Сладкая музыка в темноте

Спустя месяц после начала первого семестра в колледже Чонгук решил передохнуть от едкого, предупреждающего запаха Тэхёна и спрятался в библиотеке. Он притворялся, будто его волнует исключительно учёба, а друзья не имеют никакого значения. Единственным свободным местом в библиотеке оказался крошечный читальный уголок, зажатый между книжными стеллажами. Там можно было разложить учебник, надеть наушники, и никто не стал бы докапываться, проведи он хоть полчаса, безнадёжно уставившись в пол. Когда день клонился к вечеру, а строчки в учебнике Чонгука окончательно расплывались перед глазами, из-за стеллажей внезапно появился друг Чимина Намджун. Чонгуку потребовалось пара секунд, чтобы полностью узнать его: его волосы были распущены, а не уложены строго, как обычно; в своём мягком свитере и вельветовых брюках он сам выглядел точь-в-точь как профессор. Заметив Чонгука, он расплылся в довольной улыбке. Большинство людей из вежливости спросили бы у Чонгука разрешения присесть рядом. Даже Хосок и Чимин осторожно обошли его и спросили, можно ли им сесть рядом с ним в танцевальной студии. Сокджин ещё не подходил к нему вплотную. За ту неделю, что Чонгук знал его, Юнги ни разу не посмотрел ему в глаза. Намджун подошёл и бросил свои книги на стол. — Хорошее место, — сказал он. Он выдвинул свой стул и сел, всё продолжая со своей необычной привычкой полностью игнорировать вежливость альфы, как это было на вечеринке несколько дней назад, когда он погладил Чонгука по спине и позвал его поиграть в пив-понг. Кем бы там ни считала Намджуна его девушка, становилось понятно, почему Чимин с коротким смешком называл его «лже-альфой» их компании. Чисто на инстинктах, как при появлении любого другого доминантного альфы, Чонгук резко выпрямился и случайно выдернул наушники из ушей. — Ты всегда здесь занимаешься? — продолжил Намджун, совершенно не замечая, как бешено колотится сердце младшего. — Наткнулся как-то, когда во всей библиотеке мест не было, — ответил Чонгук. — Сюда никто не заглядывает. — Он сдвинул свои вещи в угол стола, чтобы Намджуну было где разложиться. — Над чем работаешь? — Готовлю презентацию по Платону, — сказал Намджун. — А ты? — Введение в биологию. Платон — это который писал про миф о пещере? Намджун усмехнулся. — Тот же автор. Только тема другая. — Он открыл книгу, щёлкнул ручкой и принялся делать заметки, больше не нужно было разговаривать или пытаться сгладить неловкость. Он пришёл сюда именно учиться и хотел делать это вместе с Чонгуком. Вот так просто. Всё так. Как будто они были друзьями, хотя они и не сказали друг другу больше пары слов, и Тэхён вис на Намджуне словно он был его парнем. Его тонкий бета-аромат медленно достиг носа Чонгука — обычный, чистый мужской запах, незнакомый и нейтральный. Похоже, Намджун немного дышал ртом, но он сидел здесь, не морщил нос и не пытался держать дистанцию. Чонгук попытался вернуться к биологии, но домашнее задание казалось пустой тратой времени, когда прямо перед ним сидел Намджун — дружелюбный, спокойный, будто в происходящем не было ничего особенного. Чонгук мог бы завязать разговор. Мог бы узнать его получше. Тэхёна поблизости не было, и Чонгуку представился шанс без лишних помех подружиться с этим высоким, интересным парнем. Но Намджун работал методично, не обращая внимания на копошение Чонгука; его концентрация даже немного пугала. — Я за кофе, — выдавил наконец Чонгук и спустился на первый этаж. Он минут пять нерешительно простоял у стойки, прежде чем купить два моккачино и пойти обратно, надеясь, что этот жест будет воспринят правильно. Он молча поставил один перед Намджуном и вернулся на своё место. — Спасибо, — сказал Намджун, удивлённо округлив глаза за стёклами очков. Он взял кофе, подержал его в руках, и на его лице появилась непроизвольная милая улыбка, от которой на щеках появились ямочки. Через мгновение сердце Чонгука пропустило удар. Спустя долгий час Чонгуку всё же удалось немного продвинуться в учёбе, и он впервые с момента поступления в колледж чувствовал себя абсолютно счастливым. Намджун нарушил уютную тишину, пододвинув к нему свой телефон, чтобы показать трек японской инди-группы, который планировал поставить в эфир на радио. — Можешь послушать и сказать, не слишком ли это смахивает на джей-поп? — спросил он. — Мне кажется, что нет, но не знаю, как отреагируют слушатели. Чонгук включил трек. Сам по себе он вряд ли стал бы слушать такую музыку, но мелодия звучала немного тоскливо и одновременно с надеждой. Чонгук сохранил её себе. — Круто, — сказал он. — Обязательно поставь в эфир. Мне это напоминает другую вещь, которую я слышал недавно. — Он открыл поиск. — Твою я сохранил. Послушай вот это, когда я найду. Он пододвинул Намджуну песню от 88Rising — что-то мягкое и нежное, идеально гармонирующее с теплом библиотечного кофе. Какое-то время Намджун просто сидел без дела, пока Чонгук усердно листал плейлисты, сосредоточенно нахмурив брови и глядя куда-то вдаль. — Может, я и её поставлю в эфир, — произнёс наконец Намджун. — Ну уж нет, — поймал себя на слове Чонгук, впервые за долгие недели разговаривая легко, не мусоля в голове каждую фразу, прежде чем сказать. — Эта песня моя. Я скажу тебе, когда буду её крутить, чтобы ты настроился на мою волну и послушал. — Я уже слушал все твои эфиры, — признался Намджун. — У тебя отличный музыкальный вкус, подходящий для твоих рабочих часов. Под твои треки очень здорово засыпать. В этот момент Чонгук осознал, что стерпит любые выходки Тэхёна, лишь бы этот человек оставался рядом с ним. . Намджун назначил свидание. Он зайдёт к Чонгуку в комнату и постарается всё нормально объяснить. Если всё пройдёт гладко, они отправятся в кафе на обед, как и собирались неделю назад. После этого они заглянут в магазинчик подержанных книг неподалёку. Намджун не был уверен, что Чонгук фанатеет от книжного шоппинга, но после всего времени, проведённого в библиотеке, это казалось символичным. Затем они обойдут все антикварные лавки в городе. Первокурсники обычно изучали такие места вместе с друзьями, когда только обживались в новом студ-городке. Чонгук в прошлый год не особо обзавёлся знакомствами со сверстниками, так что пора бы всё обследовать. Ближе к вечеру они вернутся в кампус, посидят у Намджуна, а потом отправятся на ужин со всей компанией, раз уж теперь все пошли на поправку. Всё обязательно наладится. План был чётко расписан на вырванном из блокнота листке, который Намджун засунул в карман. Там же, в голове, вертелся заготовленный текст извинений и объяснений, который он постоянно перекраивал. «Я правда хочу, чтобы у нас всё получилось. Просто я