На списание

      Входная дверь оставалась открытой. Стивен сумел усадить отца и продолжал его успокаивать, дожидаясь помощи. Прошло всего семь минут, и друг семьи прибыл достаточно быстро, но для парня эти семь минут длились целую вечность.       Ветеран Афганской войны, полковник в отставке Дэвид Брайтен тесно общался с семейством Милтс уже более десяти лет и прекрасно знал о проблемах Фрэнка. В свои пятьдесят с лишним лет Брайтен продолжал вести активную социальную жизнь и вносить свой вклад в просветительскую деятельность и поддержку военных с посттравматическими расстройствами. Дядя Дэвид, как привык в детстве называть его Стив, был председателем Дома ветеранов и первым человеком в списке, кому следовало звонить, если у Френка случался очередной приступ или запой. Он имел связи со всеми местными клиниками и психологическими центрами, так что отца принимали быстро, без проволочек и лишних бумажных волокит.       Дэвид вошел в кухню в своей обычной манере: быстрым шагом, спокойный и собранный, с порога давая распоряжения.       — Собери отцу одежду, Стив. Я уже позвонил в клинику. Скоро за ним приедут.       Юноша кивнул и поторопился в спальню. Он знал, как сильно Фрэнк ненавидит «больничные тряпки», и как тому психологически важно было находиться в своих привычных вещах.       Дэвид принялся промывать отцу желудок, так что Стивен вернулся на кухню в самый разгар рвоты. Фрэнк смиренно претерпевал все муки данной процедуры под командованием старого друга. Он уважал Брайтена и всецело ему доверял, а так же знал его крутой нрав, так что перечить полковнику было себе дороже.       — Давненько ж ты так не кутил, Фрэнк. Когда ты в последний раз лежал в клинике? Год назад? Полтора? Ну и стоило ли снова начинать пить?       Отец промычал что-то нечленораздельное в ведро.       — Учти, нас ждет серьезный мужской разговор. Ты нарушил солдатскую клятву и подвёл нас. Ребята тобой сильно недовольны. За эту выходку ответишь по всей строгости.       Если ты живешь в небольшом городке, а твой родственник регулярно пьёт, ты будешь в лицо и поимённо знать всех местных санитаров. А они, в свою очередь, уже чётко будут помнить расположение комнат в твоём доме, и каждый новый визит людей в белом станет каким-то обыденным делом, словно не за человеком в полуживом состоянии приезжают, а на чашечку кофе.       — Доброе утро, Стив! Давненько не виделись! Слышал, ты теперь в Бостоне учишься. И как там тебе?... О, Фрэнк опять за старое, да? Чёрт меня подери, «Рэд Лейбл»! Перешел на хороший виски? А губа не дура! Уважаю твой выбор алкоголя! Хотя, если честно, «Уильям Лоусон» мне нравится больше. А вот Джерри, к слову, понтуется и покупает «Джека Дениалса». А потом ещё колой разбавляет. Ну не идиот? Говорю ему: не умеешь пить, не порть виски!       — Ларри, заткнись и работай! – гаркнул старый вояка, значительно ускорив процесс.       — Как скажешь, Дэвид, как скажешь. Передавай жене привет.       Отца выволокли под обе руки, оставив ему честь самостоятельно перебирать ватными ногами, пока тот ещё не отключился и был в состоянии хоть как-то шевелиться. Френку всегда было очень стыдно и унизительно, когда он покидал дом на носилках.       Но вот наконец всё закончилось. Папа отправился в место, где о нём непременно позаботятся, где он будет в безопасности. Скоро он пойдет на поправку и вернётся в строй. И всё снова будет в порядке.       И все же не таким Стивен представлял своё долгожданное возвращение домой. Не по таким моментам он скучал. Но что случилось, то случилось. Нужно брать себя в руки и приводить дом в порядок. Мама бы с ума сошла, увидев, в какое состояние привели её любимую уютную гостиную…       — Меня не было в городе с месяц. Работал в лагере. Велел Бобу приглядывать за твоим отцом на время моего отсутствия… Да не доглядел, видимо. Извини уж, что так вышло. Я думал, что Фрэнк уже взялся за голову.       — Да… Я тоже так думал…       — Выше нос. Бывало и похуже. И не из таких передряг выбирались, – Дэвид похлопал парня по плечу и мягко улыбнулся. – Мне нужно закончить дела в лагере. Вечером подъеду, и поговорим. Если что – звони. Я всегда на связи.       — Хорошо. Спасибо, мистер Брайтен. Вы нас в очередной раз выручаете.       — Не бери в голову. Это мой долг. Твой отец славный малый, лишь иногда дурит… Мне пора. Извини, что так тороплюсь, но времени действительно в обрез. Жди меня вечером. В шесть. Как обычно.       Выражение «в шесть, как обычно» – стало буквально визитной карточной полковника. Оно пошло с тех пор, когда мужчина сам длительное время проходил медикаментозную терапию. Одна таблетка в каждые двенадцать часов по распоряжению врача принималась утром в шесть и вечером на том же положении стрелок на циферблате. Но будучи приверженцем распорядка дня и самодисциплины, по окончанию терапии Дэвид не стал исключать «в шесть, как обычно», а заменил его простым чаем – крепким, черным, без всяких добавок. За десятки лет соблюдения строго режима внутренние биоритмы мужчины сделались настолько точными, что по старому вояке можно было смело сверять часы. И не важно, где, когда и в каких обстоятельствах находился Брайтен, он отложит абсолютно любые дела ради глотка чая «в шесть, как обычно». Сам друг семьи был абсолютно уверен, что именно благодаря своему режиму, он не слетел с катушек после возвращения с горячих точек и сохранил свой рассудок ясным и чистым.       Но чем занять себя до шести вечера? Стивен с тоской оглядел дом. Работы было на много часов. А может даже дней. Стоило приступить прямо сейчас, пока юноша не начал жалеть себя и заниматься самоедством. Пока ещё есть силы на душевные терзания, их непременно нужно на что-то направить и куда-то выплеснуть. Но абстрагироваться от проблемы целиком, конечно же, не получилось. Приходилось постоянно бороться с желанием бросить тряпку, забиться в угол и реветь, что есть мочи, словно одинокий, брошенный всеми маленький ребенок.       К вечеру юноша уже не чувствовал ни рук, ни ног после яростной работы щеткой, но запахи и следы запоя наконец исчезли. Кухня постепенно начала приходить в порядок. Но здесь уже никогда не будет так же тепло и уютно, как в те дни, когда они всей семьей – с отцом, мамой, бабушкой и доберманом Молли – собирались вместе за одним большим столом. Стив помнит всё так отчетливо, словно это было вчера. Бабуля под вечер всегда становилась сонливая и начинала дремать с пряжей в руках. Мама без умолку что-то рассказывала отцу, эмоционально жестикулируя. Ее одежда пропахла ароматом ванили и корицы. Фрэнк молча кивал головой, изображая внимательного слушателя, хотя потерял нить повествования ещё добрых десять минут назад. Он никогда не решался перебить жену из любви и уважения, а потому терпеливо ждал вместе с сыном, когда в духовке поспеет пирог. Маленький Стивен беззаботно болтал ногами под столом, перебивая аппетит сладким яблоком. Молли любила вечерние посиделки не меньше других, ведь ей всегда перепадало что-то вкусное, стоило лишь выждать момент, когда мальчуган тайком подсунет кусочек под стол.       Такие теплые, счастливые воспоминания… Такие далекие, что даже кажутся сном, фантазией… В этом доме больше никогда не будет уютных семейных вечеров… Та жизнь осталась в прошлом, рассыпавшись на глазах, словно карточный домик… И Фрэнк наверняка это тоже понимал, а потому и пил, так и не смирившись с утратами…       Слезы непроизвольно накатывались на глаза, падая в таз с мыльным раствором. Пора заканчивать с уборкой. Скоро приедет Дэвид. Нельзя допустить, чтобы он не получил вовремя свой чай.       В семье Милтсов черный чай особо не жаловали. Бабушка любила фруктовые ароматизированные, мама предпочитала зеленый, Стив не выпускал из рук газировку, а Фрэнк пил только кофе. Но простой черный чай для гостей в доме был всегда. Со смертью мамы чайные посиделки закончились, и гостей почти не стало, но та самая банка с черным чаем все продолжала храниться и регулярно пополняться. Это был чай именно для Дэвида.       