И руины станут домом

«Невозможно сказать, как далеко распространяется влияние честного, душевного, преданного своему долгу человека; но вполне возможно почувствовать, как оно затрагивает всех, проходящих мимо.» ― Чарльз Диккенс, «Большие надежды».

Хосок поддерживает своё здоровье, как и любой другой нормальный человек: он делает зарядку каждый день, ест свои овощи и еженедельно занимается китайским языком. Любой блог о здоровье скажет вам, что жизнь в отказе себе от чего-либо разрушает самооценку и всю целесообразность жизненной гармонии как таковой. Итак, его тот самый единственный конкретный день потакания себе — пятница, когда у его соседа по комнате лабораторка и он возвращается домой ровно в 18:30, в то же время как и Хосок, если остановится в их любимом китайском ресторанчике. Он насвистывает себе под нос, шагая по дороге, предпочитая идти пешком, несмотря на холод, ненавидя излишнюю духоту автобуса, поскольку живёт не так далеко. Пластиковый пакет с едой болтается у него в кулаке, раскачиваясь взад-вперёд, и он запереживал бы, что она остынет, если бы вдоль и поперёк не изведал сей маршрут много раз до этого. Прохладный ветерок треплет его волосы; прекрасное начало длинных выходных, перетекающих в план — пробежаться по Netflix и закончить немного в слезах над эссе, которое он приберёг для воскресного вечера. Изложение преследовало его на протяжении всех предыдущих лет учёбы в университете, и эта ночь не должна отличаться от всех предыдущих. Затем его шарф, слишком низко свисающий с одного бока, цепляется за куст, когда он обходит измученного пешехода, идущего в противоположную сторону. Кряхтя, он останавливается, кладёт еду на ящик с мульчей¹ и приводит себя в порядок, когда замечает пару босых ног. Остановившись, он отнимает руку от шарфа и, прищурившись, смотрит на пару грязных бледных ног. Следуя за ними взглядом, он встречает самую большую пару глаз, которые когда-либо видел. Руки парня обхватывают собственные ноги, язык тела — словно у бродячей голодной собаки, которая, казалось бы, сжалась в размерах, чтобы другие собаки оставили её в покое. Он одет не по погоде: в заляпанную белую футболку и рваные спортивные штаны, и Хосок ловит себя на том, как приближается к парню, прежде чем замечает последнюю и самую характерную черту незнакомца: Его большие, повисшие кроличьи уши. Проглотив удивление, он замечает, как гибрид дрожит, не глядя на него, хотя по тому, как напряжены его уши, он может сказать, что парень знает о его приближении. Хосок стряхивает с себя остатки здравого смысла и шагает к переулку, прекрасно понимая, как больно будет потерять свою перфокарту² из «Тётушки Энн»³. Кроме того, было бы отстойно, если бы все его карточки украли. — Ты голоден? — Он не осознаёт, как спрашивает, заходя в переулок, и запах мусора обжигает ему нос. Гибрид пристально смотрит на него осуждающим взглядом. Его ноздри раздуваются, Хосок замечает размер его носа, и глаза парня устремляются к пакету с едой на вынос. Даже не задумываясь, он тянется к нему, извиняясь, когда гибрид отшатывается назад. Он достаёт свою миску с чачжанмёном и протягивает её с нежной улыбкой. — Ты можешь взять его, если хочешь есть. Это просто лапша с чёрными бобами. — Он не специалист по гибридам, но вполне уверен, что кролик-гибрид должен быть вегетарианцем. Его нос дёргается. Хосок подавляет желание умилиться. — А в чём подвох? Голос гибрида хриплый, вероятно, из-за того, что им мало пользуются, и Хосок слышит намёк на незнакомый акцент. — Никакого подвоха. — Он слегка наклоняет голову, перебирая пальцами складки куртки. — И ты, похоже, замёрз. Если тебе нужна куртка… — Я знаю, как это происходит, — ровным голосом отвечает гибрид, — я не буду спать с тобой. Я с тобой никуда не пойду. Если бы Хосок этого не ожидал, он бы растерялся, но вместо этого просто отмахнулся от него. — Я бы никогда не попросил тебя об этом. Вот, — он делает движение и ставит пакет на пол, заметив, как напрягается парень, — если хочешь, моё пальто — твоё. — Он бы предложил свою обувь, но ноги кролика кажутся гораздо больше его собственных. Гибрид хмуро смотрит на него. — Ладно. Давай мне своё пальто. Хосок ни в жизни не ждал, что пройдёт так легко, но вот он стряхивает с себя пальто, его соски сразу же каменеют бусинками, когда прохладный ветер проносится мимо, обласкав его. — Держи. Схватив куртку, гибрид даже не вздрагивает, когда Хосок оставляет ему чачжанмён и пару палочек для еды. — Ешь хорошо, — дружелюбно говорит он ему, не желая задерживаться на леденящем ветру. Он не видит, как гибрид смотрит ему вслед, когда тот бежит в свою квартиру.