слишком много копаюсь в себе. Я увидел Сану, и мне стало не по себе. Когда мы поцеловались в первый раз, я в жизни ничего так сильно не хотел, а потом начал сомневаться, и мне жаль. Я хочу, чтобы у нас всё вышло. Хочу встречаться с тобой по-нормальному». Звучало как-то криво. Юнги не раз говорил Намджуну, что тот врубает туннельное зрение, стоит ему о чём-то крепко задуматься: вокруг может взорваться бомба, пока он обдумывает спор, а он и не заметит. Так что Намджун не слышал криков и стука в спальне Чонгука, пока не открыл дверь. У подножия лестницы копошилась живая куча мала. По меньшей мере пятеро полицейских в форме суетились вокруг: двое пытались кого-то скрутить, одна вызывала подкрепление по рации, ещё один лежал на полу, слабо пытаясь отползти, а его волосы были залиты кровью. В центре толпы Чонгук и Джеки крепко удерживали плюющегося, кричащего, разъярённого Майкла Брауна. На глазах у Намджуна Майкл высвободил руку из захвата и ударил Чонгука локтём в лицо. — Очкошники ёбаные! — закричал Майкл и снова впечатал локоть в Чонгука, у которого из носа тут же брызнула кровь. Чонгук лишь сгруппировался плотнее и удержал захват с яростным, леденящим душу рыком, от которого волосы вставали дыбом. Сделав резкое усилие, Джеки снова перехватила руку буяна. Один из полицейских протиснулся к ним с наручниками, на ходу выкрикивая правила Миранды. — Пристрелите его электрошокером! — закричала Чонха, высунув голову из ванной. Один из офицеров нырнул в толпу. Раздался резкий треск разряда, и Майкл истошно завыл от боли. Его конвульсивные попытки вырваться стали слабее. Чонха выскочила из ванной со своим безупречном конским хвостом и на каблуках и схватила Чонгука под мышки, пытаясь оттащить в сторону. — Отпусти его, упёртый ты идиот! — пропищала она, стараясь перекричать вопли полицейских. Намджун сам не понял, как сдвинулся с места, но в следующее мгновение он уже обхватил Чонгука за талию и всем весом потянул назад, вытаскивая из потасовки. Они вместе с Чонхой повалились спиной вперёд, влетая прямо в открытую дверь Чонгуковой комнаты. Намджун приземлился точнёхонько на свою отбитую задницу. В наступившем относительном затишье Чонга удивлённо захлопала ресницами, уставившись на него. — Джуни, — протянула она с опасной сладостью в голосе. — Похоже, тебе придётся кое-что разъяснить. Он судорожно завозился, пытаясь сместить навалившегося Чонгука со своего паха, где тот сильнее всего давил на его ушибленные места. — О, да, ты тоже. Что происходит? Чонгук заскулил и слабо прижался к груди Намджуна. Что-то горячее и влажное пропитало футболку Намджуна. Когда Чонгук запрокинул голову, чтобы взглянуть на них, стало видно, что один его глаз полностью заплыл, а по подбородку струится кровь. — Они вместе скатились по лестнице, — мрачно пояснила Чонха. — Майкл не желает сдаваться копам, так что в дело впрягаются остальные альфы. Как по команде, два других альфы, которые жили наверху с Чонхой, сбежали по лестнице и с разбегу нырнули прямо в драку. Джеки заливисто расхохоталась и припечатала Майкла лицом в ковёр. — Чонгук первый на него прыгнул, когда тот побежал, — с гордостью заявила Чонга, а затем сцапала Чонгука за шиворот, когда тот попытался приподняться и снова влезть в драку. — Ну уж нет, большой альфа. Ты и так уже наворотил делов. Минуту Чонгук лежал неподвижно, затем внезапно сел, уставившись прямо на Намджуна своим единственным здоровым глазом. — А? — спросил он. — Ты когда прийти успел? — Я… Стоило им на секунду ослабить бдительность, как он вывернулся, ужом проскользнул мимо и опять запрыгнул в драку. В последовавшей суматохе Намджун огрёб кулаком в глаз — судя по всему, от Джеки — и получил жёсткий удар локтём под дых; Чонхе прилетело по куполу, а Чонгук всё-таки сумел свести запястья Майкла достаточно близко, чтобы копы защёлкнули наручники, прежде чем Чонха с Намджуном окончательно уволокли его прочь. Майкл наконец осознал своё поражение и обмяк на полу. Чонгук развалился прямо на ногах Намджуна, размазывая кровь по носу и поглядывая на него сквозь растрёпанные волосы. В машине скорой помощи Намджун вытащил из кармана скомканный, испачканный кровью листок из блокнота и протянул его Чонгуку. — У меня появилась идея насчёт свидания, — сказал он. Чонгук развернул листок и долго-долго читал его своим уцелевшим глазом. Он поднял взгляд как раз в тот момент, когда парамедик закончил осматривать рёбра Намджуна, и на какой-то ужасный момент Намджуну показалось, что он собирается поцеловать его, хотя кровь из носа до сих пор оставалась у него на губах. Вместо этого Чонгук потянулся к руке Намджуна, запечатлел один липкий поцелуй на тыльной стороне его костяшек и кивнул, поджав губы, словно изо всех сил пытался не расплакаться. Они держались за руки, пока в больнице их не развели по разным палатам. . Слухи о разборках между альфам разлетелись мгновенно. Юнги прислал миллион сообщений с расспросами об участии Чонгука ещё до того, как они попали в отделение неотложной помощи. Когда они вернулись, Тэхён объяснил, что в субботу вечером, пока Намджун вёл эфир на радио, Майкл ворвался в блок первокурсников-омег. Он насильно поцеловал как минимум одного из них и какое-то время удерживал другого в заложниках, хотя сам омега не пострадал. Рано утром он преспокойно вернулся к себе в комнату, а служба общественной безопасности ничего не предприняла. Большая группа студентов взяла штурмом офис общественной безопасности, едва тот открылся. Когда стало ясно, что руководству школы дали указ «сверху» замять дело, студенты вызвали полицию. Та квалифицировала действия Майкла как враждебное и угрожающее поведение альфы и нападение и немедленно выехала, чтобы разобраться с этим. Чонгук закончил рассказ. Полицейские появились около 11 утра — в этот момент Чонгук как раз наворачивал круги по своей комнате, не в силах ни поесть, ни заняться хоть чем-то со вчерашнего вечера, когда решил, будто Намджун его боится. Он услышал, как наверху Майкл кричал на повышенных тонах и что-то говорил о полиции. Понимая, чем обычно заканчиваются такие разборки, он взлетел по лестнице как раз вовремя, чтобы увидеть, как Майкл вышибает телом полицейского через дверь спальни Чонхи. Когда Майкл рванул к выходу, Чонгук пошёл на таран. Джеки перехватила их на полпути вниз по лестнице и смягчила удар при падении, так что Чонгук отделался лишь растяжением запястья и множеством синяков — физиология альфы защитила его от более серьёзных травм. Майкла отчислили с треском и запретили ему посещать кампус, администрация была слишком опозорилась из-за публичного приезда полиции, чтобы пытаться замять дело, но это не помешало