И руины станут домом

На следующий день Хосок идёт в институт, думая о Чонгуке. Он пишет Тэхёну, пытаясь выудить из него подробности, но его дружба с гибридом блокирует любую вероятность взболтнуть Хосоку хоть какую-то информацию. Дурной преданный Тэхён. И все же, когда время подходит к танцевальной практике, Чонгук уже там. Он устраивается рядом с несколькими членами клуба, с которыми подружился заранее, зная, что Хосок не устроит перед ними скандала. Чонгук приклеивается к Югёму на протяжении всей репетиции, и он, должно быть, как-то оправдал своё поведение перед этим человеком, потому что тот без жалоб играет в его заговорщика. Он не давит на него. Да и как он мог? Не то чтобы он тут преследует цель — заставить Чонгука почувствовать себя ужасно. Они встречаются взглядами только один раз, когда он замечает, что Чонгук пристально смотрит на него, и он мягко улыбается ему, просто желая дать понять, что не питает никакого отвращения или бессердечия к этой ситуации. Когда тренировка заканчивается и Хосок видит, что Чонгук болтается вокруг, чтобы потанцевать ещё немного, он подходит к нему, оставляя достаточно места между ними, чтобы гибрид не чувствовал себя пойманным в ловушку, и спрашивает: — Ты бы хотел, чтобы я вернулся? Жалит то, каким настороженным выглядит Чонгук, когда встречает его взгляд на этот раз. — Зависит от тебя. — Если ты не хочешь, чтобы я танцевал здесь с тобой, я пойду домой. Э-э, к Сокджину. — Вещей было достаточно, чтобы протянуть ещё денёк. — Но мне придётся вернуться завтра. У Джина парень появился, если ты можешь в это поверить. Гибрид ничего не говорит. — Тогда ладно, — Хосок отступает назад, чувствуя себя неловко. — Желаю хорошо потанцевать. Уходя, он сам себе кажется таким подавленным, он останавливается, когда чувствует чьё-то присутствие, маячащее над своим плечом. — То, что у Джина теперь парень есть, не делает ситуацию менее странной. Пожав плечами, Хосок говорит: — Я предполагал, что ты захочешь притвориться, что этого никогда не было. — И почему же? Потому что это так постыдно? Хосок останавливается и поворачивается к Чонгуку, который чуть не налетает на него. Он протягивает руки, чтобы удержать гибрида, и щёки Чонгука вспыхивают, а морщинка между бровями углубляется. — Я бы так не сказал. И я так не думаю. — Хосок выдыхает. — Нет ничего плохого в том, чтобы любить всякие штуки, связанные с аналом. Чонгук хлопает его по руке. — Не говори этого так запросто! — Что? Хочешь, чтобы я сказал, когда балуешься в определённых местах… — Хосок останавливается, когда его снова бьют. — Ты просто ужасен! — Сам начал. — Он поднимает бровь. — Ты действительно думаешь, что мы с Тэхёном никогда раньше не натыкались на друг друга за мастурбацией? Их голоса немного отдаются эхом, поэтому оба понижают голос, когда прекращают идти. — Это не одно и то же, — выдыхает Чонгук. — С чего бы вдруг? — Потому что я сделал это в твоей постели! Они останавливаются, и Чонгук замечает, что Хосок не учёл этого в тот момент, когда у человека проскальзывает осознание. Его сердце смущённо колотится. Чонгук отшатывается, будто хочет убежать от него, и Хосок отвечает на самый очевидный вопрос другим вопросом: — Хочешь потанцевать? — Он так ошеломлён, что даже не смеётся над тем, как рот гибрида открывается при смене темы. — Думаю, да. — Пальцы Чонгука играют с нижним краем собственной майки, уши частично скрывают его лицо. — Хочешь, чтобы я остался? — Нет. Его сердце оседает на дно, но Хосок солгал бы, если бы сказал, что ожидал обратного. — Я буду дома завтра, если ты захочешь поговорить. — Хосок шагает к своей сумке, его тело зудит от необходимости держать дистанцию между ними, прежде чем совершит какую-нибудь глупость. — Ладно? Чонгук кивает. Он покидает его с тяжёлым сердцем и, может, тратит, а может и нет — целый час на то, чтобы излить душу Сокджину и его новому бойфренду, как только возвращается в их квартиру.