Полковник вошел под свист вскипающего чайника. До шести вечера оставалось еще минут десять. Этого было достаточно, чтобы дать чаю настояться.       — А ты зря время не терял. Отлично потрудился. Кухня просто сияет, – отметил мужчина, усаживаясь за стол.       — Да, спасибо… Нужно было себя чем-то занять… До других комнат я ещё не добрался.       — Безрадостный, однако, выдался твой первый день дома. Но я всё равно рад тебя видеть. Хочется завалить тебя расспросами, да не знаю, с чего начать. Что планируешь делать на каникулах?       — Не знаю, если честно. Я не думал об этом. Скорее всего найду себе подработку и продолжу заниматься учебой. Мне нельзя расслабляться. Потеряю стипендию – прощай колледж.       — А как же друзья детства? Патрик и Томас тоже приехали на лето. Не думаешь с ними встретиться?       — Да не такие уж они мне и друзья. Просто бывшие одноклассники. Мы коротали вместе время, болтаясь по улицам, не более. А конкретно с Патриком мы до кучи крепко повздорили с полгода назад… В общем, к чёрту их. Я надеялся как можно больше времени провести с отцом, но теперь… Кстати, по поводу реабилитации.       — Я оплатил курс за счёт нашего фонда, если ты об этом.       — Мистер Брайтен, я очень признателен вам, но… Не стоило, правда. У нас есть сбережения, мы можем себе позволить…       — Ни черта у вас нет, Стивен. Кого ты пытаешься обмануть?       — Вы и так слишком многое сделали для нас. А это уже пятый курс за счёт фонда. Мы и так уже в неоплатном долгу перед вами и перед всем Домом ветеранов. Кому-то эти деньги могут быть нужнее.       — Наши парни уже в курсе случившегося. Выделить деньги Фрэнку на лечение было нашим единогласным решением. Послушай, мы все очень ценим и уважаем твоего отца. Он многое сделал для Дома ветеранов и города в целом в твоё отсутствие. И, будь уверен, он больше других старался наладить свою жизнь. И у него это даже неплохо получалось. Фрэнк стал примером для подражания для многих новичков. Я не знаю, что заставило его сорваться, но я непременно с этим разберусь. Для него ещё не всё потеряно, поверь. На Фрэнке рано ставить крест. Просто ему нужно чуть больше времени. У твоего отца характер настоящего бойца, уж я-то знаю, что говорю.       — Спасибо. Я рад это слышать. Действительно рад. Спасибо, Дэвид… Чай заварился, сейчас налью.       На душе стало намного легче, словно каменная глыба свалилась. Полковник всегда умел подобрать правильные слова: такие простые, но такие нужные.       Мужчина выждал с минуту и сделал первый глоток из кружки. Вскоре из зала послышался бой старых часов.       — Отстают, – улыбнулся юноша.       — На пару секунд. Не существенно. Что у тебя с лицом? Это от Френка тебе сегодня досталось?       — Что? Нет! Я просто упал. Не обращайте внимания, – Стивен поспешно прикрыл ладонью проступивший на щеке синяк.       — Нужно быть аккуратнее, – кивнул старый вояка, прекрасно понимая, что история с падением – чистой воды ложь, но даже под дулом пистолета юноша никогда не признался бы в грехах отца, только если эти грехи не начинают угрожать жизни самого отца.       — Я ухожу в отпуск с понедельника. Побуду неделю-две за городом на своём любимом месте. Ну ты знаешь его – тот самый охотничий домик в лесу, где мы с тобой рыбачили лет пять назад. Можешь составить мне компанию, если хочешь.       — Я бы с удовольствием. Но мне нужно привести дом в порядок…       — Да-да, а ещё найти работу и заниматься зубрежкой. Ты говорил, я помню. Обождёт всё это. Ты заслужил отдых. Несколько дней без книжек пойдут тебе только на пользу.       Стивен попытался было что-то возразить, но мужчина сделал знак рукой, не терпящий пререкательств.       — Отговорки не принимаются. Готовь вещи. Желательно потеплее, обещают похолодание. Утром тебя заберу.       — В шесть, как обычно? – усмехнулся парень.       — С языка снял.