я не понимаю альф, — пробормотал Намджун. — Серьёзно? — спросила Чонха с восторгом в голосе. Она шагнула вперёд и открыла дверь для них всех, хотя Чонгук подхватил её на ходу, проходя внутрь. Намджун пытался не смотреть на эти её коротенькие шорты, которые невозможно было не заметить. Ботильоны на высоком каблуке лишь усугубляли ситуацию, удлиняя её и без того красивые ноги. В ней было ещё меньше от образа альфы, чем у Чонгука, но держалась она с полной уверенностью. — Альф же понять проще простого, — сказала она, идя спиной вперёд по неровному тротуару на своих каблуках. — Им просто нужно всё вокруг контролировать — вот и вся их суть. Чонгука угнетённо взвыл. Она подмигнула ему. — Чонха, — сказал Намджун, — я знаю, что это неправда. Чонха снова заговорила с Чонгуком: — Он слишком милый, не так ли. Чонгук кивнул. — Чего? — Ой, не бери в голову, — сказала она. — Это же хорошо, не переживай. — Часть кипучей энергии в ней попритихла, и она вернулась к их шагу. До Намджуна вдруг дошло — с ним флиртует альфа. И вместо привычного дискомфорта его сердце бешено заколотилось — то ли от её внимания, то ли от взгляда, который бросал на них Чонгук из-под ресниц. Как только нос Намджуна перестали терроризировать удушающие запахи альфы из общего коридора, Намджун смог понять, что в комнате Чонгука уже въелся его собственный аромат. А снаружи у двери — ещё кружил пряный аромат Чонхи. Чонгук глубоко вдохнул, как только зашёл к себе. — Обалдеть, я прям чувствую, как тут пахнет Хосоком, — сказал Чонха, стоя на пороге. — Мы возвращались сюда после танцевальной практики, и он весь потный катался по полу. — Чонгук глубоко вздохнул. — Удивлён, что он до сих пор не выветрился. Но от него, по крайней мере, потрясно пахнет. Она поморщила нос: — Но запах у него такой странный. Почти как от химозных апельсиновых духов. — Я ничего не чувствую, — сказал Намджун. — Беты вообще друг друга почти не чувствуют, — заметил Чонгук. Он обошёл комнату и включил гирлянды, пока Намджун пытался не думать о том, что у «нормальных» людей нет таких гиперчувствительных рецепторов. Нормальных людей. Запахи альф выделялись в основном из-за своей чуждости — они претерпели эволюцию, чтобы привлекать внимание и сворачивать шеи. А вот запахи омег были куда тоньше, что, по логике, делало бет ближе к омегам, чем к альфам. И от этой мысли почему-то не веяло комфортом. Чонха замерла в дверях. Чонгук без предупреждения стянул с себя футболку и достал из шкафа свитер. Он обернулся — и Намджун увидел всё: пресс, грудные мышцы, плечи, руки… — Чонха, заходи. — Точно? — пробурчала она. — Серьёзно. Извини за… это. — Мышцы пресса исчезли под тёмно-серым свитером. Мозг Намджуна вылетел в окно. Чонха решительно вошла в комнату, оглядываясь по сторонам так, словно видела её впервые. Комната была такой же тщательно прибранной, как и в тот день, когда Чонгук её обустроил: каждая ручка надежно лежала в настольном органайзере, каждый плакат был аккуратно приколот к стене, на простынях не было ни единой морщинки. Рюкзак Чонгука был аккуратно сложен рядом с его столом. Он повесил на окна занавески, и комнату наполнил тёплый, мягкий свет от гирлянд по краям. Чонха неловко села на куб пола, оказавшись ниже Чонгука. — Ты всегда можешь заходить сюда, когда захочешь, — сказал Чонгук. Во время разговора он уставился в пол справа от неё, щёки его порозовели. — Я не против, чтобы ты была здесь. Чонха аж слегка поёжилась от удивления. — Спасибо, — тихо сказала она. Чонгук лишь пожал плечами. В дверях возникла массивная фигура — неуклюжее бочкообразная тушка, от которой пахло, как от целой раздевалки, с едва заметным намёком на землистость под смрадом. Горло Намджуна рефлекторно сжалось, когда он узнал в нём стереотипного до ужаса альфу: несносного гиганта, кто смотрит на мир как на добычу. Чонха встала. Чонгук выпятил грудь. — О, да тут целая вечеринка, — сказал мужчина. — Я тоже могу присоединиться? — Нет, — отрезал Чонгук. — Останься снаружи, пожалуйста. — Ха! Грубо. — Он повернулся к Намджуну, который осторожно дышал ртом и пытался избавиться от ощущения собственной незначительности. — Он всегда такой? — Не дожидаясь ответа, он как какой-то мачо резко кивнул головой Чонхе. — Я подвинул пару твоих вещей в ванной наверху, но всё вернул на место. — Ага. Спасибо, Майкл, — ответила она. — В субботу вечером Чарли устраивает небольшую пре-пати только для альф, и я заскочил, чтобы передать, — сказал парень, переводя взгляд с Чонгука на Чонху и обратно, а затем скользнул взглядом по Намджуну, как будто его здесь не было. — Вы в деле? — Только альфы? — проворчала Чонха. — Да, знаю я, — сказал Майкл. — Не так весело, но он говорит, что мы по-быстрому, и у него дерьмо, с которое нормисы не потянут. Всё говорю ему — зови омег, но пока безуспешно. Чунга смущенно усмехнулась: — Думаю, я откажусь. — Да, я тоже. — Дайте ему знать, если передумаете, — сказал он, отсалютовав им обоим и бросив ещё один равнодушный взгляд на Намджуна. — Это он встречался с девушкой с татуировкой в виде бабочки в прошлом году? — спросил он у Чонхи, будто Намджун был глухой. — Агась. Намджун покраснел. — У неё вообще-то есть имя, — проворчал он. Майкл одобрительно кивнул ему и ушёл, не сказав больше ни слова, а Намджун сам удивился, почему ему вдруг стало приятно, что у него есть «репутация». — Это наш сосед по общаге, — сказала Чонха, проверив дверь. — Он отстой. Просто один из тех альф, которые предпочитают притворяться, будто нормальных людей не существует. Все альфы, которых Намджун встречал в старшей школе, были такими же: соперничали друг с другом, флиртовали с омегами и совершенно не проявляли интереса к остальным 95% школы, даже к учителям. Намджун стиснул зубы и молча кипел, пока Чонгук собирал свой рюкзак, а Чонха осторожно осматривала его комнату, словно всё ещё не могла поверить, что она здесь. — С тобой всё в порядке? — спросил Чонгук, когда они шли в библиотеку. — Ты совсем притих. — Твой сосед какой-то… отталкивающий. — Он слишком напористый. Очень доминантный. И пахнет дерьмом. — Дело не в этом. Чонгук нахмурился, искренне не понимая, что могло не устроить Намджуна, если не доминантность, которую тот, будучи бетой, и не ощущал. Наверное, с Чонгуком раньше никто не обращался, будто он — пустое место. Кроме, разве что, Тэхёна. — Кстати, Тэхён по голове тебя погладил, — сказал Намджун, меняя тему. — Да. Погладил. — И что это значит? — Понятия не