студентам устроить пикет у здания столовой. Когда Чонгук закончил свою часть истории, Намджун своими собственными глазами, один из которых знатно отливал фиолетовым, наблюдал, как Тэхён забрался на колени к Чонгуку и поцеловал его в лоб. Они провели весь вечер, обнимая друг друга, и Намджун был слишком занят, сдерживая слёзы гордости, чтобы ревновать. . — Прости за Чонху, — сказал Намджун. — Я бы никогда не стал с ней мутить, если бы знал, как сильно ты этого хочешь. Чонгук оторвал взгляд от скованной льдом реки и одарил Намджуна своей фирменной кроличьей улыбкой. — Это было гораздо проще, чем наблюдать за тобой и Саной в прошлом году, — рассмеялся Чонгук. — Чонха просто показала мне, что у меня есть шанс. Я так боялся, что тебе всё это опротивеет и ты навсегда поставишь крест на альфах, но это всё равно лучше, чем видеть тебя с Саной. Зимняя река покрылась ледяной коркой, а пронизывающий ветер окрасил щёки Чонгука в ярко-розовый цвет. Но тот всё равно шёл в расстёгнутой куртке. На глазу у него по-прежнему красовалась повязка, на носу желтел пластырь, а на запястье был надет фиксирующий бандаж. Намджуну приходилось контролировать себя, чтобы не обнять его слишком крепко и не потревожить синяки. На таком холоде и ветру послегоновый запах Чонгука почти не распространялся. Намджун не чуял запаха костра с тех пор, как они вышли из кафе. Он чуть было не попросил Чонгука пересмотреть идею с прогулкой у реки, учитывая погоду, но младший выглядел таким счастливым в этом ледяном шквале, что Намджун просто уступил его любви к долгим пешим прогулкам. Они бродили по обрыву уже целый час, увлечённо разговаривая. — Теперь ты меньше похож на панду, — заметил Чонгук, коснувшись желтеющей кожи вокруг глаза Намджуна, куда пришёлся удар Джеки. — Джеки вообще хоть каплю раскаивается? — Она считает, что это дико смешно и что ты получил ровно то, чего заслуживал, раз полез в драку. Но вообще, по-моему, ты завоевал уважение всего общежития. — Это справедливо. Замёрзшие ноги Намджуна и стучащие от холода зубы в конце концов заставили их повернуть обратно к центру. Они шли, шурша ботинками по посыпанным солью тротуарам маленького городка из двух улиц, мимо антикварных лавок, обустроенных в старых деревянных домах, и небольших церквушек, притаившихся на углах кварталов. Чонгук заставил его зайти в пиццерию, хотя они только что пообедали. — Сколько вообще нужно еды, чтобы прокормить альфу? — поинтересовался Намджун. — Я слышал, что среднему альфе требуется от трёх до пяти тысяч калорий в день, — ответил Чонгук. — Я из тех, кто помельче. Не знаю, сколько конкретно ем, но много. А сейчас тем более, потому что организм восстанавливается и после гона, и после того, как меня приложили лицом об пол. — Всё выглядело чуточку благороднее. — Если бы не Джеки, он вполне мог проломить мне череп, — жизнерадостно отозвался Чонгук и откусил ещё один огромный кусок пиццы. — Это было жутко глупо с моей стороны. Вы с Чонхой правильно сделали, что вытащили меня. — Тебе кто-нибудь говорил, что разговаривать с набитым ртом неприлично? Чонгук в ответ звонко и смачно чмокнул его в щёку и захихикал, пока Намджун ворчливо стирал жир с лица своим шарфом. — Ты одеваешься как профессор, — заметил Чонгук. — Я тебе говорил уже? Когда я увидел тебя в первый раз, то подумал, что ты, должно быть, куратор какого-нибудь студенческого клуба от преподавательского состава. — Серьёзно? — Ну, вообще-то, самым первым моим впечатлением было то, что ты альфа, — поправился Чонгук, сворачивая на Маркет-стрит в сторону кампуса. — Это заблуждение продлилось секунд десять, пока я не почувствовал твой запах. И тогда я отнёсся к тебе с подозрением. Подумал, что ты из тех людей, которые принципиально не уважают альф. — Извини, — шмыгнул носом Намджун. — Ну, доля правды в этом есть, — хмыкнул Чонгук. — Но вообще, альфам иногда даже нравится, когда беты не ходят перед ними на цыпочках. — Значит, это не была любовь с первого взгляда? Чонгук усмехнулся. — Не-а. Мне понадобилась неделя. — Целая неделя! Чонгук вытащил руку из кармана и бесцеремонно перехватил ладонь Намджуна. Его горячая, как раскалённый уголёк, пятерня сжала пальцы Намджуна поверх перчатки, мгновенно делясь теплом. — А у тебя когда это случилось? — Боюсь, мне не переплюнуть твою скорость. — Всё равно расскажи. Намджун смущённо пнул подвернувшийся под ноги камешек. — Моим первым впечатлением было то, что ты слишком милый для альфы, и это дико несправедливо. — Чонгук ободряюще сжал его ладонь. — А вот когда именно я решил, что не против с тобой перепихнуться… Наверное, в тот мутный период после расставания с Саной, когда я ушёл в жёсткий отскок и меня штырило буквально от всего, что движется. — Ну спасибо. Мимо них по тротуару торопливо прошёл местный житель, укутанный словно в десять курток сразу. Он задел Чонгука плечом, даже не повернув головы. На таком холоде он вряд ли мог уловить альфский мускус, что позволяло парням наслаждаться приятной анонимностью. — Нам всё ещё нужно поговорить о твоём гоне, — напомнил Намджун. Пальцы Чонгука тут же судорожно сжались. Он ощутимо замедлил шаг, отставаля на полкорпуса, а в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх. — Мы можем отложить это на потом, — пообещал Намджун. Чонгук кивнул с явным облегчением и затаённым стыдом, и дальше они пошли молча. — Ты слышал про Чимина? — спросил Чонгук, когда они наконец вернулись в общежитие Намджуна. Намджун перестал сбивать техническую соль со своих ботинок и так и застыл с глупой ухмылкой. — Насчёт него и Ив? Ага, слышал. Чонгук издал свой фирменный дурацкий смешок, из-за чего Намджуну пришлось осторожно обхватить его за ушибленные щёки и поцеловать. Чимин всё-таки сподобился позвать Ив к себе — якобы посмотреть Netflix и пошпёхаться. На что она лаконично ответила: «Не-а». Мол, её устраивает их дружба, но она сильно сомневается в его эмоциональной зрелости и готовности к отношениям. Как выяснилось позже, Чон Ын и Джинсоль придерживались точно такого же мнения. В итоге надувшийся Чимин свернулся калачиком на Намджуновом диване с бокалом вина и уныло бубнил: — Ну, теперь я просто хочу встречаться с ними со всеми до чёртиков. Докажу им, что они не правы. Плевать. — Я знал, что они умные, — сказал Чонгук. — Теперь они схватили его за яйца. Будет интересно понаблюдать за развитием событий. Юнги и Сокджин обнаружились прямо посреди гостиной: Юнги сидел на коленях у Сокджина, и они самозабвенно обнимались. — О, привет, ребят, — подал голос Намджун. Чонгук тихонько и брезгливо фыркнул. — Хорошо погуляли на свидании, дорогой? — поинтересовался Юнги, пока губы Сокджина всё ещё блуждали по его