Разрушая Стены

      Луи впал в кому. Несмотря на все заверения врачей о том, что Луи скоро поправится из-за того, что пуля прошла насквозь и не задела никаких жизненно важных органов, ему вскоре стало хуже и вот уже неделю Гарри караулит его около его больничной кровати. Это была длинная неделя. Сложная и длинная. Гарри не отходил от Луи ни на шаг. Благодаря своим связям и немалому счету в банке ему удалось достать лучшую палату в больнице, в которой было все необходимое для постоянного проживания в ней: начиная от собственной ванной, заканчивая удобными диваном и рабочим местом. Уже на следующий день после происшествия Гарри собрал все необходимые вещи и переехал в палату Луи.       Чтобы не потонуть в чувстве вины и самокопании, Гарри загрузил себя работой по полной. Из-за того, что в тот день, по понятным причинам, он так и не смог завершить сделки ему пришлось сдвигать все расписание и проводить встречи между процедурами Луи и долгими беседами с его лечащим врачом. Гарри было безумно сложно справляться с таким объемом работы без своего личного помощника, но он даже не мог допустить мысли о том, чтобы взять кого-то на место Луи. Пусть даже и временно. Это должность принадлежала исключительно Томлинсону и Гарри чувствовал, что если её займет кто-то другой, то это еще больше предаст Луи. А он не мог этого допустить. Он уже и так слишком сильно подвел своего мальчика.       Но как бы Гарри не старался отвлечься, темные мысли все равно проникали в его голову. Не могли не проникать, ведь каждый день Гарри видел перед собой побледневшего и осунувшегося Луи, у которого залегли темные круги под глазами и который был где-то слишком далеко. Каждый день он разговаривал с докторами, которые лишь давали ему пустые обещания. Каждый день он мысленно возвращался в тот момент, когда услышал сломленный голос Луи, пытающийся сказать ему, что тот любит его. Просыпаясь, первым делом Гарри шел к кровати Луи, чтобы легко поцеловать его губы, желая доброго утра. Засыпая, он слезно молил Луи простить его и вернуться к нему. Гарри потерял счет тому, сколько раз плакал так сильно, что докторам приходилось давать ему успокоительное и насильно оттаскивать от Луи. Он потерял счет тому, сколько раз ему казалось, что рука Луи сжималась в ответ на его вопросы и мольбы. Он потерял счет ночам, когда лежал один на диване подле Луи, считая звезды и надеясь, что там, где сейчас Луи ему хорошего и спокойно, ведь если Луи страдает и сейчас, то Гарри уже точно никогда не сможет себя простить.       Чувство вины преследовало его даже во сне, где он раз за разом терял Луи, слыша его мольбы и плач. Каждую ночь Гарри просыпался в холодном поту и с почти сорвавшимся криком на своих губах. Он чувствовал, что начинает сходить с ума, но не смел жаловаться, зная, что Луи сейчас в разы хуже.       Одним из самых сложных дней стал тот, когда на пороге палаты появилась заплаканная женщина, которая сразу бросилась к кровати Луи, не замечая Гарри. Гарри сразу узнал маму Луи — Джоанну. Они уже были знакомы и неплохо общались на общих праздниках и во время их визитов в дом Томлинсонов. Стайлс дал ей время осмотреть сына и убедиться, что с ним всё относительно хорошо перед тем, как прочистить горло, привлекая тем самым внимание женщины.       — Боже! — воскликнула она, резко поворачиваясь и хватаясь за сердце. — Гарри, ты меня напугал!       — Простите, мэм, — сказал Гарри, подходя ближе. — Я не хотел.       — Ничего страшного, дорогой, — Джоанна притянула Гарри в крепкие объятия. — Ты давно здесь?       — С самого начала.       — Что? В каком смысле?       — Я, как бы сказать, живу тут, — на лице Гарри появилась смущенная улыбка.       — А как же…       — Дела я тоже веду отсюда. Все хорошо, не переживайте.       — Ох, — вздохнула Джоанна, усаживаясь на стул рядом с кроватью Луи. — Хотела бы я тебя отругать, но на самом деле я рада, что хоть кто-то был с Луи в эти дни. Прости, что не приехала раньше. Марк сейчас в командировке за границей и мне не с кем было оставить Лотти. Мы не говорили ей о том, что произошло и не будем, пока Луи не поправится. Не хотим ее пугать.       — Я понимаю, — Гарри подошел к Джоанне сзади и сжал её плечо в утешение. — Не переживайте, тут мало что поменялось за последние дни.       — Как он? — спросила женщина, поглаживая щеку Луи тыльной стороной ладони.       — Стабильно, — ответил Гарри, с тоской смотря на бледную кожу Луи. — Врачи говорят, что скоро он выйдет из комы, но никто не дает точных дат, так что я не знаю, на что надеяться.       — На лучшее. Это единственное, что остается.       — Если бы не я, то этого бы не пришлось делать, — глухо сказал Гарри, отходя к окну и упираясь руками о подоконник.       — О чем ты?       — Он лежит здесь из-за меня, — Гарри продолжал говорить тихо. Груз вины и стыда слишком давил на него, чтобы разговаривать громче. — Я пытался отговорить его участвовать в этом проекте. Уговаривал, умолял, даже угрожал. Но он все равно настоял на своем и вот, к чему это привело. Если бы я тогда был упорнее, он бы не лежал сейчас, борясь за жизнь.       — Гарри, — выдохнула Джоанна, вставая и подходя к Гарри. — Ты же знаешь Луи и его упорство. Если он чего-то захотел, он этого добьется любыми способами. Я немного знаю о вашем проекте, Луи делился со мной теми деталями, которыми мог, и я знаю, как он им горел. Он очень хотел тебе помочь, хотел быть рядом, быть полезным и нужным, поэтому и не послушал тебя. Он сам решил это, а не ты.             — А я хотел, чтобы он был в безопасности. Видимо, мы не всегда получаем, что хотим, — Гарри опустил голову. — Я знаю, что он упрямый. Но из-за этого мне не становится менее противно смотреть в зеркало.       — Послушай меня, — Джоанна положила руку на щеку Гарри и повернула его лицо к себе. — Мой сын тебя очень любил и любит. Все те три года, что Вы знаете друг друга. Он полюбил тебя еще до того, как сам это понял. Уж поверь мне, я научилась видеть это. Он был от тебя без ума и готов был пожертвовать очень многим ради твоего счастья и благополучия. Я не говорю, что он молодец или что ты ни в чем не виноват, потому что будь моя воля, я бы тоже не позволила ему быть частью всего этого. Я лишь говорю не судить себя слишком строго и не забывать, что и на Луи лежит ответственность за его поступки. Он взрослый человек и он прекрасно знал, на что шел. И сейчас, вместо того, чтобы заниматься никому не нужными угрызениями совести, давай концентрироваться на том, чтобы помочь Луи поскорее выздороветь. Давай создавать вокруг него положительную энергию и позитивный настрой, чтобы он захотел к нам вернуться. Думаю, ни у кого не возникает желание приходить туда, где витает лишь горечь и сожаление. Ты нужен Луи, очень сильно. И ты знаешь об этом. Ты — его маяк сейчас, его якорь в этом мире и ты должен быть сильным, чтобы удержать его здесь. Понимаешь? Мы все должны быть сильными ради него.       — Я пытаюсь, — прошептал Гарри, чувствуя как первая слеза катится по щеке. — Я так стараюсь ради него, но я не знаю, достаточно ли. Я не знаю, сколько еще продержусь.       — Столько, сколько надо, — мягко ответила Джо, убирая его слезы. — В конце этого всего тебя ждет стоящий приз — ваше «счастливое после». Как думаешь, стоит за него бороться?       — Определенно, — кивнул Гарри, оборачиваясь к Луи. — Определённо стоит.       — Так борись, — Джоанна легко чмокнула его в щеку.       — Раньше в каждой битве со мной был он. Поддерживал, помогал, защищал. А теперь я один.       — Не говори так, — женщина нахмурилась. — У тебя все еще есть он, есть я, есть твоя семья. Я знаю, что сейчас он тебе не ответит, а мы не сможем заменить тебе его, но ты не один. Мы все вместе. Звони и пиши мне в любое время, я всегда буду рада тебя выслушать, хорошо?       — Спасибо, Джо, — Гарри обнял женщину, пряча лицо в её плече.       — Ты делал моего сына самым счастливым на свете. Это меньшее, чем я могу отплатить.       — Я так скучаю по нему. Мы никогда не расставались так надолго.       — Я тоже, мой дорогой, — Джоанна вернулась к кровати Луи. — Но я уверена, что скоро все будет хорошо. Он сильный мальчик и обязательно со всем справится.       Гарри с теплой улыбкой посмотрел на Джоанну и произнес:       — Жаль, что Вы не приехали раньше. Мне не хватало капельку оптимизма.       — Давай считать мой приезд отправной точкой.       — Куда?       — Туда, где все хорошо, — широко улыбнулась Джо, гладя волосы сына.       Гарри и правда нужен был этот разговор. После того, как Джоанна ушла, Гарри еще долго сидел на том месте, где сидела она, и обдумывал слова женщины.       Он все еще винил себя. Все еще думал, что мог бы изменить ситуацию, настояв на своем. Все еще считал, что Луи здесь из-за него. Но постепенно он начал понимать, что мама Луи была права. Своими слезами и причитаниями Гарри никому не поможет.       После этого разговора он потихоньку начал смиряться со своей виной, учиться жить с ней, пытаться не давать ей поглотить себя, отвлекая от самого главного — Луи.       Гарри так и не переехал обратно к себе домой, хоть Джоанна и его собственная мать просили его оставить Луи хоть на день, чтобы отвлечься. На все уговоры он отвечал категорическим «нет», потому что боялся, что Луи очнется тогда, когда Гарри не будет рядом. Он хотел быть там. Хотел видеть, как глаза Луи открываются, как он улыбается впервые за долгое время, как произносит имя Гарри. Стайлс больше не хотел упускать и минуты, ставшего таким драгоценным, времени.       Через несколько дней после разговора с Джоанной Гарри решил последовать её совету и начать создавать благоприятную атмосферу вокруг Луи. Стайлс не особо верил во всю эту спиритическую чушь, но посчитал, что лишним это не будет, так как хуже Луи от этого не станет, а сам Гарри хоть немного отвлечется от давящей атмосферы больничной палаты.       Вскоре в палате Луи появился проигрыватель для виниловых пластинок, на котором Гарри ставил их любимые пластинки, вазы с живыми цветами, которые наполняли комнату приятным свежим ароматом, и маленькая полка с книгами, которые Гарри стал читать Луи. Они часто обсуждали книги, которые прочитали или только собирались прочесть, так что Гарри знал, что понравилось бы Луи.       Довольно скоро Гарри понял, что это была отличная идея. Дни теперь не казались такими мрачными, вечера не такими тёмными, ночи не такими холодными. Если бы не мерный писк аппаратов Луи, Гарри бы порой не замечал, что тот в коме, а не просто крепко спит. Иногда, отрываясь от книги, он подолгу смотрел на Луи, пытаясь перестать видеть кучу проводов вокруг хрупкого тела и трубки, выходящие из носа Луи. Он пытался представить, что они сейчас далеко отсюда: где-то в лесах Северной Англии, в уединенном домике около озера. Читают книги друг другу, даря друг другу мимолетные поцелуи и стараясь не заснуть. Порой ему удавалось ощутить это все будто наяву. Тогда он придвигал свое кресло ближе к кровати Луи, брал его за руку и, закрыв глаза и отбросив голову на спинку, рассказывал ему о том, как любит его и как ждет. Он ни на минуту не прекращал звать Луи в мыслях.       Так и проходили их дни, забирая с собой тихий шепот перед сном и украдкой пролитые слезы.       Через две недели после происшествия Гарри позвонили из полиции, говоря, что ему нужно приехать на допрос. Гарри понимал, что сейчас ему уже не отвертеться и он обязан приехать в участок. Лиам и так дал ему большую фору, беря переговоры с полицией на себя. Пришло время и Гарри поговорить с ними. Оставив медсестрам номер своего телефона и сказав им звонить, если хоть что-то изменится, он поцеловал Луи на прощание и отправился в участок. Там его уже ждал Зейн — друг Луи, с которым Гарри познакомился на одной из вечеринок и который с тех пор являлся его адвокатом.       — Привет, — поприветствовал мужчину Зейн, когда тот подошел к нему, протягивая руку.       — Я не опоздал?       — Нет, все в порядке, ты как раз вовремя. Как там Луи?       — Всё так же, — вздохнул Гарри. — Я оставил медсестрам свой телефон и сказал звонить в случае чего. Я же могу взять его с собой туда?       — Думаю, никто не будет возражать.       — Отлично. Тогда пойдем?       — Да, не будем тянуть. Это не займет слишком много времени. Мы с Лиамом постарались ответить на все возможные вопросы без тебя, но им все еще нужно услышать твою сторону истории.       — Понимаю, — кивнул Гарри, проходя дальше по коридору. — Кауэлл умудряется быть занозой в заднице даже с того света.       — Не переживай, — Зейн похлопал Гарри по плечу. — Скоро все закончится. Дело Саймона для них сейчас в приоритете. Сам понимаешь, там всплыли такие махинации и преступления, что копы готовы работать по 14 часов в сутки, чтобы разобраться во всем и получить очередной значок на грудь.       — Все еще не могу поверить, что этот ублюдок сдох, — Гарри покачал головой, вспоминая выражения лица Саймона в последние секунды его жизни и их разговор, предшествующий убийству. — Знаешь, наверное, он был в чем-то прав.       — О чем ты?       — Тогда на складе он сказал, что мне просто повезло добиться всего этого. Наверное, мне и правда в чем-то повезло, ведь из всех тех людей, что пытались его прикончить, удалось сделать это только мне.       — Поаккуратнее в выражениях, друг, — усмехнулся Зейн. — Они могут решить, что мы врем и что Кауэлла убил не Лиам.       — Ты не представляешь, как я хочу, чтобы пуля в его лбу была все-таки моя.       — Я видел его дело. Уж поверь мне, я представляю.       Громко засмеявшись, мужчины остановились около комнаты допросов, куда их должны были вскоре пригласить.       — Готов? — спросил Зейн, оборачиваясь на Гарри.       — Больше, чем когда-либо, — улыбнулся Гарри. — Давай закопаем этого ублюдка еще глубже, чем он уже лежит.       В принципе, допрос прошел вполне спокойно. Гарри подробно расспросили о дне убийства Саймона, а также задали множество вопросов по тому времени, когда они с ним работали вместе. Гарри рассказал о том, что успел нарыть на Саймона, предоставил все необходимые доказательства и пообещал и дальше сотрудничать с полицией, чтобы те поскорее закрыли это дело. Гарри хотел, чтобы имя Кауэлла кануло в Лету, и чем быстрее это произойдет, тем будет лучше. Саймон и так получил слишком много незаслуженного внимания при жизни и Гарри не хотел предоставлять ему такой роскоши после смерти.       По окончанию допроса Гарри сказали, что, скорее всего, будут вызывать его еще для того, чтобы уточнить некоторые детали и получить ответы на вопросы, которые будут возникать в процессе следствия, но сейчас он может быть свободен. Поблагодарив офицеров и пожав им на прощание руки, он вместе с Зейном вышел из комнаты допросов.       — Итак, еще один гвоздь в крышку гроба Саймона забит, — сказал Зейн. — Отпразднуем? Тут недалеко есть бар, где продают отличный эль.       — Не могу, — ответил Гарри с извиняющейся улыбкой на лице. — Мне нужно возвращаться к Луи.       — Я думаю он никуда не убежит, — попытался пошутить Зейн, но, увидев выражение лица Гарри, продолжил. — Слушай, ты же оставил им свой телефон на случай чего. Отсюда до больницы ехать минут 15, так что мы всегда к нему успеем, если что-то произойдет. Ты же вообще от него не отходишь, это тоже неправильно.       — Но он ведь…       — Только не начинай пороть вот эту чушь, что он там из-за тебя. Он там из-за ублюдка Саймона, который испортил нам всем жизнь. Я не думаю, что Луи был бы рад тому, что ты превратился в затворника.       — Я просто не знаю, как веселиться, когда он там один.       — Поверь мне, Луи был бы не против.       — Ох, не знаю… — выдохнул Гарри, потирая лоб ладонями.       — Пошли, — принял решение за Гарри Зейн, направляя его за талию к своей машине. — Тебе нужно отвлечься.       