имею. Он такой… Чонгук нахмурился, глядя в сгущающиеся сумерки, раздражённо и грустно одновременно. — Я не знаю, как с этим быть… — Казалось, он замкнулся в себе, словно двустворчатый моллюск, маленький и расстроенный, такой защищающийся по альфьим меркам, такой неуверенный. — Я смирился с тем, что он меня игнорирует. Отстой конечно, но лучше, чем то, каким он был вначале. — Я вообще думал, он нас не простит, честно говоря. Он как кот. Чонгук резко остановился. Они шли по тенистой аллее, скрытой от света уличных фонарей огромной елью, под которой тень ложилась полосами на освещённую желтизну. — Мы сейчас на полном серьёзе это обсуждаем? — спросил он. — Никто раньше об этом не заикался. — Я... да. Это удивительно. Что никто об этом не заикался. Чонгук прикусил губу. — Чимин пару раз чуть было не заикнулся, но он слишком предан Тэхёну. Ты же никому не расскажешь? Даже Юнги? — Нет, конечно. Хотя… расскажу Юнги что? — Ничего! Просто не… — Он на мгновение провёл обеими руками по волосам, громко почёсывая кожу на голове. — Он… — Чонгук снова замолк, плотно сжав губы. — Да ничего. Неважно. Он просто заставляет меня нервничать. В прошлом году я, эм, чувствовал себя виноватым, потому что дружил со всеми вами. У Намджуна в животе всё ухнуло, как в годы старшей школы, когда он случайно узнавал, что друзья сплетничали о нём за его спиной — типичная стрессовая реакция на драму. Наверное, ему не стоило её ворошить. Чонгук протянул к нему руки. — Намджун, ты должен понимать — он омега. И многим омегам просто небезопасно находиться рядом с альфами, если это не на их условиях, и это справедливо. Это абсолютно справедливо. Ты не можешь винить его ни в чём. Я не виню. Намджун закивал так сильно, что у него чуть очки не свалились. — Я точно не помню статистику, — сказал Чонгук. — Но знаю, что почти все омеги, примерно в сто процентов случаев, подвергались серьёзным сексуальным домогательствам со стороны альф до достижения пятнадцать лет, и это наименее тревожная статистика. Статистика реальных нападений, причём даже в возрасте до пятнадцати лет… Прослойка альф такая маленькая и конкурентная. Не нужно, чтобы все альфы были ужасными — хватает и горстки, чтобы получить такую статистику. А многие действительно ужасны. Остальные просто соревнуются с этим — и тоже скатываются. Так что то, как Тэхён ко мне относится, — это ещё настоящая щедрость, верно? — Наверное? — Разве не Чимин познакомил меня со всеми? — спросил Чонгук. Он не мог смотреть Намджуну в лицо, стоя в полутора метрах от него на тротуаре и заикаясь. Намджун дал ему выговориться, надеясь, что тот сам поймёт, что хочет сказать. — Может, Хосок. Знаю точно — Тэхён никогда не имел права голоса в этом вопросе. В течение нескольких месяцев он чувствовал себя неуютно, когда я входил в комнату. Никто из вас не чувствовал его запаха, но от него пахло тревогой и злостью. В течение нескольких месяцев. Когда мы оставались вдвоём… А он, Намджун, такой хороший актёр. Ты даже не представляешь. Конечно, Намджун знал. Он наблюдал, как Тэхён месяцами закатывал молчаливые истерики, наблюдал, как тот на какое-то время отстранялся от них, когда Чимин пытался играть в миротворца. — Сейчас ему лучше, — сказал Чонгук. — Он привык ко мне. Он смотрит на меня, когда я вхожу, и ведёт себя так, будто я существую, когда мы все вместе. Всё в порядке. Он, типа, погладил меня по голове сегодня, и это было так странно дружелюбно. — Думаю, всё к лучшему. — Всё должно быть к лучшему, верно? — произнёс Чонгук. — Но я просто чувствую, что заставил его принять меня. Я месяцами знал, что заставляю его чувствовать себя неуютно. Я не давал ему пространства и не уважал его комфорт. Я не уходил. — Его голос становился всё громче и пронзительнее. — Я всё равно заставлял его мириться со мной, потому что был упрямым, и я не думал, что должен терять своих друзей только из-за того, что ему не нравятся альфы, понимаешь? Я не такой уж плохой. Намджун машинально положил руки на плечи Чонгука и сжал их. Одна только мысль, что Чонгук мог бы тихо уйти из их круга, вызвала у него панику. Он и так был на грани срыва — единственный, кто не жил с ними по соседству, самый младший, совсем малыш, который, казалось, держал себя в руках, всегда аккуратный в словах и движениях. — Ты совсем не плохой. Всё с тобой хорошо. Чонгук с минуту пристально смотрел на него. — И я жил в его общежитии. От него больше не пахнет злостью, но он по-прежнему не разговаривает со мной и остаётся в своей комнате. Я знаю, это было неправильно. Когда ты заговорил об этом, я почувствовал себя таким… — Он потёр лицо руками. — Я просто чувствовал себя таким… Но ведь это не хуже, чем остаться с вами с прошлого года, хотя знал, что я ему неприятен. Разве это было неправильно с моей стороны? — спросил он наконец. — Мне следовало уйти? Первым побуждением Намджуна было сказать «нет», что у одного человека не должно быть власти заставить другого человека отказаться от всех своих друзей, но Чонгук не выглядел так, будто ему нужны были утешения. Его брови настороженно поползли вниз, когда Намджун заколебался. — Я не знаю, — наконец сказал Намджун. — Если бы вы оба не были теми, кто вы есть, я бы сказал, что в этом нет ничего плохого, но я не знаю, как это всё работает. Чонгук кивнул, выглядел он при этом совершенно разбитым: — Да. Прости. — Я рад, что ты не ушёл, — быстро сказал Намджун. — Спасибо, что заставил его смириться. Если тебе станет легче — мы все, по сути, тоже давили на него, чтобы он с этим смирился. Чонгук слегка улыбнулся ему: — Да, он с этим справится, — пробормотал он. — У него всегда есть Чимин, который обнимет его и скажет, что он идеален, когда захочет. — Я тоже могу тебя обнять и сказать, что ты идеален, когда захочешь, — с нервным смешком сказал Намджун, зная, что бросает вызов альфовской гордости Чонгука. Но лицо Чонгука скривилось. Он, казалось, собирался снова замкнуться, но вместо этого протянул руки, будто в любую секунду мог их отдёрнуть. Намджун, с бешено колотящимся сердцем, прижал его к груди этой тёплой летней ночью. Чонгук обернул руки вокруг его плеч и крепко обнял в ответ. — Ты идеален, — дрожащим голосом произнёс Намджун Чонгуку на ухо. Чонгук вздрогнул, уткнулся носом в ему шею и обнял его крепче. Тёплый ветерок шелестел в кронах деревьев. — Спасибо, — прошептал он, и его голос дрогнул. Он не отпускал, и Намджун держался, беспокойный и встревоженный, хоть и чувствовал