шее, а ладони вовсю изучали содержимое его брюк сзади. — О да, просто потрясающе. — Намджун отчаянно пытался стянуть второй ботинок. Чонгук свои уже скинул и теперь нетерпеливо поджидал его на середине лестницы. — Мы всё ещё ужинаем здесь? — Угум-с, — отозвался Сокджин, пробираясь рукой ещё глубже в чужие штаны и запрокидывая голову, чтобы перехватить губы Юнги. — Всё в духовке. У вас есть примерно час. — Понял. Отлично. Юнги всё-таки прыснул от смеха, к явному разочарованию Сокджина. Намджун наконец выпутался из обуви и резво взлетел по ступеням. Оказавшись в комнате Намджуна, Чонгук методично снял с себя зимние носки, верхние штаны, куртку, свитер, шарф и шапку. Затем стянул футболку, осторожно продевая руку через бандаж на запястье и обнажая рельефные мышцы, старые синяки на спине и руках, крепкие плечи и узкую талию. — Мы что… прямо сейчас? — Угу, — подтвердил Чонгук. Он зацепил большими пальцами резинку спортивных леггинсов, которые пододевал под джинсы. Две ямочки на его пояснице поймали кристально-голубой свет, льющийся от заснеженной улицы за окном. Намджун тоже начал спешно раздеваться. — Секс в отместку, — пояснил Чонгук. — Они слишком долго безнаказанно занимались им у нас под носом, и никто не возражал. — Ты же весь в синяках, — резонно заметил Намджун, но футболку рванул через голову так быстро, что забыл снять очки. — Ай, уши. Они зажали мне уши. Чонгук аккуратно распутал дужки очков и помог ему раздеться. Намджун вернулся в реальность и обнаружил Чонгука, стоящего перед ним абсолютно голым, если не считать глазной повязки. Его член уже полувставшим полутяжёлым контуром висел между ног в прохладном воздухе комнаты. — Эта штука становится больше с каждым разом, когда я её вижу. Чонгук раздражённо шикнул сквозь зубы и заткнул Намджуну рот поцелуем. — Где у тебя лубрикант? — В самом конце шкафа. Дай-ка я её достану. Чонгук забрался на кровать Намджуна и поёрзал на простынях, устраиваясь поудобнее. — Зачем прятать его так далеко? — спросил он, пока Намджун рылся в коробке из-под обуви, куда сто лет не заглядывал. — Я не так уж часто делаю это в собственной комнате, да и на себе никогда его не использую, — отозвался тот. — Как ты хочешь, чтобы мы… Он повернулся к кровати и осёкся: Чонгук потянулся по-кошачьи, прогнув спину и выпятив ягодицы кверху, и лениво захлопал ресницами, глядя на Намджуна поверх согнутой руки. Комнату начал стремительно заполнять знакомый аромат костра. Его альфа так охотно и добровольно прогибался под него. Чонгук развёл колени, приподнимая бёдра, и начал плавно покачиваться, пока Намджун проталкивал смазку в его тугое кольцо. Младший прерывисто стонал и тянулся к рукам Намджуна, просто чтобы переплести их пальцы. Тонкая талия Чонгука и изгиб его задницы сзади были слишком прекрасны, чтобы торопиться, поэтому Намджун растягивал его пальцами до тех пор, пока Чонгук не пригрозил пнуть его прямо в ушибленные рёбра. Когда Намджун вошёл в него, их бёдра идеально прижались друг к другу, открывая каждый сантиметр Чонгуковой кожи для ласк и поклонения. Член альфы терпеливо висел у него между ног, касаясь простыней и требуя внимания. Толчок за толчком наполняли комнату тихими вскриками, шлепками по коже, бормотанием Намджуна. — Тебе так нравится? — тяжело дыша, спросил Намджун. — Ах… М-м… Жаль, что я весь в синяках. Так бы ты мог… ах… по-настоящему жестко. — Громче, — потребовал Намджун. Чонгук тихонько хмыкнул и оторвал лицо от простыней. — Будешь быстрее — буду громче. Намджун навис над ним и прибавил ходу, пока крики Чонгука не начали эхом отскакивать от стен, пока запах костра не заполнил каждый угол, а его бёдра не задрожали от накатившего удовольствия. Чонгук кончил прямо в ладонь Намджуна с тонким, пронзительным воем, и Намджун совершил глупость — крепко сжал его в объятиях обеими руками до того, как успел выйти или хотя бы сместить центр тяжести. Если бы не колоссальная альфская сила Чонгука, которая удержала их обоих, они бы точно полетели с кровати. В итоге его вставший член вошёл на предельную глубину, отчего Чонгук намертво вцепился в матрас и громко вскрикнул. Когда они спустились на ужин, Юнги и Сокджин выглядели так, словно только что вернулись с поля боя. Сокджин молча указал им на стол, стараясь не встречаться взглядами. Чонгук лишь самодовольно ухмылялся, переплетая свои пальцы с Намджуновыми. — Вы же в курсе, что у нас общая стена? — поинтересовался Тэхён, едва переступив порог. — О да, прекрасно осведомлён, — парировал Намджун. — Считай это обраткой за всё то, что мне пришлось выслушать во время твоей течки. Тэхён фыркнул и пихнул Чонгука бедром в плечо. — Как твоя задница? — На данный момент она слегка онемела, — невозмутимо отозвался Чонгук. Танцоры пришли последними. Чимин с достоинством принимал шутливые соболезнования. — Я определенно влюбился в Ив, — говорил он. — Честно говоря. Она мне нравится. Двое других забавные, но я мог бы встречаться с Ив, понимаете? Юнги поставил на стол гигантскую жаровню с тушёным мясом внутри. — Это готовил я, — хмуро бросил он, — так что если я услышу, как кто-то благодарит за еду Сокджина, останется без десерта. — Я вообще-то все продукты купил! — А вот и вино, — проигнорировал его Юнги. — Ещё у нас есть картофельное пюре. Чонгук, Тэхён и Намджун накладывают первыми. — Я уже полностью восстановился, — подал голос Тэхён. — А я нет, — вставил Чонгук. — Я тоже. — Хотя синяк под твоим глазом почти сошёл, — сказал Хосок, поворачивая подбородок Намджуна в сторону, чтобы получше всё разглядеть. — Слава богу. На меня на парах уже коситься начали. Чонгук откинул голову на плечо Намджуна, точно кот, который просит, чтобы его приласкали. — Тебе нравится мой синяк под глазом? — спросил Намджун. — Он крутой. Намджун запустил пальцы в волосы Чонгука, легонько почёсывая макушку, и понаблюдал, как его уцелевший глаз блаженно прикрылся. На губах младшего заиграла счастливая улыбка. — Ну вы двое и невыносимые, — проворчал Юнги. — Сам ты лицемер, — хмыкнул Чимин. Тэхён подпёр щеку рукой и тепло им улыбнулся. Всю прошлую неделю он безостановочно занимался, сгорбившись в студии и свернувшись калачиком на стуле за их обеденным столом с чашкой чая и в тёплой шапке, пытаясь наверстать упущенное на учёбе. Театральная неделя прогонов была в самом разгаре, а его стерва-профессор усложняла ему жизнь как только могла, так что надвигающаяся сессия забирала всё его свободное время. Намджун уже сто лет не видел его без книги в руках. Когда Намджун предложил ему подать жалобу, Тэхён отмахнулся от него. — Я думал, она поведёт себя гораздо хуже, — признался он тогда. — По ней видно, что кто-то сверху на неё