deathless corpse

Тэхён скользит ладонью к затылку Чонгука, крепко удерживая того под собой, и напористо оглаживает его шею, нетерпеливо насыщаясь быстрым дыханием в приоткрытые губы и вглядываясь сквозь темноту. Он опускается ниже, проводя языком вдоль выпирающей ключицы и оставляя широкий мазок внизу чужой шеи. В глазах мелькает недобрый огонёк, и зрачки невольно расширяются, позволяя радужкам залиться кровавым цветом. Тэхён хочет поставить метку. Хочет так сильно, что едва сдерживает себя, прикрывая веки и слушая торопливое дыхание, уже сбитое и совсем надломленное. Чонгук терпеливо ждёт, и его глаза позорно слезятся. Как и всегда, когда он желает чего-то настолько сильно, как Тэхёна, дразнящего своими губами, что едва касаются кожи. Его влажные волосы освещаются лунным светом, небрежно спадая на лоб и сердце колотится в груди, едва не выскакивая наружу. — Пожалуйста… — шепчет Чонгук с мольбой в выдохе, и его голос, наверняка, просто сел. Он нарочно ведёт ладонями по обнажённой спине Тэхёна, надеясь разгорячить его, и без того, не потухающий пыл, и оставляет розовые полосы от своих ногтей. Чонгук хочет метку на своём теле. Хочет так сильно, что дрожит от каждого прикосновения, вновь скользя пальцами вверх и зарываясь в лохматые локоны. — Я не смогу остановиться, — также тихо отвечает Тэхён охрипшим и слабым голосом. У него самого мурашки по коже бегут, хоть это и противоестественно для его биологии, и глаза вот-вот запылают огнём. Он всё ещё держит Чонгука в руках, не в силах оторваться от желанного места на смуглой шее, и ведёт носом по линии чужого подбородка, заполняя лёгкие насыщенным ароматом загорелой кожи. Чонгук под ним тёплый и даже горячий. Он беспрерывно опаляет его дыханием, и Тэхён теряет рассудок, вслушиваясь в быстрый ритм чужого сердца. Ему просто не хватает сил. Если хоть капля крови станет доступна для его языка, он уже не сможет остановиться. Он обратит Чонгука, и больше никогда не услышит его горячие выдохи. Он так не хочет причинять ему боль. Он не способен сделать это так просто. До недавних пор, Чонгук никогда не заикался о том, что тоже хочет быть подобным Тэхёну. Он вообще не задумывался о том, что его жизнь не бесконечна и, что всему приходит конец. Лишь после слов Юнги появилось так много навязчивых мыслей, от которых некуда деться. Он знает, что Тэхён любит его сердце живым, знает, что тот хочет слушать его ровное дыхание по ночам, сутками наблюдая за каждым чонгуковым движением, но он правда не сможет отпустить его просто так. Время не щадит, и он должен остановить это мгновение, чтобы навсегда остаться рядом. — Я не хочу тебя убивать, — надломленно шепчет Тэхён, оставляя мягкий поцелуй на его шее и немного отстраняясь, чтобы видеть озабоченный взгляд темно карих глаз. У Чонгука в них отражаются звёздочки, виднеющиеся за большим панорамным окном, и Тэхён не хочет видеть в его глазах жажду. Он знает каково это не быть человеком. — Ты не убьёшь меня, — уверенно говорит Чонгук, хоть его голос надламливается в конце этой фразы. Он чувствует, как хватка Тэхена усиливается на его талии, и вампир беспомощно рычит, вновь касаясь его шеи губами. Где-то под ними взволнованно трепещет чужой пульс, и дикая сторона его сущности неистово хочет перегрызть эту дребежащую венку. — Я что, много прошу? — также безвыходно хнычет Чонгук, прижимая Тэхёна за волосы ближе к заветной точке. — Всего лишь вечность, — саркастически фыркает Тэхён, жадно вдыхая аромат чужой кожи и едва ли не закатывая глаза от удовольствия, — вынуждаешь обречь тебя на бессмертие, — шепчет он, слегка отсраняясь, чтоб заглянуть в блестящие доверчивые глаза. — Нет, — качнув головой, отвечает Чонгук, а после сцепляет пряди чужих волос в своей ладони и нарочно оттягивает назад, — я хочу навсегда остаться с тобой, — объясняет он, хлопая ресницами и мимолетно облизывая обезвоженные губы. Тэхён следит за этим жестом, представляя, что тело под ним вдруг становится холодным. Что вместо милых кроличьих зубок, у Чонгука вырываются острые клыки, а цвет его темно-карих глаз, багровеет до оттенка свежей животной крови. У Тэхена нет дыхания, но прямо сейчас он чувствует что-то похожее на лишение кислорода. Когда сердце замирает, и в груди разрастается неприятная боль. Чонгук всё ещё смотрит ему в глаза, не разрывая зрительного контакта, и старается передать всё то, что необходимо для короткого рывка. Всего одно мгновение, и вечность впереди. — Просто подумай, время пройдёт, и меня не станет, — тихо начинает он, нарочно кладя ладони на чужие щеки и принимаясь поглаживать прохладную кожу пальцами, — и в чем тогда смысл того, что между нами? — спрашивет Чонгук, и ровный голос слегка вздрагивает, когда Тэхён кладёт ладонь на его шею, словно фиксируя в руке. — Я не смогу вернуть тебя назад, если ты пожалеешь, — предупреждает Тэхён, не в силах оторвать взгляд от живого и дрожащего Чонгука, который оставляет мягкий поцелуй на его губах, будто бы стирая все сомнения. — Давай, — едва срывается с его уст, и Тэхён в одно мгновение вонзается клыками в самое чувствительное место на чонгуковой шее, вырывая оглушающий крик. Теперь пути назад уже нет, и Чонгук осознает это с вдохновляющим облегчением, даже несмотря на дикую боль, постепенно исчезающую в невесомости. Веки закрываются, и последнее дыхание оседает на макушке Тэхёна, который не может оторваться от глубокого прокола, наслаждаясь долгожданным вкусом. Что-то внутри него рушится, как только он чувствует силу, возрастающую внутри обездвиженного тела, но тут же расцветает, когда чужие глаза распахиваются, залитые вишневым оттенком. Слабое биение сердца окончательно замирает, и Чонгук чувствует так много в один момент, что, кажется, становится живее. Счастливее, чем когда-либо, сильнее всех других. Вечность. Застывший миг. Так странно ощущать привкус свободы, и Чонгуку кажется, что их долгая история только начинается. Прямо сейчас.