себя неловко и взволнованно, боясь, что Чонгук остановится. Чонгук таял у него на груди, с каждой секундой становясь всё нежнее, позволяя себе стать до удивительного уязвимым. По основной дорожке вдалеке проходили студенты, и Намджун не был уверен, видно ли их с Чонгуком под деревьями, и не знал, должен ли он вообще об этом волноваться. Не был уверен даже, хочет ли он уединения или чтобы весь кампус увидел, как самый красивый альфа прижимается к нему, хотя он знал, что Чонгук, вероятно, умрёт от стыда. А об этом стоило бы подумать. О желании. О сожалении, что он оттолкнул Чонгука в прошлом семестре. О том, как каждый день, когда они не говорят о поцелуе, ощущается ещё одним упущенный днём. Но запах костра, исходивший от Чонгука, обжигал Намджуну нос, заставляя парня чувствовать себя умиротворённым и безвольным. Не раздражал, как раньше. Но тело всё равно напрягалось от привычной неловкости. Чонгук медленно отстранился, лицо у него было вялое и усталое. Он сделал полшага в сторону библиотеки и нахмурился. — Чёрт возьми, мне нужен перерыв. Я, блядь, не могу дождаться нашей выходной вылазки на природу, но Тэхён будет там, отчего мне кажется, что я буду мешать, хотя я с нетерпением ждал этого с прошлого года. Тот самый ежегодный поход. Намджун игнорировал все сообщения про него в групповом чате, но для Чонгука он станет первым. Намджуну и в голову не приходило, что Чонгук может из-за него переживать. Проявление эмоций на людях, да ещё и пахнуть ими может сделать альф мишенью для своих сверстников. — Ты точно хочешь сейчас в библиотеку? — спросил Намджун. — Дай мне минутку. Намджун вдохнул запах Чонгука — дымный, с лёгкой кислинкой. — Знаешь, Тэхён иногда говорит о тебе приятные вещи в последнее время, — сказал он. — Когда он жалуется на альф, он всегда даёт нам понять, что тебя он не включает. — Правда? — Думаю, ты ему даже немного нравишься. Чонгук покачал головой, размышляя, но в замешательстве. — Хорошо, — сказал он наконец. — Я надеюсь на это. Пойдём. Мне нужно сделать домашку по химии. . В среду после обеда в один прохладный день Намджун оказался в подвале здания искусств напротив танцевальной студии, дожидаясь Чонгука, когда тот закончит, чтобы они могли пойти в библиотеку. Потрёпанный коридор был завален спортивными сумками и бутылками с водой. Он освободился с занятий чуть раньше, и характерный резкий голос Хосока всё ещё отчётливо отсчитывал ритмы песни Арианы Гранде изнутри. «Чимин, ты не мог бы вырубить музыку на минутку?» Музыка оборвалась. «Многие из вас очень сильно полагаются на своё балетное прошлое. Это поп-музыка. Ваши движения должны быть более резкими. Чонха, куда ты пошла?» Дверь с грохотом распахнулась, и Намджун чуть не выпрыгнул из своей кожи. — Крысу учуяла, — сказала она, уставившись прямо на него. — О, привет, Джуни, — крикнул Хосок. — Мы почти закончили. — Круто, круто. Не спешите. Я просто тут посижу. — Заходи! Можешь смотреть! Тебе всегда рады. Намджун с тревогой проскользнул мимо ухмыляющейся Чонхи и сел. Очевидно, Хосок занырнул в Клуб азиатской культуры за новыми членами: комнату заполнили знакомые лица — Чонха в спортивном топе и с длинными волосами, собранными в хвост и махавшие ему Чимин с Чонгуком. Красивый друг Тэхёна, друзья Чимина, Тэмин и Чонин, как и Ив с Чон Ын потели перед зеркалом. А ещё избегая его взгляда, там стояли две девушки, подружки его бывшей. Намджун смутно узнал в них Момо и Чжихё. Запах Чонгукового пота витал по подвалу, смешиваясь с запахом Чонхи. Намджун представил, как душно тут бывает с двумя альфами в комнате. Он не чувствовал никаких других запахов, кроме общего запаха пота… ну и может, случайного дуновения лёгкой нотки ванили, что заставляло его снова задуматься, не был ли друг Тэхёна омегой. Тот самый друг подошёл к нему после репетиции, чем очень удивил Намджуна. — Привет, — мягко сказал он. Одного его взгляда было достаточно, чтобы заставить Намджуна покраснеть, его огромные мягкие глаза и изящный подбородок сияли в свете подвальных ламп. — Привет! — Ты, эм… сидишь на моей сумке. Намджун отскочил в сторону, будто сумка была муравейником, и парень захихикал. Он схватил свою бутылку с водой и сел на пол прямо рядом с Намджуном. Вместе с ним опустился и аромат ванили — потный, но сладкий, обезоруживающий запах омеги, от которого Намджуну захотелось прижать его к себе и заставить почувствовать себя сокровищем. — Эм. Тэён. Приятно познакомиться. — Ох, мне тоже. — Они пожали друг другу руки. — Прости, что мы так долго не пересекались, — сказал Намджун. — Ах, мне тоже. Тэхён постоянно говорит о тебе. — Тэён. На самом деле, о тебе тоже. Я часто слышу твоё имя. — Ему и положено, — сказал Тэён, затем снова смущённо хихикнул и устало потёр лицо руками. На другом конце комнаты Чимин ткнул Чонгука под рёбра, пока Хосок собирал стереосистему. Чонха, в носках и одежде для йоги, вприпрыжку подбежала и плюхнулась на пол по другую сторону от Намджуна. На лбу и груди у неё выступили капельки пота, и она улыбнулась в знак приветствия, всё ещё слишком тяжело дыша, чтобы что-то сказать. — Ты усердно работаешь, — вежливо сказал Тэён. — Ты тоже! — выдохнула она. — Намджуну повезло — может заценить нас до выступления. — Может, я каждый раз буду приходить пораньше. — Будешь сидеть сзади и смотреть на наши задницы в танцевальных трусиках, да? — спросила она и ударила его по колену с большей силой, чем, вероятно, хотела. Чонгук подошёл ближе. К удивлению и Намджуна, и самого Чонгука, Тэён встал и направился к нему навстречу, нервно прижав руки к бокам. — Ого, вот это интересно, — пробормотал Чонха на ухо Намджуну. — Я никогда в жизни раньше не видела, чтобы они разговаривали. Тэён, казалось, спрашивал Чонгука о танцевальном движении — его острые локти и длинные ноги двигались с удивительной грацией. Чонгук повторил за ним — но движения вышли с силой там, где у Тэхёна была лёгкость. Тэён рассмеялся и покачал головой. — Тэён — один из лучших танцоров здесь, — сказал Чонха. — Я всё ждала, когда кто-то наконец скажет Чонгуку, что он не попадает в стиль группы. — Не попадает? — Все остальные или крошечные, или с балетной подготовкой. В том, как двигается Чонгук, нет ничего плохого — просто он выделяется. Чонгук смеялся над чем-то, что сказал Тэён, следуя его застенчивым указаниям. Намджун уловил что-то вроде: — …используй эти мышцы по-другому. Ты выглядишь хорошо, но остальные не соответствуют твоему стилю. Делай