надавил, чтобы она оставалась в рамках приличия. Если честно, это всё равно лучше, чем то, с чем мне пришлось бы столкнуться в реальном мире. Считай это неплохой практикой по разгребанию подобного дерьма в условиях, когда это не несёт для меня критических последствий. Намджун подозревал, что Тэхёну просто больше не хотелось никаких конфликтов в этом семестре. Так или иначе, он не стал настаивать. На их долю за последнее время и так выпало предостаточно. . У Намджуна на экране ноутбука висел план итогового эссе, а на коленях громоздились три густо исписанных конспектами учебника, когда в радиорубку ворвался Юнги и с размаху шлёпнул на стол блокнот. Сзади на всём диване пластом лежал Чонгук, тихонько посапывая во сне. Юнги бесцеремонно пристроил свою задницу прямо у узкой талии Чонгука, усиленно делая вид, что младшего здесь нет. — Ты уверен, что нам обязательно это делать? — Если мы не закатим вечеринку в честь окончания семестра для нашего клуба, это сочтут за полную некомпетентность, — отрезал Юнги. — Пятница перед началом зачётной недели — самое идеальное время. Что думаешь? — Звучит жизнеспособно, — согласился Намджун. — И что, рассылать все приглашения опять мне? — Угу. — Блин. Чонгук пошевелился ровно настолько, чтобы положить руку на колени Юнги, как будто хотел притянуть его ближе. Юнги никак не отреагировал. — И ещё остаётся вопрос с Хани и Хичхолем, — продолжил он. — Мы не можем их позвать. Там будет куча первокурсников, нельзя подставлять ребят под удар. — Как будто они весь год не заваливались на мероприятия Клуба азиатской культуры. — Их могут уволить. — Или арестовать. Они же зелёные аспиранты-бизнесмены, вообще жизни не знают. Мы им ничего не скажем, но они всё равно припрутся. — Это точно. — Сокджин как казначей заведует алкогольным фондом. С тебя — список гостей. Мы подумали, что можем устроить всё у нас в квартире, а к Хосоку отправлять тех, кто не поместится. Чонха настаивает на закусках. Сокджини требует организовать турнир по Smash Bros. В этот момент Чонгук издал глубокий, судорожный вздох и с поистине роботоподобной заторможенностью перевернулся, обхватив Юнги руками за приводимую в трепет талию, и с какой-то запредельной силой притянул его к себе в охапку. Пожалуй, это был первый раз, когда Намджун видел, чтобы Чонгук сам инициировал обнимашки с кем-то из их компании — пусть даже и будучи наполовину спящим. Юнги отчаянно заплескал руками, пытаясь удержать блокнот, но в остальном отнёсся к тому, что его намертво прижали к Чонгуковой груди, вполне стоически. Намджун спрятал ухмылку за ладонью. — У нас ведь осталось баксов пятьдесят из бюджета на этот семестр, да? — Я не уверен, что мы имеем право пустить их на это, — засомневался Намджун. — Поскольку ни у кого нет времени серьёзно готовить, Сокджин хочет потратить их на продукты. Выпивка пойдёт мимо кассы, но я не думаю, что покупка еды для собрания клуба — это что-то криминальное. — Пахнет вкусно, — пробормотал Чонгук, уткнувшись куда-то в Юнги. Юнги попытался повернуться и взглянуть на него, но был зажат слишком крепко. — От меня? — Тобой и Джинни. — Да, мы трахались где-то час назад. Чонгук только тихо засмеялся и продолжал держаться. — Разошли приглашения на Фейсбуке до того, как сегодня закончатся пары, — продолжил командовать Юнги. Он откинул блокнот обратно на стол и устроился поудобнее, оперевшись спиной на грудь Чонгука. — Остальным отпишемся лично в ближайшие дни. Я уже составил список для всех, кто в руководстве. Намджун почувствовал лёгкий укол ревности: ему тоже безумно хотелось свернуться калачиком в объятиях Чонгука, а не воевать с Фейсбуком и мучить эссе. В последнее время он каждую ночь проводил в комнате Чонгука, втиснувшись в его кровать и прижимаясь к этой персональной домашней печке до тех пор, пока посреди ночи им обоим не становилось слишком жарко и они не расползались по разным краям. Эти уютные несколько минут перед тем, как окончательно провалиться в сон, были лучшей частью его дня: когда в нос утыкался Чонгуков аромат костра, окутывающий со всех сторон, пока Чонгук прижимался к его груди или грел со спины. Но Чонгуку это тоже было необходимо — эта близость и доверие со стороны остальной компании, дающие ощущение настоящей стаи. Они слишком долго к этому шли. Намджун открыл Фейсбук на телефоне и мысленно доверил Юнги приглядывать за их «ребёнком». . В день вечеринки Чонгук пришёл пораньше, чтобы помочь настроить звуковую систему. Учебник по органической химии лежал открытым на коленях Намджуна — так он мог читать вслух для Чонгука, пока тот был занят делом. Сокджин и Юнги к тому моменту уже ушли на пары. Намджун сделал паузу в конце главы и понаблюдал за тем, как Чонгук копается в крутящемся диско-шаре, который должен был синхронизироваться с музыкой. Глазную повязку он уже снял, а фиксатор на запястье сменил на более лёгкий бандаж, купленный в обычной аптеке. Большинство его синяков сошли куда быстрее, чем у Намджуна. Этот момент казался до странности обыденным — словно шаг назад, в их дружбу месячной давности: без секса, всё ещё с долей напряжения, но полную неизведанного и в целом платоническую. Возвращение к чему-то более привычному приносило облегчение. — Слушай, мы ведь так и не поговорили, — нарушил тишину Намджун. — О чём? — О гоне. О том, как всё прошло в прошлый раз. И как это будет происходить в будущем. Чонгук оторвал взгляд от диско-шара и тут же надул губы. — Да? — Потому что… это было жёстко. Ты и сам знаешь, что было тяжело. Чонгук подтянул колени ближе к груди и снова уставился на светящийся шар. — Прости меня. — Не извиняйся. Тебе абсолютно не за что извиняться. — Намджун скинул учебник с колен и перебрался на пол к Чонгуку. — Я был счастлив провести с тобой каждую минуту твоего гона. Я уходил, когда мне было нужно. Я сам вызвался, мне всё понравилось, и тебе буквально не за что просить прощения. Думаю, проблема в другом… Чонгук, ну пожалуйста. Он улёгся головой прямо Чонгуку на колени, чтобы тот физически не мог опустить взгляд ниже его глаз. Чонгук шумно выдохнул и отвернулся, так что Намджуну пришлось перехватить его за подбородок, вынуждая посмотреть на себя. — Хватит уже чувствовать себя виноватым, ладно? Мне от этого самому не по себе. Мне нужно, чтобы ты поговорил со мной. — Прямо сейчас? — А когда, если не сейчас? — отозвался Намджун. — У меня уже руки чесались обсудить это. Мне важно знать, что в следующий раз… ну, не знаю. Наверное, в следующий раз мы установим более жёсткие рамки? В основном для меня, чтобы я под феромоновым кайфом опять не прыгнул выше головы и не зашёл дальше, чем моё тело готово выдержать. В моменте-то всё казалось