На списание

      — Папа… – негромко, с чувством печали и разочарования произнёс Стивен, оказавшись в родительском доме после длительного отсутствия.       Ещё в коридоре он учуял запах алкоголя и протухшей еды. Фрэнк был пьян. Опять. И, судя по количеству разбросанных по кухне пустых бутылок и слою пыли вокруг, это был длительный запой.       Последний раз юноша навещал отца на Пасху – два месяца назад. Тот держался молодцом: следил за чистотой как мог, хвастал тем, что наконец устроился на работу и получил свой первый месячный оклад. Тогда Стиву казалось, что всё ещё может наладиться, по крайней мере ему очень этого хотелось. Это был его первый год в колледже, и сын очень боялся оставлять Фрэнка одного. Мужчина же заверял, что со всем справится один, что Стивену нечего беспокоиться. Он не сорвётся, нет, ни в коем случае. Он регулярно будет пить все свои таблетки и посещать собрания в Доме ветеранов. Лишь бы только Стив мог спокойно учиться, стать специалистом и позволить себе новую безбедную жизнь. Отец знал, скольких сил стоило парню заполучить стипендию. Нельзя было его подвести, нельзя было пить... Но он всё-таки запил. Крепко запил. Из их крохотных семейных сбережений придётся вырвать большой кусок на новый курс реабилитации.       Фрэнк Милтс не всегда был таким. Раньше жилось лучше: новый дом, красавица жена, долгожданный сын и достойная зарплата контрактника. Но после был Ирак, контузия и череда смертей. Сперва на тот свет отошла бабушка, затем преданный друг и сослуживец, любимый пёс, но окончательно мужчину подкосила смерть Анны – драгоценной матери и жены. С того самого дня Фрэнк и начал регулярно пьянствовать, просаживая на выпивку свою и без того маленькую пенсию.       На отца было больно смотреть: исхудавший, осунувшийся, с двухнедельной щетиной на лице, в засаленной майке и тошнотворном запахе пота, рвоты и мочи. В таком состоянии Фрэнк частенько мочился под себя.       От легкой тряски за плечо он начал приходить в себя и приоткрывать мутные, заплывшие кровью глаза. Милтс старший не сразу признал перед собой сына.       — С-ти-вен… Ты вер-нулся?...       — Да пап. Я закрыл сессию и вернулся на каникулы.       — Из-вини… Я не успел при-браться…       — Ничего страшного. Я сам приберусь. Пойдём, я наберу тебе ванную. Хватайся за шею.       Мужчина протестующе замотал головой.       — Спер-ва… дай мне мой вис-ки… Там с-тоит недокон-ченная бутылка…       — С тебя хватит виски, пап. Тебе пора трезветь.       Со всех оставшихся сил Фрэнк треснул кулаком по столу. В периоды запоя у него частенько случались приступы ярости. Особенно когда его пытались ограничивать в выпивке.       — Я ска-зал: ДАЙ МНЕ ВИСКИ!!! Делай! Что отец! Тебе! Велел!       — Прости. Но я не стану этого делать. Я не дам тебе гробить себя на моих глазах.       — Неблагодарный ты сукин сын! Я растил тебя! Кормил! Одевал и обувал! – мужчина опёрся дрожащими руками о стол и начал медленно подниматься со стула. Стивен был рядом, чтобы успеть подхватить отца, если тот начнет заваливаться. В прошлый раз по пьяни он крепко рассек себе бровь, не удержавшись на ногах. Крови было много.       — Я за тебя воевал! За мать твою! За твою мирную жизнь!       — Я знаю. Ты молодец. Я горжусь тем, что ты делал для нас. Ты всегда был и останешься для меня героем. Только, пожалуйста, присядь. А лучше приляг, отдохни. Я принесу тебе подушку и одеяло. А потом приготовлю нам ужин.       Стивен взял отца за плечи, но сразу поплатился за это. Одним ударом с локтя его оттолкнуло в сторону, а после по лицу попало кулаком. Юноша ухватился за скулу. На глазах проступили слезы боли и обиды.       — Сынок! Прости! Я сделал тебе больно! Я не хотел! Накатило вдруг!... – сознание отца прояснилось. Он осознал, что только что сделал.       — Ничего. Я в порядке. Это была случайность. Я не злюсь, - дрожащим голосом, едва сдерживая слезы, пробормотал Стив.       Но Френка было уже не унять. Всю свою ярость он направил теперь на себя.       — Ыыыыыыыыыыы! Да что же я за отец! Я чудовище! ЧУДОВИЩЕ!!!       Удерживаясь за край стола одной рукой, ветеран принялся колотить себя другой по голове. Он делал это с таким ужасающим рвением, что, казалось, вот-вот проломит себе череп.       — ПАПА!!! НЕ НАДО!!! ХВАТИТ!!! ПОЖАЛУЙСТА!!!       Парень бросился к отцу, крепко сжав его в объятьях и не давая вредить себе. Мужчина громко выл и рыдал, сотрясаясь всем телом. Он сокрушался на собой, над своей жизнью, над жизнью своего сына и не мог прекратить оплакивать женщину всей своей жизни.       — Анна!!! Бедная моя Анна!!! Я убил её!!! Я её убил!!! Аааааааааа!!!!       — Не убивал. Ты её любил. И меня любишь, ты всех нас любишь. Ты самый лучший отец.       — Если бы только она видела!... Если б знала!...       — Она знает. Знает, как много ты сделал для меня. Она всегда с нами, всё видит.       — Аааааанна!... Прости меня!... Прости!... Я всё исправлю!... Я сделаю всё правильно!       — Я знаю, так и будет. Ты молодец, папа. Я тебя люблю.       Слезы ручьем побежали по щекам. Стивен больше не мог сдерживаться. Он собственным нутром ощущал всю боль и страдания отца и не знал, как их прекратить. Он плакал от собственной беспомощности. Он так старался быть сильным ради отца, но не получалось. Нужна была помощь. И юноша знал того, кто в ней никогда не откажет. Нужно было лишь дождаться, когда Фрэнк немного успокоиться.       Стив гладил грязные седеющие волосы мужчины, пока тот жалобно всхлипывал, лёжа на холодном кафельном полу – некогда бесстрашный солдат с охапкой медалей и орденов за заслуги перед отечеством, пылящихся теперь за ненадобностью где-то на антресолях…       Трясущимися пальцами юноша достал телефон и нашёл нужный номер. Но сперва нужно хорошенько отдышаться, прежде чем нажать кнопку вызова. Стив не хотел, чтобы собеседник слышал его дрожащий и прерывающийся голос. Он должен держаться достойно.       Из динамиков телефона послышались долгие мучительные гудки. Было страшно от мысли, что на звонок никто не ответит. Парень был на волоске от срыва.       — Дэвид Брайтен. Слушаю вас, – послышался наконец в трубке знакомый грубый голос с хрипцой.       — Мистер Брайтен… Это… Это я – Стивен. Стивен Милтс. Я сейчас дома, рядом с отцом. Он… – комок чувств предательски подступил к горлу. – Мне нужна помощь, мистер Брайтен. Приезжайте, пожалуйста, поскорее.       — Скоро буду, – последовал короткий и решительный ответ.       — Слава богу… – с облегчением выдохнул юноша.       Всё будет хорошо. Всё непременно будет хорошо. Помощь уже в пути.