так, эм… — Он повторил движение. — Старайся переносить вес больше на носки, а не на пятки. Сведи колени ближе. Сосредоточь энергию в запястьях, а не в локтях, если это имеет смысл. Чонгук уловил суть с двух попыток, естественным образом сменив силу на элегантность. — Да, он хорош, — сказала Чонха, когда Намджун, полный смешанных чувств, сел рядом с ней, наблюдая за тем, как альфа с омегой подстраиваются друг под друга: Тэён со всей почтительностью, а Чонгук с присущей внимательностью. Запах Чонхи усиливался, пока она наблюдала. — Он такой красивый, — прошептала она. Намджун кивнул, имея в виду Тэёна. — Сейчас в библиотеку? — спросил Чонгук, когда, наконец, подошёл. — Пора бы, если хотим успеть поработать пару часов перед ужином. Он кивнул. — Тэён, прогуляешься с нами? — Чимин проводит меня обратно. Но всё равно спасибо. Пропахшие потом и разгорячённые, Чонха с Чонгуком бодро вышли в осенний день без курток и прошли через весь кампус. — Ты обычно гуляешь с Тэёном? — спросил Чонха, и даже Намджун услышал ревность в его голосе. Чонгук покачал головой. — Я никогда с ним не гулял. Я знаю, что он не любит ходить по кампусу в одиночку. Просто подумал, что стоит иногда предлагать. — Он же не в вашем общежитии живёт, так ведь? — спросил Намджун. — У нас вообще нет омег в общежитии. — Совсем? — Не то чтобы им запрещено, — сказала Чонха, — но на корпусе «для альф» чёткая маркировка, да и у омег есть своё собственное здание. За пределами корпуса «для омег» их не так много, и они предпочитают переезжать в другие места. — Умно, — сказал Чонгук. — А то, — проворчал Чонха. — Я бы не подпустила некоторых альф из нашего общежития к омегам, которых я знаю. Учитывая то, что я слышу от двух ублюдков, живущих напротив меня. — Отвратительно, — сказал Намджун. Чонха толкнула его бедром, попав где-то в середину его бедра, и сказала: — Я бы и к тебе их тоже не подпустила, детка. — Затем разразился смехом. — Вау, — сказал Чонгук. — Убийца-бета. Намджун опустил взгляд на свои ноги и попытался сообразить, как реагировать. — Надеюсь, душ свободен, — сказал Чонгук. Чонха рассказала историю о том, как два альфы в другом конце коридора запугивали друг друга на предмет, кто из них первыми примет душ, а она просто проскользнула туда раньше них. Чонгук хихикнул, а Намджун закатил глаза, и это привело их обратно в общежитие. Пока Чонгук собирался в душ, Намджун провожал взглядом задницу Чонхи, поднимающуюся по лестнице, и ту самую щёлочку между её бёдер, которая звала к себе. . Намджун только что поставил в очередь «Roundabout» от группы YES — восьмиминутное путешествие в мир прог-рока, дабы подольше сосредоточиться на эссе — когда Чонгук положил учебник на журнальный столик в студии и наклонился вперёд, опершись на колени. — Насчёт Чонхи. — А? — Что ты будешь делать, когда она пригласит тебя на свидание? Намджун выглянул из окна в коридор студенческого центра, будто ждал, что она вот-вот пройдёт мимо. — Чего? Не пригласит она меня. — Джун, ты тупой. — Я не тупой! — Что ты будешь делать? — Если она позовёт меня на свидание? — Он думал об этом. Было бы интересно попробовать с альфой, с кем-то к кому у него меньше чувств, чем к Чонгуку. И уж тем более с такой горячей девушкой, как Чонха. — Ну… я бы переспал с ней. Не знаю. Мимо огромного окна, выходящего в коридор, прошла шумная компания студентов. Пара из них заглянули внутрь. Намджун отчётливо вспомнил, как один из этих парней чуть не зарядил в него клюшкой для лакросса в столовой пару недель назад. Чонгук, нахмурившись, ковырял краешек учебника. Его пушистые волосы, которые он так часто прятал под шапкой или капюшоном, были зачёсаны со лба, выставив напоказ его устрашающие брови. Огромные круглые глаза смягчали этот эффект. — Я знаю, что тебя не привлекают альфы, — сказал Чонгук. Между ними повисло молчание, ни один из них не смотрел другого. — Люди-беты не делят по сабгендеру. Я могу испытывать влечение буквально к кому угодно. — Даже у бет есть предпочтения в плане динамики во власти, — сказал Чонгук. — Я не думал, что тебе нравятся все эти штучки с альфами. — Ну всё может поменяться. Например, омеги же не всегда предпочитают подчинение. Альфы не всегда предпочитают доминировать. Чонгук вскинул брови. — Что? Не всегда же. — Ох, Намджун. Я знаю. В офисе за студией больше никого не было. Две девушки у автомата в коридоре не могли их услышать через стекло. Никого из знакомых, кому было бы не всё равно. — Боже, мы сейчас говорим о моей сексуальной жизни? — тихо спросил Намджун. — Чонха — типичная альфа, когда речь заходит о сексе. — Может, я сам не знаю, какие у меня предпочтения. Есть вещи, которые я никогда не пробовал. Теперь Чонгук определённо хмурился, с трудом подбирая слова. — Та девушка с татуировкой в виде бабочки, с которой ты встречался в прошлом году, спит почти исключительно с агрессивными альфами, а ещё с тобой. Все в группе относятся к тебе почти как к альфе стаи. Извини, если я сделал какие-то необоснованные предположения о том, какой секс тебе нравится. — Так вот почему она меня бросила? — захныкал Намджун. Чонгук пожал плечами, возвращаясь к своей домашке. — Ну и чёрт бы меня побрал за эти предположения. Думаю, я ни черта не знаю о твоих предпочтениях. Может, у тебя их и нет, но вот у Чонхи они определённо есть. Намджун заёрзал на стуле, надеясь, что Чонгук вспомнит о поцелуе и избавит их обоих от страданий. — Похоже, её предпочтение — я, — сказал Намджун. — Она горячая штучка, — прощупывал он почву. — Я бы попробовал. У Чонгука на мгновение сжалась челюсть, подчеркнув скулы и острый подбородок, половина лица утонула в тени. Его пальцы постукивали по учебнику. — Посмотрим, что из этого выйдет, — тихо сказал он, — потому что она собирается пригласить тебя на свидание со дня на день. В глубине души Намджуна зудело от разочарования. — Разберусь по ходу, — сказал он, пристально глядя на Чонгука. — Может, и весело будет попробовать, но встречаться с ней я пока не готов. Чонгук кивнул, будто звучало вполне логично. — Ладно. Развлекайся. — Он вернулся к своей органической химии, а Намджун остался сидеть с чувством неудовлетворённости. . — Эй, Намджун, — позвала Чонха, снимая наушники с одного уха. Он остановился в дверях студии, собираясь идти на занятия, после того как провёл полчаса, контролируя её первую сессию у пульта. — Я хорошо справилась? Он почти ничему её не научил, кроме того, как работают кнопки. У неё уже был