нормальным, но вот потом… И, может, стоит раздобыть подавитель запаха помощнее, чтобы мне не приходилось выслушивать профессоров? Которые отчитывают меня за то, что я вообще припёрся на пары. — О боже, — простонал Чонгук, закрывая лицо руками. — Я поверить не могу, что тебе реально кто-то это высказал. Намджун пожал плечами: — Ну, я был слегка не в адеквате. Она и раньше со мной беседовала из-за того, что я хожу на занятия больной. Простуда — это ещё не повод пропускать пары, но тогда я сорвал урок абсолютно всем, потому что был явно слишком плох, чтобы соображать, и, думаю, она приравняла эти ситуации. Дело было не в том, что это «неприлично», как мне кажется. Но всё равно неприятно. Не особо хочется, чтобы преподы думали, будто они слишком много знают о моей личной жизни. Да и Джексон со своими подколами и «дай-пять» из-за того, что я еле хожу… Это просто неловко. Чонгук наконец ухмыльнулся: — Обожаю этого чувака. — Ты его знаешь? — Пару раз видел в Клубе азиатской культуры, когда Хани уговорила меня туда сходить, — Чонгук запустил пальцы в волосы Намджуна, слегка потягивая за пряди и, скорее всего, окончательно их путая, но Намджун едва находил силы не зажмуриться от удовольствия. — Он заглядывал к нам на днях. У него есть друзья-омеги, они хотели прийти и поблагодарить альф с нашего этажа за Майкла, но побоялись идти одни, так что он вызвался их проводить. — Да, он классный. Но я ушёл от темы. Я хочу, чтобы ты знал, — Намджун заёрзал и перехватил руки Чонгука, чтобы тот перестал отвлекать его своими ногтями, массирующими макушку. — То, что я чувствовал себя не в своей тарелке после гона… это не из-за тебя. У меня свои заморочки. Думаю, ты и сам понимаешь: у меня бзик на тему того, что во мне видят омегу, и с этим разбираться только мне. Я должен справиться с этим сам, потому что это идёт от моих собственных предрассудков, и ты не обязан нести эту ношу вместе со мной, пока я меняю своё мировоззрение и… — Не будь слишком строг к себе из-за этого, — прервал его Чонгук, сжав ладони Намджуна в своих. Он снова избегал прямого взгляда, сосредоточенно и как-то обиженно разглядывая журнальный столик. — Ты говоришь, что это просто предрассудки, но в обществе реально существуют издержки, если в тебе видят омегу. Абсолютно логично испытывать дискомфорт от того, как из-за этого к тебе начнут относиться люди. Это тупо, но мне действительно следовало подумать о том, через что тебе придётся пройти, вместо того чтобы зацикливаться на себе. — Зацикливаться на… Чонгук, ты этого не делал. — Я слишком ушёл в собственные мысли. Мне нужно было больше тебе доверять. — Но ведь я, типа, годами пользовался всеми благами того, что меня воспринимали как альфу, — возразил Намджун. Он потянул Чонгука ниже, чтобы заглянуть ему в глаза. В голову тут же закрался соблазн задрать на младшем футболку и уставиться прямо на его грудь, что на секунду напрочь сбило концентрацию. — Э-э… — Пользовался благами, — подсказал Чонгук. — Точно. Я годами пользовался социальными привилегиями… ну, альфского поведения, что ли? И это тоже своего рода несправедливо, ведь даже ты не получаешь всех этих плюшек, зато огребаешь кучу дерьма и проблем, которые идут в комплекте со статусом настоящего альфы. А я получаю бонусы, вообще с этим не сталкиваясь. Так что мне реально пора завязывать за это цепляться. Даже если бы мы не встречались, мне всё равно нужно было бы от этого избавиться. Так что я буду над этим работать, и к твоему следующему гону, надеюсь, подготовлюсь ментально и больше никогда не заставлю тебя думать, будто ты усложняешь мне жизнь. — А я обещаю никогда не доводить тебя до состояния, в котором тебе будет некомфортно, — ответил Чонгук. — Мы будем деликатнее выпускать тебя во внешний мир, чтобы ты не выглядел и не пах так, будто из тебя выжали все соки и поимели во все щели. Намджун всё-таки стянул футболку Чонгука ему же на голову, сгорая от смущения вопреки собственным словам. Чонгук над ним тихонько рассмеялся, и его тёплые ладони скользнули вниз по груди Намджуна — прикосновение едва ощущалось, приглушённое шерстяным свитером. Его пресс выглядел необычно упругим, когда он ссутулился. — Я давно хотел спросить, — заговорил Чонгук. — Не хочешь заехать ко мне домой на пару дней, перед тем как отправишься к себе на Рождество? — Что? К тебе домой? — Познакомишься с моими братьями и сестрами. И с родителями. Намджун мысленно смирился с тем, что Чонгук сейчас наверняка учует волну его внезапной паники. — А это не слишком быстро? — Ну, они слушают мои рассказы о тебе уже больше года. — Оу. Ну… да, хорошо. Мама собиралась приехать за мной сама, но так ей хотя бы ехать предстоит меньше. — Я могу довезти тебя до конца. Намджун неуклюже извернулся и запечатлел поцелуй на мягком Чонгуковом животе. — Звучит потрясающе. Спасибо. Юнги и Сокджин вернулись домой, где Чонгук всё ещё пытался разобраться с освещением, а Намджун обвился вокруг его талии, как осьминог, а учебник по органической химии был окончательно позабыт на диване. . Где-то в разгаре вечеринки Чонгук всё-таки отлип от Намджуна. Тот обернулся — в глазах у него все плыло от рома — и увидел, что Чонха проскальзывает у него под мышкой. Она обхватила его за талию и притянула к губам его пластиковый стаканчик, чтобы сделать глоток. — Какой отвратительный напиток! — завопила она. — У нас закончился тоник, поэтому у нас джин с сельтерской газировкой. Она притворно состроила рвотный позыв и выудила из-за пояса шорт походную фляжку. — Твоего ненаглядного прямо сейчас пытается окучивать какой-то альфа на глазах у Тэхёна, — сообщила она. — Тэ меня плохо знает, поэтому я решила, что лучше послать туда Чонгука. Намджун на секунду растерянно оглядел собственную полутёмную гостиную, словно видел её впервые в жизни. И действительно: на другом конце комнаты Чонгук как раз втискивался между Тэхёном и каким-то альфой, которого Намджун видел в центре кампуса. Тэхён обвил руками шею Чонгука и в три шага увлёк его за собой в танцевальный угол гостиной, где вовсю крутился диско-шар. Они покачивались там, обнявшись и склонившись друг к другу, чтобы шептать что-то прямо на ухо. На миг Намджун поймал себя на мысли, что тоже хотел бы быть таким же хрупким и кукольным, как Тэхён. Обделённый вниманием альфа тем временем злобно буравил спину Чонгука взглядом. — А этот что тут забыл? — спросил Намджун. — Я его вроде не звал. — Вообще-то он припёрся с Тэёном, — пояснила Чонха. Из-за басов, от которых дрожали стены, ей приходилось кричать Намджуну прямо в ухо. По его рукам пробежала слабая, старая и до боли знакомая дрожь. — Пойду, пожалуй, найду Тэёна и обрисую ситуацию. Драма