Оказавшись в шумном баре, наполненном гулом сотен голосов, Гарри впервые за две недели вздохнул полной грудью. Он не понимал, насколько сильно устал, пока в руке не оказался высокий бокал с золотистой жидкостью, а на губах не заискрилась приятная горечь напитка. Он с удовольствием сделал большой глоток эля, который и правда оказался на удивление вкусным, и с глубоким вздохом откинулся на спинку диванчика, на котором они с Зейном сидели. Достаточно наговорившись за день, они провели, как минимум, 30 минут в тишине, наслаждаясь элем и наблюдая за остальными посетителями бара. Сознание Гарри улетало все дальше с каждым глотком, ведь он почти ничего не ел за день, и вскоре он почувствовал, что алкоголь полностью взял над ним власть, разливая тепло в груди и помещая на лице глупую полу-ухмылку.       Сейчас ему казалось, что все хорошо. Не было того дня, не было Саймона, не было никаких проблем. Был лишь он и маленький лучик, что все еще светил в его душе. С трудом ухватив мысль про лучик за хвост, Гарри уже потянулся к телефону, чтобы набрать его номер, когда вспомнил, что никто не ответит. Он с горечью отбросил телефон на стол и сделал еще один большой глоток.       — Как думаешь, там что-то есть? — спросил Гарри чуть заплетающимся языком.       — Где? — не понял Зейн.       — Там, где сейчас Луи. Ты думаешь, он нас слышит?       — Не знаю, друг, — пожал плечами Зейн. — Надеюсь. Ведь если это не так, то тогда он неизвестно где и даже не знает, что его где-то ждут.       — Я каждый день прошу его вернуться, — Гарри проглотил противный комок в горле. — Но он все не возвращается и я начинаю сомневаться в том, что говорю не с пустотой.       — Он иногда будто бы улыбается, ты замечал? — спросил Зейн. — Может, конечно, это все было моим воображением, но пару раз, когда я был у него и говорил с ним о наших былых временах я видел, как он немного улыбается.       — Со мной он не улыбался никогда, — нахмурился Гарри, вертя в руках бокал.       — А ты рассказывал ему что-то веселое? — спросил Зейн, чуть улыбаясь.       — Я только пару дней назад перестал засыпать в слезах, о чём ты, — фыркнул Гарри.       — Ну вот, чему же ему улыбаться? Твоим слезам?       — Говоришь как Джоанна с ее позитивным настроем.       — Она мудрая женщина, прислушайся к ней.       — Я стараюсь. Ты же видел, что я принес Луи магнитофон и книги.       — И правильно сделал. Может он и улыбался, просто ты не заметил, слишком увлечённый чтением.       — Думаешь?       — Уверен.       — Хотелось бы верить, — чуть улыбнулся Гарри. — Я скучаю по его улыбке. Чёрт, я скучаю по всему в нем.       Произнеся эту фразу, Гарри почувствовал, как сжимается его сердце. Он не видел Луи буквально несколько часов, а его уже нестерпимо тянуло обратно. Гарри слышал, что Зейн ещё что-то говорил ему, но его мысли уже были далеко отсюда. Дотянувшись до телефона и взяв его в руки, он нажал на кнопку, разблокировывая экран. На заставке стояла их с Луи фотография, которую они сделали еще тогда на их первом совместном отпуске в домике у родителей Луи. Луи забрался Гарри на спину, обвивая руками шею и целуя его в щеку, пока широкая улыбка украшала его лицо. Гарри же повернул голову чуть вбок к Луи, закрывая глаза и так же широко улыбаясь.       Счастье. Абсолютное счастье. Вот, что тогда чувствовал Гарри и чего ему так не хватало сейчас.        Гарри провёл пальцем по лицу Луи, задерживаясь там, где его губы целовали его щеку, Закрыв глаза, он представил, что его мальчик сейчас сидит рядом с ним, обхватив руками талию и укладывая подбородок ему на плечо. Еще через секунду он почувствовал призрачный поцелуй на своей щеке и понял, что не здесь он сейчас должен быть.       Резко открыв глаза и посмотрев вправо от себя, он лишь убедился, что ощущения губ Луи было лишь ведением его затуманенного алкоголем мозга и что на самом деле тот все еще лежит в больнице, прикованный к кровати.       Тряхнув головой, Гарри прогнал остатки наваждения и повернулся к Зейну, зовя его по имени.       — Мне пора, — сказал Гарри, доставая бумажник и кидая несколько купюр на стол.       — Уже? — удивился Малик.       — Я устал и соскучился по Луи, — сказал Гарри. — Спасибо, что вытащил. Мне и правда это было нужно.       — Конечно, приятель, — Малик тоже улыбнулся, протягивая Гарри руку. — Я еще немного посижу. Ты доедешь один?       — Да, я позвоню своему водителю, он меня заберет.       — Передавай привет Луи.       — Обязательно, — чуть грустно улыбнулся Гарри и направился на выход из кафе.       Через несколько минут Пол припарковал машину около бара и Гарри с облегченным вздохом забрался внутрь. Ему не терпелось увидеть Луи, вдохнуть запах его волос и нежно поцеловать теплые губы. Может, Гарри и правда стоило немного отвлечься, но сейчас всё, чего он хотел — это взять руку Луи в свою.       Добравшись до больницы, он быстро поднялся на нужный этаж и, тихонько прикрыв за собой дверь в палату, прошел внутрь. Пододвинув свое кресло к кровати Луи, Гарри сел как можно ближе и взял руку Томлинсона в свою, целуя его костяшки и смотря на умиротворенное лицо.       — Привет, малыш, — прошептал Гарри, прижимая ладонь Луи к своей щеке. — Я соскучился.       Как бы Гарри ни хотел, Луи всё по прежнему не открывал глаза.       — Я знаю, что ты не просыпаешься по причине, — продолжил Гарри. — Что тебе нужно время, чтобы восстановиться и набраться сил, но я так больше не могу, Лу. Я правда больше не могу. Я схожу с ума без тебя, я буквально теряю рассудок. Без тебя ничего не имеет смысла, не имеет цели. Ты стал частью меня, частью моей жизни и сейчас я чувствую, что я всего лишь наполовину жив, понимаешь? Я, блять, существую, а не живу. Я пытаюсь отвлечься, пытаюсь не думать обо всем этом, пытаюсь найти что-то хорошее в каждом дне, но мне так трудно это сделать, потому что все хорошее в моей жизни заключено здесь, — всхлипнул Гарри, поднимая руку и прижимая ее к тому месту, где у Луи билось сердце. — Со мной случился мой самый страшный кошмар, которого я всеми силами пытался избежать — я потерял тебя. Пока ещё не до конца, я знаю, и я надеюсь, что этого не произойдет, но ты нужен мне. Так чертовски нужен. Я стал зависим от тебя, Луи. Ты — та привычка, которую я не могу и не хочу бросать. И я не брошу. Я буду с тобой столько, сколько понадобится или сколько ты позволишь мне здесь быть. Я буду продолжать бороться ради тебя и нас. Но мне нужен мой незаменимый помощник. Мне нужен мой свет, мой защитник. Поэтому прошу тебя, ангел, вернись ко мне. Ты говорил, что во мне тоже есть свет, так вот возьми его, используй всего, бери все, что есть. Он мне не нужен без тебя. Только ты, — Гарри положил голову поверх руки Луи, целуя ее и тихо шепча. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…       Груз прошедших недель, стресс сегодняшнего дня и выпитый алкоголь сделали свое дело и Гарри сам не заметил, как уснул в таком положении. Несмотря ни на что, ему снился удивительный сон. В нем не было какого-то четкого сюжета или определенных образов. Просто всепоглощающее чувство спокойствия и счастья. Такое забытое чувство. В этом сне Гарри чувствовал заботливые руки, что гладили его волосы, мягкие губы, что нежно целовали всё его лицо, мягкий голос, который что-то тихо ему говорил.       Из всех ощущений голос был самым отчетливым и реальным, поэтому Гарри решил ухватиться за него, сам не понимая, куда он его приведет и что он от него хочет. Чем больше Гарри концентрировался на голосе, тем четче он его слышал. Голос говорил что-то очень знакомое, но Гарри никак не мог понять что. Он отчаянно гнался за голосом, пытаясь различить, что тот ему говорил.        Наконец-то, почувствовав, что он поймал это прозрачное нечто, Гарри смог разобрать, что же за голос это был и что он говорил Гарри. Это был голос Луи: тонкий, нежный и ласковый. Гарри мог почувствовать его течение сквозь свои пальцы. Ухватив его он услышал четкое:       — Гарри…       И в этот момент он открыл глаза…