свой плейлист, голос и стиль. — Осваиваешься быстрее всех в этом семестре. Она вскинула кулачок. — Обожаю! Слушай, в подвальном кафе в субботу будет показ Тора: Рагнарёк, а я не хочу идти одна. — Она надула губки. — Пойдёшь со мной? — Я никогда не откажусь посмотреть «Рагнарёк», так что да. Я приду. Только на полпути к своему общежитию до него дошло, что, похоже, согласился на свидание. . Кисловатая смесь запахов разных альф в общежитии Чонгука выветрилась к раннему утру пятницы. Запах Чонгука ударил Намджуну в нос, знакомый и тёплый, но больше похожий на запах пота, чем на обычный. Он постучал в дверь Чонгука. Никто не отвечает. Он застонал. Машина Сокджина ждала на стоянке у главной дороги. Они не могли дозвониться до Чонгука всё утро. Намджун снова забарабанил в дверь. — Чонгук, вставай! Мы должны были быть в дороге пятнадцать минут назад! — Он дёрнул ручку. К удивлению, дверь открылась. Кровать была аккуратно заправлена, а свет включён. Что-то громко хлопнуло у него за спиной. Намджун обернулся и увидел Чонгука в дверях ванной, с мокрыми волосами, полотенцем, низко обернутым вокруг бёдер, а с влажной кожи капала вода. Изо рта у него торчала зубная щётка с пеной. — О, чёрт, это сегодня? — Мы две недели это обсуждали! — взвизгнул Намджун, отступая и прижимая руку к сердцу. Чонгук захлопнул дверь. После десяти мучительно длинных секунд, в течение которых Намджун пытался отдышаться, Чонгук выскочил из ванной с корзинкой для душа и полотенцем и едва не сбил его с ног. — Я даже вещи не собрал, — сказал он. Он захлопнул дверь, оставив Намджуна внутри, подбежал к комоду — и тут же уронил полотенце. Намджун отвёл взгляд слишком поздно, моргая, будто случайно посмотрел на солнце. Вид застыл на внутренней стороне век — все эти плавные линии, изгиб голой задницы, эти крепкие бёдра, непочатый вид безупречной кожи, и его член — который виделся ему совсем иначе. Не мог он быть таким большим, когда просто висел у него между ног, словно пожарный шланг. Ему нужно проверить ещё разок… просто необходимо было… — О, чёрт, извини! — Да нормуль, — прохрипел Намджун. — О, боже мой. — Голос Чонгука звучал немного так, будто его душили. Пол задрожал от какого-то мало устойчивого топота, похоже парень промахнулся мимо своего нижнего белья, затем послышались какие-то шорохи, ещё больше топота, затем звук молнии. Намджун медленно повернулся и увидел пылающее лицо Чонгука, застёгнутые джинсы и попытки натянуть футболку через голову. Теперь, когда Намджун нарочно посмотрел, он понял, что выпуклость на молнии его штанов чертовски нелепо торчала. Неудивительно, что парень предпочитал свободные брюки. — Я соберусь через десять минут, — сказал Чонгук, по-прежнему не глядя Намджуну в лицо. — Сорян! — Всё нормально! Всё нормально! Это не твоя вина! — Мне спуститься вниз? Чонгук покачал головой: — Помоги мне собрать вещи, пожалуйста. Убедись, что я ничего не забуду. Намджун застыл в углу, как статуя, изредка выкрикивая предложения, пока Чонгук носился по безупречно организованной комнате, справившись с делом, на которое у Намджуна уходит полтора часа, всего за десять минут — потому что он знал, где лежит каждая вещь. — Мы всегда опаздываем с отъездом, — сказал Сокджин, когда Чонгук сел в машину, извинившись пять раз подряд. — В каком-то году Тэхёну нужно было на мероприятие, про которое он забыл, и мы выехали с опозданием на три часа. Это ерунда. Так что не переживай. — Но я совсем забыл, — заныл Чонгук. Юнги сидел так, как будто собирался на пляж в своей широкополой шляпе и солнечных очках. — Не парься, — произнёс он. — Остальные поехали вперёд, так что к нашему приезду они поставят все палатки. Только вот Чимин, Тэхён и Хосок палатки не поставили. Одна валялась наполовину сложенной у костра, который они пытались развести, а на столе лежала упаковка хот-догов. Традиция зародилась на первом курсе как повод в каком бы хорошем месте им на все выходные покурить травку. Каждую осень, с тех пор как Сокджину, Юнги, Хосоку и Намджуну пришла в голову эта плохая идея, они брали выходные через месяц после начала самих каникул и устраивали себе ранний осенний выезд в горы, а последние два года добавилось несколько палаток. Чонгук не смог присоединиться к нам в прошлом году, он был слишком уж новичком в группе, слишком застенчивым, слишком отстраненным. Но истории слышал: про алкоголь, блуждания по лесу, купания в ледяных ручьях, костры и неудачные кулинарные опыты. — Кому достанется одиночная палатка? — спросил Чонгук, глядя на четыре рюкзака, лежащие на земле. — Кто первым поставит любую палатку, — ответил Юнги. Все четверо — Чонгук, Чимин, Хосок и Намджун — одновременно кинулись к палаткам. Хосок освоил это ещё в первый год. Он ставил палатки каждый год. Когда он победил всех за пять минут, Намджун даже не обиделся. Чонгук стоял на коленях в земле, с наполовину собранной палаткой и видом, будто его лично оскорбили. Он сердито смотрел на зелёный нейлон в руках и продолжал яростно собирать. — Кук, ты проиграл, — сказал Намджун. — Можно остановиться. Он раздражённо покачал головой. — Он не даст палатке победить, — сказал Юнги. — Альфачья соревновательность, помнишь? Чонгук неожиданно зарычал. Это был низкий, грубый рык из глубины груди — редкость для него и настолько не вяжущийся с его милой мордашкой, что все замерли на месте. В полуметре у костра у Тэхёна подогнулись колени. — Эй! — Хосок взвизгнул. Намджун, Сокджин и Юнги настороженно замерли, когда Чимин бросился помогать Тэхёну подняться, тот отмахнулся от него и, спотыкаясь, направился к машинам. Чонгук резко бросил палатку и скрылся в лесу за лагерем. Хосок собирался пойти за ним, но Сокджин схватил его за руку и очень строго покачал головой: — Никогда, никогда не иди за разъярённым альфой, — прошептал он. Его отец был альфой. Хосок прислушался. Наполовину собранная палатка печально покачивалась на лёгком ветерке, колыхавшем деревья. Чонгук стоял в лесу, сцепив руки за шеей, и смотрел вверх, на верхушки деревьев. Через некоторое время Тэхён вернулся к костру, радостно занявшись готовкой, будто ничего не было. С каким-то странным чувством вины Намджун молча достроил свою палатку, потом занялся палаткой Чонгука. К тому моменту, как они уже умяли большую часть обеда, Чонгук вернулся. Именно Тэхён протянул ему тарелку, и он с благодарностью опустился на бревенчатую скамейку. — Спасибо, что поставил мою палатку, — тихо сказал он Намджуну