закончилась тем, что Чонха прижала Тэёна к стене, запустив ладони в задние карманы его джинсов, пока оскорблённый в лучших чувствах альфа хватал своё пальто и в ярости сбегал в морозную ночь — даже не подозревая, что Тэхён уже успел забить карманы этого самого пальто кубиками льда. Чонгук вернулся к Намджуну, пахнущий одновременно цветами и немного — ванилью Тэёна. Он глубоко вдохнул запах Намджуновой шеи, куда только что утыкалась Чонха, и принялся агрессивно тереться лицом о его кожу. — Эй, ты чего, всё нормально? — со смешком спросил Намджун. Чонгук лишь что-то буркнул и прижался спиной к его груди. Он силой обвил себя руками Намджуна, и воздух вокруг тут же затопило густым ароматом костра. — Ты что, серьёзно сейчас врубил территориального самца? При том, что от самого несёт двумя разными омегами? — Заткнись, — проныл Чонгук. Они заперлись в комнате Намджуна задолго до окончания вечеринки. Чонгук скулил и извивался под ним, с расстёгнутой рубашкой и приспущенными под задницу штанами, выгибаясь навстречу. Массивная выпуклость в его боксерах тёрлась об обнажённый член Намджуна. Намджун перехватил его запястья, прижав их к груди младшего, и застыл над ним на коленях, позволяя колоссальной альфа силе Чонгука удерживать весь свой вес. Чонгук шумно вздохнул и качнулся, и тяжёлый контур его члена скользнул по влажной коже Намджуна, пока тот наконец не сжалился над ними обоими и не обхватил ладонью оба члена сразу, насколько хватило пальцев. Чонгук кончил, залив себе всю грудь, а затем до упора заглотил Намджуна ртом. В гостиную они спустились взмыленные и снова насквозь пропитавшиеся запахами друг друга. Потерянный Марк Ли, который вёл кей-поп час на радио, стоило ему увидеть затуманенный взгляд Чонгука и довольную ухмылку Намджуна, от неожиданности выронил свой стакан. А посреди танцпола Ив вовсю крутила пальцами кожаный ошейник Чимина, и Намджун решил, что это, кажется, начало какой-то принципиально новой эры. . Конец семестра наступил внезапно, словно первый удар часов в полночь. До выпуска оставалось всего шесть месяцев — финишная прямая уже отчётливо маячила впереди. Намджун сдал все свои итоговые работы досрочно, полностью довольный результатом. Чонгук же мучился до последнего момента, и Намджуну пришлось вытащить его на свидание на целых полдня, просто чтобы отвлечь от бесконечного самобичевания из-за того, что тот мало занимался. Под аккомпанемент очередного мелкого снегопада Намджун помог Сокджину дотащить музыкальную аппаратуру Юнги до их машины, чтобы парни могли спокойно уехать на север. Оставшуюся часть тягучего, пустого дня он провёл в общежитии в полном одиночестве, поджидая, пока Чонгук соберёт вещи, чтобы они вместе двинулись на юг — к нему домой в Мэриленд. Это было благословением — несколько часов наедине с собой за чашечкой кофе и хорошей книгой. Когда Чонгук наконец заехал за ним, они оба пребывали в каком-то умиротворяющем спокойствии, под стать падающему за окном снегу. Намджун даже немного жалел, что приходится покидать опустевший кампус. — В общем, моей сестре Хиджин семнадцать, а Тэхёну — пятнадцать, — рассказывал Чонгук, крутя руль. — Хиджин в следующем году поступает в колледж, а Тэхён ещё в школе. Они оба дико талантливые, куда круче меня. Хиджин вообще была моим лучшим другом в детстве. А Тэхён — самый лучший младший брат на свете. Я очень надеюсь, что ты им понравишься. — Ну вот, теперь я нервничаю. Из динамиков машины негромко лился тот самый библиотечный плейлист Чонгука. Весь салон заполнил его родной аромат костра. Про существование этого автомобиля Намджун даже не подозревал, поскольку тот весь семестр сиротливо простоял на самой дальней парковке университета. Это была машина «средних лет» — уже не винтажно-очаровательная, но ещё и не стильная новенькая иномарка; вся в мелких сколах и потёртостях, с торчащей из сидений набивкой и сомнительным душком, который, впрочем, быстро сошёл на нет под натиском Чонгукова парфюма. — Не нервничай. — У кого-нибудь из них есть вторичный пол? — Только у меня, — сказал он. — Во всей семье я такой один. — А они знают, что мы встречаемся? — Мама с папой знают. Не уверен, сказали ли они мелким. Если сказали, то Хиджин устроит тебе допрос с пристрастием, а Тэхён замкнётся в себе от неловкости, так что я надеюсь, что они помалкивали. Им сказали. Намджун не пробыл в доме и тридцати секунд, как Хиджин с ходу выдала: «Ну и как вы двое познакомились?» — таким тоном, словно открывала официальное интервью. Когда ей нужно было в чём-то разобраться, у неё на лице появлялось точно такое же сосредоточенное и донельзя обиженное выражение, как у Чонгука. Младший брат, Тэхён, лишь уставился в свою книгу ещё усерднее и поглубже зарылся в диван. Вопреки опасениям, за ужином всё прошло гладко. Хиджин продолжала пулеметить вопросами обо всём, что приходило ей в голову: от «какая у тебя специальность?» до «какой самый тупой поступок ты совершал в жизни?». Чонгук слушал ответы с не меньшим любопытством и только подначивал сестру продолжать допрос. Его жизнерадостные родители тоже увлечённо слушали. Тэхён ел молча, лишь изредка бросая из-за стола взгляды своими огромными глазами, которые были даже больше, чем у Чонгука. — Так это ты, значит, вытащил его из той драки? — спросила миссис Чон, бесцеремонно прерывая очередной вопрос Хиджин про музыкальные вкусы Намджуна. Весь стресс уходящего семестра окончательно растворился в каком-то потустороннем, уютном коконе, который всегда окутывал Намджуна рядом с Чонгуком вне стен колледжа. Намджуну потребовалось пара секунд, чтобы собраться с мыслями. — Мы с Чонхой, да. — Это которая вторая альфа с вашего этажа, верно? — уточнила миссис Чон. — Что ж, спасибо тебе большое. Я места себе не находила, когда он позвонил мне из больницы. Рада, что вы утащили его до того, как всё стало совсем плохо. — Она покачала головой. — Я всегда так боялась, что он начнёт ввязываться в драки. После средней школы он держался от этого подальше, но для меня это всегда было больной темой. — Да там не столько драка была, сколько содействие полиции, — вставил Чонгук. — Это правда нужно было сделать. — Я очень им гордился, — улыбнулся Намджун, — но когда ему прилетело локтем по лицу, мне пришлось вмешаться. — А потом тебе самому прилетело локтём по лицу, — ухмыльнулся Чонгук, всё ещё в полном восторге от того, что Намджун тогда ринулся в бой. Остальные члены семьи, судя по их лицам, не до конца разделяли мнение, что над этим можно шутить. Намджун был просто рад, что Чонгук наконец-то смог снять повязку и выглядел практически здоровым. — Ну так что, гон-то у тебя в этом семестре случился или как? — между делом