после нескольких минут молчания. — Нет проблем, — сказал он. — Кстати, теперь это наша палатка. Юнги и Сокджин займут ту, которую поставил я. Чонгук уставился на него сквозь челку, очаровательно надув щёки едой. — Подожди, что? Мы одну делим? — Чимин и Тэ вместе, а у Хосока одиночка, так что остаёмся мы. Чонгук обернулся на палатку, брови уехали куда-то в линию роста волос. — О, не будь таким озадаченным, — сказал Намджун. — Я уже видел твой член. — Ты ЧТО? — взвизгнул Хосок, будто его голова повернулась на 180 градусов. Чонгук внезапно замер и склонил голову набок, на его щеках появились странные, неровные выпуклости. — РАССКАЗЫВАЙ?! — закричал Хосок. Чонгук метнул в Намджуна взгляд убийцы. — Не буду я! — закричал Намджун. С другой стороны костра Юнги поймал его взгляд: — Не надо. — А можно просто спросить, когда это было? — невинно поинтересовался Сокджин. — Сегодня утром, когда я застал на выходе из душа, — сказал Намджун. — О чёрт, я забыл свои штуки для душа! — внезапно сказал Чонгук с пугающей яростью, затем схватил свой хот-дог и снова умчался в лес. — Плохое утро у малыша, — сказал Сокджин, глядя ему вслед. — Я впервые вижу, чтобы он по-настоящему разозлился. Обычно хорошо справляется с трудностями. — Он забыл свои принадлежности для душа? — заныл Тэхён. — Мои просто возьмёт, — сказал Намджун. — Нет, он использует специальный подавляющий запах гель, — сказал Тэхён. — Теперь он будет пахнуть… — Он глубоко вдохнул, приоткрыв рот. — Ну, он будет пахнуть просто офигенно, но я не в восторге от этого. В группе повисло неловкое молчание — никто не знал, как реагировать. — Простите, — сказал Тэхён. — Нет, нет, — сказал Чимин, отставляя тарелку так внезапно, словно это была тема, которую он муссировал раньше. — Говори об этом, когда захочешь. — Только не если вы все будете так на меня смотреть, — буркнул Тэхён и достал телефон. Чимин выхватил его у него из рук. — Мы не привыкли. Помоги нам привыкнуть. Мы правда хотим быть людьми, с которыми ты можешь быть откровенным в этом вопросе. — Да! — взвизгнул Юнги, затем наклонился и потёр лодыжку, по которой только что пнул его Чимин. — Господи, я бы и без этого согласился. Тэхён бросил на Чимина страдальческий взгляд, но кивнул, но кивнул: — Это совсем не так работает. — Что именно не работает? Ты не можешь говорить с нами? — На альф и омег очень сильно давят, чтобы они не делились с бетами, — сказал Сокджин, набивая рот хот-догом. — Но когда люди одного типа сближаются с людьми другого типа, обычно полезно быть более открытым в этом вопросе. В моей семье мы стали очень осторожны с коммуникацией. — Я хочу пойти поплавать, — сказал Тэхён. Сокджин жестом указал на него: — Ему некомфортно делиться. Не дави. У Чимина было выражение лица, которое Намджун сам часто испытывал рядом с альфами и омегами — что-то между разочарованием и уязвлённой беспомощностью. Когда Намджун доставал свои плавки из машины, он услышал, как Тэхён с Чимином спорят неподалеку от лагеря. — …просто я не делюсь с тобой такой информацией, Чимин. — Ты приходишь ко мне всякий раз, когда расстроен или раздражён, а потом злишься, если я не могу помочь, а не знаю как! Я уважаю, что у вас существуют другие правила, но разве беты не должны где-то в это вписываться? В эту вашу грёбаную, я не знаю, структуру стаи или что там? Как я... как нам всем вам с Чонгуком сделать хорошо, если вы ничего не говорите? А потом вы злитесь и обижаетесь, а мы даже не знаем, что сделали не так. Когда мы причиняем тебе боль, ты огрызаешься на нас, даже если мы не понимаем, что натворили. А Чонгук молчит, потому что думает, что заслуживает это. Намджун закрыл дверцу машины как можно тише и прокрался прочь, внезапно встревожившись. Сколько раз он случайно говорил что-то не то? Сколько раз Чонгук принимал это, не говоря ни слова? Хотя Намджун позвал Чонгука переодеться в плавки в их общей палатке, тот дождался, пока он закончит, и только потом зашёл. По дороге к ручью шёл сзади, тише обычного. Чимин отстал, чтобы пойти с ним. Тэхён выглядел спокойным, как всегда, будто Чимин не сорвался на него минуту назад за его стремление хранить дистанцию — но они всегда спорили, как братья, и так же быстро мирились. Они приходили к этому ручью каждый день, что они проводили в этом пустующем осенью лагере, ещё и в тихую пятницу, когда все должны были быть на занятиях. Юнги любил сидеть на берегу, опустив ноги в воду. Чимин с Тэхёном пускали камушки как можно дальше. Сокджин с Хосоком укладывали камни в мини-дамбу у запруды и катались по быстринам. Намджун, преодолевая течение, добрался до большого камня посередине и грелся на солнышке. Он не был готов к тому, как изменится вся атмосфера, стоило Чонгуку встать, дрожа от холода после прыжка в ледяную воду. Вся его фигура, очерченная мокрой футболкой, напоминала мраморную статую, сквозь ткань проступали соски, волосы прилили к лицу. У Намджуна моментально пересохло в горле. На другом берегу Юнги и Сокджин переглянулись, подняв брови. Тэхён посмотрел оценивающе, потом вернулся к огромным камням в реке вместе с Чимином. Чонгук, не подозревая ни о чём, наклонился и начал перебирать камешки, пытаясь найти глубокие места, словно ребёнок, исследующий местность. И день повернулся вспять. Чонгук, насквозь мокрый, сияющий от восторга, пах лесом и речной водой. Солнечные лучи пробивались сквозь сосны. Ручей журчал у их замерзших щиколоток. Тихое уединение окутало каждого из них, словно вуаль, когда горный воздух поглотил шум воды и неподвижность скал. Чимин с Чонгуком начали тайком бросать камешки в ботинки Сокджина каждый раз, когда проходили мимо. Один за другим, каждый из них потихоньку насытился волшебством ручья, пока не остался только Чонгук — плескаться вверх по течению по мелководью. Затем он тоже выбрался на берег и лёг на полотенце, его глаза начали слипаться. Послеполуденное солнце скрылось за берегом, и высокие деревья опутали его, словно сетью. — Поужинаем? — предложил Сокджин. Они минут десять слушали вопли Сокджина про камешки в ботинках, прежде чем пойти обратно. После душа и сухой одежды, ещё одной простой, приготовленной Юнги и Сокджином, трапезы, историй и напитков у костра, ветер начал усиливаться. Облака закрыли солнце ещё до заката, а в лесу стало угнетающе и восхитительно темно. Юнги наклонился вперёд и привёл очень убедительный аргумент, что одно из величайших удовольствий в отпуске — лечь спать пораньше, ему приходилось