поинтересовался мистер Чон. Тэхён за столом перестал жевать. Миссис Чон резко пихнула мужа локтём в бок. — За обеденным столом?! — зашипела она. — А что такого? Это вопрос о здоровье его сына. — У него парень в гостях сидит! — не унималась она. — Всё уже прошло, — перебил их Чонгук. — Можете не переживать. В комнате повисла тишина — каждый присутствующий бета изо всех сил пытался изобразить, что его абсолютно не смущают тонкости биологии альф. Чонгук быстро обнюхал комнату, а затем вздохнул с лёгкой улыбкой на лице. И Намджун вдруг отчётливо понял, почему Чонгук вырос именно таким. Всю жизнь его окружали любящие, но совершенно далёкие от темы беты, которые искренне старались как лучше, но просто физически не могли знать и понимать всех нюансов. Все Чонгуковы внутренние комплексы вмиг обрели смысл — но точно так же стал понятен и его внутренний стержень, его независимость от стереотипов своего Типа и то, с какой лёгкостью он уступал лидерство. — Я ему помог, — признался Намджун, обращаясь ко всем присутствующим. У Тэхёна глаза округлились ещё сильнее, а Хиджин и родители просто удивлённо приподняли брови. — Так что восстановился он довольно быстро. — Вот и славно! — выдохнула миссис Чон, издав какой-то странный, полузадушенный звук. — Я рада. Всегда места себе не нахожу, когда ему приходится справляться в одиночку. — Свой самый первый гон он вообще в больнице провёл, — вспомнил мистер Чон. — Мы понятия не имели, что делать. — Пап, — простонал Чонгук. — А что? Я думал, мы тут секретами делимся. — Это уже лишние подробности. — Ну, меня это на самом деле не удивляет, — мягко проговорил Намджун. — Тэхён свою первую течку в колледже тоже в клинике провёл, знаете ли. Всё примерно так же. Это сравнение, как ни странно, Чонгука заметно успокоило. Хиджин, судя по виду, уже приготовила следующую партию каверзных вопросов, но Чонгук оборвал её коротким покачиванием головы. Она одарила его заговорщическим взглядом и вернулась к тарелке. Собственная комната Чонгука была настолько насквозь пропитана его запахом, что со временем он приобрёл особые, выдержанные нотки — как хорошее вино в бочке. Намджуну казалось, что он может различить отдельные породы дерева в этом его костре, хотя умом понимал, что это так не работает. Он сделал глубокий, размеренный вдох. — Тэхён свои книги здесь оставил, — заметил Чонгук, оглядывая комнату. — Наверное, приходит сюда читать. — Я бы тоже приходил, — согласился Намджун. — Здесь пахнет так уютно. У Чонгука от этих слов натурально порозовели щёки. — Походным костров, как ты говорил, да? — Древесным дымом, угу. Здесь словно в лесной хижине — очень по-домашнему уютно. Было ясно, что семья постаралась обставить его комнату как комнату альфы: всё из тёмного натурального дерева и тёмно-синяя мебель, индустриальные акценты, вроде железного каркаса кровати и освещения лампами Эдисона. Чонгук, правда, всю эту суровость благополучно испортил кучей аниме-плакатов, мягкими игрушками и тонной пастельных детских манг, которые уже начали желтеть на полках. Но при этом везде царила идеальная чистота. Намджун лёг на кровать и закрыл глаза, вспоминая, как они впервые спали вместе в походе несколько месяцев назад. Чонгук забрался следом и улёгся рядом, листая групповые чаты в телефоне и ничего туда не отвечая. — Когда ты поцеловал меня в самый первый раз… тогда, в общежитии, — заговорил Намджун. — О чём ты думал? — О том, что ты уже полчаса пялишься на мои губы, — отозвался Чонгук. — И что если я не воспользуюсь шансом сейчас, то не решусь уже никогда. — Ты жалел об этом? — Всё лето. А потом снова увидел твоё лицо — и перестал. Намджун повернулся, прижимаясь к боку Чонгука, и поймал его подбородок, вовлекая в поцелуй. Чонгук выронил телефон себе на грудь и замер — любимый альфа Намджуна, такой податливый и нежный в его руках. — Как тебе моя семья? — спросил он, когда Намджун отстранился, чтобы по-настоящему взглянуть на него и задаться вопросом, как, чёрт возьми, он оказался здесь, в постели Чонгука, в доме Чонгука, держа лицо Чонгука в своих ладонях. — Я от них в восторге. Они очень на тебя похожи. Улыбка Чонгука сперва отразилась в его глазах и лишь затем коснулась губ. — А я им нравлюсь? — Они ещё ни к кому из моих друзей так быстро не проникались. Обычно они сразу врубают глухую оборону. — А они сильно расстроятся, если я отсосу тебе прямо сейчас? — Ну, они как минимум об этом не узнают, — рассмеялся Чонгук. — Извращенец. Но вообще, они мне всегда позволяли жить своей жизнью. Когда я только пытался разобраться в себе, я маме всё рассказывал. Вообще всё: про каждого, с кем спал, про каждую свою мысль о том, каково это — быть альфой. Она очень рано поняла, что единственное, чем она может мне помочь — это просто выслушать, и покорно со всем этим мирилась. Хотя, думаю, для неё это всегда было дико странно. — Хорошая мама. Он кивнул: — Она была самой лучшей мамой, какой только могла быть бета для альфы. — Наверное, поэтому ты и вырос таким потрясающим. — И поэтому из меня получился такой хреновый альфа. Из неё-то альфа-мама так себе. — А мне нравится, — отрезал Намджун. — И Тэхёну нравится. Тэхёну с тобой комфортно. К тебе в общагу приходят омеги, просто чтобы сказать спасибо за то, что ты заступился за них перед козлами. Ты умеешь принимать себя и то, чего ты хочешь. По-моему, у тебя всё отлично получается. Чонгук перекатился, устраиваясь поверх него, и уткнулся лицом в грудь Намджуна — его тяжёлый вес приятно сдавил лёгкие. Он игриво прикусил кожу под подбородком Намджуна, и того внезапно захлестнула инстинктивная волна подчинения. Намджун послушно запрокинул голову, позволяя Чонгуку изучать себя. Он был совершенно не против, когда Чонгук прижал его плечи к матрасу, не против, когда тот задрал на нём футболку и проложил дорожку из поцелуев прямо по центру груди. — Ты уверен, что это не слишком, учитывая, что твоя семья дома? — спросил Намджун, когда горячее дыхание Чонгука опалило низ его живота. — Я в этой комнате вытворял вещи и похуже, — хмыкнул Чонгук и расстегнул пуговицу на Намджуновых штанах. — Джуни, у меня столько идей для наших свиданий на эти рождественские дни. Нам точно нужно составить список и выбрать то, что мы хотим. — А что, если я хочу просто пролежать вот так под тобой все следующие три дня? Чонгук тихонько рассмеялся — так мягко, красиво и идеально. От него волнами исходило такое осязаемое тепло, комфорт и абсолютное, искреннее счастье, словно сияние от диско-шара. Слишком драгоценный, слишком прекрасный — и почему-то принадлежащий Намджуну. — Мы можем и так их провести, — выдохнул он в губы Намджуна. — Мы всегда можем их так провести. .