говорить громко и проникновенно, перекрикивая шум ветра в деревьях и потрескивание костра. Остальные шестеро измученных студентов принялись чистить зубы, переносить мусор в безопасные от медведей контейнеры по всему лагерю и упаковывать продукты в машины. Но Намджун, ощущая дуновение ветра в палатке и запах костра, который смешивался с запахом Чонгука так, что было трудно сказать, влияет ли отсутствие его привычного геля с подавляющим запах эффектом, или нет, ещё долго лежал без сна после того, как фонарик Чонгука погас. — Ты не спишь? —наконец спросил Намджун, почти шёпотом на фоне шума ветра. — Не сплю, — ответил Чонгук. Намджун перевернулся на бок. — Сегодня всё как-то криво получилось, — сказал он в темноту по ту сторону палатки. Ответа не последовало. — После того, как ты ушёл во время обеда, — осторожно продолжил он, — Чимин кое-что сказал Тэхёну. Ну, что не стоит сдерживаться, когда речь заходит о… вторичном гендере. О значении этого и возникающих проблемах. Иногда мы не знаем, чего не надо говорить. — Я знаю, — сказал Чонгук. — Просто… ну, тут ничего страшного, если это личное, но, пожалуйста, не думай, что не должен говорить нам, если мы проявили бестактность. — Я не хочу об этом говорить большую часть времени, — признался Чонгук. — Ох? — Ммм. — Последовала тишина, непроницаемая темнота, дикий шелест листьев, словно сотня енотов носилась по лагерю. — Мне не нравится думать об этом большую часть времени, — сказал Чонгук. — Это только создает проблемы. Но. Если вам, ребята, от этого не по себе. — Не то чтобы мы были чрезмерно любопытны, — сказал Намджун. — Надеюсь, ты это понимаешь. Несмотря на всплеск эмоций Хосока по поводу размера твоего члена или нет… Чонгук усмехнулся. — Мы иногда лажаем. Просто скажи нам. Может быть, мы сможем стать теми, кто не вызовет проблем, когда ты об этом заговоришь. — Он придвинулся по жёсткому полу палатки, тревожась. — Если ты просто не хочешь иметь с этим дело, когда речь идёт о нас, это тоже честно, но… — Вы хотите поддержать. Дело не только в любопытстве, — сказал Чонгук. — Да! Мы хотим быть для тебя безопасным местом. Чонгук тихо хмыкнул — устало и с лёгким весельем одновременно. — Я не скажу, что нам тоже не любопытно, — сказал Намджун, — но дело не в этом. — Я не против, если вам интересно, — внезапно сказал Чонгук, теперь уже громче. — Ты не против? — Мне нравятся забавные вопросы. Говорить о том, как это влияет на мою жизнь, меня только раздражает, но если хочешь спросить что-то дурацкое или странное — пожалуйста. Меня напрягает, когда к этому относятся как к табу. Знаю, Тэ очень злится, когда его спрашивают о его биологии, но мне всё равно. — А разве вам нельзя об этом говорить? — Я всегда был не в ладах с правилами поведения. В моей семье, по крайней мере, за два поколения, я единственный человек с таким гендером. Правила как-то не приживаются. — Ладно. А насколько большой у тебя член? Чонгук рассмеялся, словно залаял — резко и звонко: — Двадцать три в стоячем положении. — Ебать. — Ага. Только не рассказывай другим. Пусть сами спрашивают. А у тебя? Намджун уткнулся лицом в подушку. — Ну, теперь я вообще не хочу отвечать. — Я не буду судить. — Где-то тринадцать? — То есть средний. — Уф. Да. Может быть, одиннадцать с половиной. — Он сжал край спального мешка, чувствуя, как ему внезапно стало жарко. В голове роились миллионы неловких и неуместных вопросов, и он понимал, что, скорее всего, больше никогда не решится их задать. — Ты девственник? — Нет. — Правда? С кем? — Две девочки из школы. Один парень с музыкального факультета в прошлом семестре. Все беты. Намджун попытался представить милого, тихого Чонгука в постели с кем-нибудь. Единственное, что пришло на ум, это то, как он прижимался к Намджуну, когда они целовались в прошлом семестре, и как он скулил, когда Намджун покусывал его губу. Он мог только представить себе что-то очень целомудренное, ванильное — с держанием за руки и нежными шепотами, ничего, что ассоциировалось бы у него с альфами. — На что похож гон? — О, чувак, — протянул Чонгук. — Это как грипп: лихорадка, усталость, но при этом непреодолимое желание дрочить весь день. Намджун рассмеялся — несмотря на то, что идея рута его никогда особенно не привлекала, это звучало крайне… несексуальной, разочаровывающей картиной, которая рисовалась у него в голове. — Звучит паршиво. — Оно и есть паршиво, — сказал Чонгук. — И больно. Говорят, с кем-то должно быть круто, но я всегда один, и тогда это просто худшая простуда на свете. Хорошо хоть дома мама закидывает бутылки с водой и еду в приоткрытую дверь. — Если тебе понадобится помощь в следующий раз, я могу… — и тут понял, как это звучит, — п-приносить еду! Ну, и… салфетки, если надо. — Салфетки? — Я не знаю! Чонгук тихо усмехнулся. — Я определённо воспользуюсь твоим предложением, — сказал Чонгук после напряжённого молчания. — У меня закончилась еда где-то на второй день, и мне пришлось сделать несколько очень неловких звонков в медицинский центр. Они вообще никудышные помощники. — Серьёзно? — Медсестра классная, но у неё нет ресурсов. — Я принесу тебе шоколад и еду на вынос, — пообещал Намджун. — Добавлю специй. И заварю тебе чай. — О, чай, — вздохнул Чонгук. — Было бы чудесно. У Намджуна был ещё миллион других вопросов, например, какой секс он предпочитает, и правда ли он не любит доминировать, пересекается ли это с его обычным поведением, как он себя чувствует среди других альф, — но в этот момент Чонгук перекатился и закинул руку ему на грудь, подбородок лёг на его плечо, расстояние между ними в темноте почти исчезло. — Я бы с удовольствием выпил чаю, — пробормотал он и, казалось, сразу же заснул. Где-то вдалеке ухнула сова, низко и мягко, звук затерялся, словно подхваченный ветром — почти сливаясь с дыханием Чонгука, таким близким у уха. Может, даже если он захрапит, Чонгук не проснётся, уже погруженный в белый шум леса. Намджун отважился прижаться щекой к волосам Чонгука, просто коснувшись тёплой макушки его головы, что лежит на подушке, на которую он плюхнулся. Запах костра вблизи превратился в более мягкий и насыщенный присущий мускусу аромат альфы. Он провёл рукой по Чонгуковой руке, что лежала поперёк его груди: та в темноте казалась намного больше и крепче, чем он ожидал, но кожа была такой нежной, что аж сердце Намджуна учащенно забилось. Он отдёрнул руку, его охватило странное беспокойство. Что это у него закружилась голова от того, что милый Чонгук обнимает его во сне? Когда обычное влечение превратилось в страстное увлечение? Когда возможность встречаться с альфой стало реальным вариантом? Даже если Чонгук казался ласковым и хотел, чтобы с ним сюсюкались как с ребёнком, он всё равно оставался альфой — с инстинктами, о которых Намджун не знал ничего. Он выяснит всё с Чонхой. И если ему с неё будет хорошо, тогда он подумает о Чонгуке. Ночью сон наконец окутал Намджуна. Он проснулся только ненадолго перед рассветом — Чонгук уже откатился на свою сторону палатки, но одна рука по-прежнему продолжала сжимать запястье Намджуна. . Всю субботу Намджун чередовал долгие прогулки по лесу с чтением романа у костра. Он нарушил этот план только ради ещё одного похода к ручью после обеда, но ночной ветер, поднявшийся накануне вечером, принёс резкое осеннее похолодание, и они быстро вернулись под тёплый, хоть и слабенький душ с запахом старых труб и затянутый паутиной. Тэхён, должно быть, был прав насчёт средств для душа, подавляющих запах Чонгука, потому что его дымный аромат сопровождал его от костра и наполнял их палатку более интенсивным ароматом, чем тот, к которому привык Намджун. Когда Сокджин готовил ужин, Намджун оторвался от «Норвежского леса» Мураками с неожиданным чувством меланхолии и увидел Тэхёна, сидящего на Хосоке, брезентовые швы их складного стула скрипели. Оба уставились на землю, где Чимин усадил Чонгука к себе на колени. Это, наверное, случилось уже давно — всё по привычному сценарию: кто-то затягивал Чонгука в обнимашки, он терпел несколько секунд с лёгкой радостью, пока его похититель не отвлекался, а затем уползал. Чимин зарылся рукой в волосы Чонгука, а тот лежал на его ногах с закрытыми глазами, не двигаясь. — Миленький мальчик, — проворковал Чимин. — Миленький альфа. Чонгук тихо хмыкнул. Намджун отложил книгу и посмотрел, как их младший с удовольствием играл роль «малыша» в компании — ту, что раньше принадлежала Тэхёну. Люди часто говорили о том, что альфы и омеги любят создавать «стаи», — несколько архаичная идея о том, что тесные связи с небольшой группой помогают и тем, и другим. Омеги чувствуют себя в безопасности. Альфы — нужными, уравновешенными, с чётким чувством ответственности. Это определённо подходило к Тэхёну — его постоянная тяга к близости сплачивала всех. А вот мысль, что Чонгук может хотеть защищать их, казалась немного нелепой, учитывая его юный и тихий возраст. Но оказавшись в центре группы, в центре их внимания, он никогда ещё не выглядел таким расслабленным. Той ночью в палатке Намджун лёг на живот и позволил Чонгуку показать, насколько хорошо тот умеет делать массаж рук. — В старших классах я занимался тяжёлой атлетикой. Мы часто так делали, — сказал он, вдавливая большие пальцы в ладонь Намджуна. — Очень приятно. — Я же говорил. — Он аккуратно промял каждый палец, осторожно прижав запястье к своей тёплой груди. Палатку наполнил аромат альфы, запах костра был почти приглушён более интенсивными тонами, но не настолько кислым, чтобы казаться неприятным. Всё равно пахло чистотой, что хотелось раздышаться и расслабиться. — Слушай, Кук, Чонха пригласила меня в воскресенье посмотреть фильм в подвале. Я сказал «да». Интересно, это свидание? Пальцы Чонгука продолжали давить и нащупывать точки в ладони Намджуна, пока не послышался какой-то шорох в кустах. По палатке разнесся громкий хлопок, за которым последовала острая боль в ладони Намджуна. — Ау! Зачем ты меня шлёпнул? — Я же тебе говорил. — Чонгук поднырнул под протянутую руку Намджуна, перекинул её через себя и лёг так, словно просто обнимал. — Итак, ты идёшь на свидание с Чонхой. Взволнован? — Немного. И волнительно, и… интересно. Как думаешь, она из тех, кто трахается на первом свидании? — Ага. — Класс. А чего ты так серьёзен? Я просто пробую. Чонгук молчал. Только его рёбра поднимались и опускались в медленном, глубоком дыхании, пока он, наконец, не выдохнул: — Расскажешь потом, как прошло. — А поддержать? — Иди и возьми эту киску. — Ужас какой. В темноте рука Чонгука коснулась лица Намджуна и скользнула вниз по его шее, пока не опустилась на плечо и замерла там, и Намджун не смог сдержать вздох. — Она потрясающая, — сказал Чонгук. — Надеюсь, что я ошибаюсь, и у тебя всё получится. — Это не… Ничто не должно «получиться». Всё не будет так серьёзно. Лицо Чонгука должно было быть так близко. Когда он вздохнул, Намджун почувствовал лёгкое дуновение воздуха у себя на носу. — Она из тех альф, что… Я не хочу думать о тебе как о… Она такая доминантная, но и ты тоже, для беты. Я не знаю. — Ты не хочешь думать обо мне как о ком? — Как… — После паузы из его горла вырвалось раздраженное шипение, и рука исчезла с плеча Намджуна. — Забей. Мне, наверное, вообще не стоит лезть с советами. Делай как хочешь. — Это звучит не как дружеский совет. Ты не хочешь, чтобы я был её, ну… сучкой? Так? — Ради всего святого. Нет. Над лагерем пронёсся лёгкий ветерок. Чонгук лежал абсолютно неподвижно в темноте, не произнося того, что, как знал Намджун, ему хотелось сказать. Мягкое сияние лунного света на мгновение упало на их палатку, когда над головой пронеслись облака, и Намджун смог разглядеть, как поднимается плечо Чонгука, когда он повернулся лицом к другой стороне палатки. Из соседней палатки доносился знакомый ночной шёпот Сокджина и Юнги, и Намджун отчётливо услышал, как Сокджин сказал: — Если бы ты сам подбирал себе носки, такого бы не было. Он невольно улыбнулся. Трудно было оставаться напряжённым при такой домашней атмосфере. — Просто ничего не обещающая встреча, — сказал Намджун теперь осторожнее, тише, чтобы никто не подслушал. — Если станет некомфортно — остановимся. Если всё будет хорошо… Я всё равно не уверен, что мне это понравится, эм. Может, ты прав, и мне не зайдёт. Но я хочу попробовать. Посмотреть, как это. Может, это даст мне больше вариантов. Чонгук перевернулся на спину. — Ага, — только и выдохнул он. В воздухе повисла важная, невысказанная мысль — она была в молчании Чонгука, у самого края сознания Намджуна. Ухабистая земля впивалась Намджуну в спину, нейлоновый потолок слишком близко нависал над головой, за окном шелестели ранние осенние листья, пока не раздалось тихое похрапывание Чонгука, и темнота не наполнилась тишиной. Намджун погрузился в беспокойный сон, в котором ему снились Чонха и Чонгук, обнимающие друг друга, соприкасающиеся губами. Он проснулся, чувствуя странное отчаяние. . .