Шесть стадий принятия.

Боги, я слишком пьян, чтобы работать. И как ему только удалось напоить меня перед такой серьёзной работой? Мой друг вновь лежит у меня на диване в пьяном бреду, так что я предпочту не обращать на него внимания. По крайней мере, постараюсь. Я же сейчас изо всех сил пытаюсь протрезветь. Виски – это точно не мой алкоголь. Хотя вынужден признать, мой друг кое в чём был чертовски прав. Думать о том, что мне придётся написать, куда легче на нетрезвую голову. Хотя мне и в здравомыслии было бы несложно писать. Да простит мне друг мой развязанный виски язык, но я тебе слабо верю. Я не хочу обижать тебя снова (от одной только этой мысли у меня внутри что-то перемыкает), но это всё ведь полный бред! Приручить ангела невозможно, если, конечно, ангел сам этого не захочет. А судя по тому, что я уже знаю, Энн этого не очень хотела. Думаю, дальнейшее моё повествование расскажет читателю, почему я так считаю. Прошло уже больше трёх недель с поимки ангела. Она стала на удивление разговорчивой, выполняла простые указания Марка и даже позволяла ему прикасаться к себе. Однако выпускать её из клетки Марк не спешил. На днях позвонив брату и заявив о своей победе, парень услышал, что пока ангел не будет оставаться рядом с Марком, даже находясь на свободе, победой это не считается. Проклиная всё, что можно, Марк продолжал своё нелёгкое дело. Улыбаться с каждым днём становилось всё сложнее. Так как он прекратил работу над скульптурами, денежные средства значительно уменьшились. И если раньше тех завещанных процентов акций вполне хватило бы для выживания, сейчас почти всё уходило на содержание Энн. Каждый день Марк покупал ей еду, чистил клетку, приобретал различные вещи, даже сшил ей странное платье, которое не мешало её крыльям. Всё это обходилось парню безумно дорого как в материальном, так и в моральном плане. Он чувствовал, будто внутри него что-то сгорает, но понять что до конца не мог. Странно, но в эти тяжёлые дни Энн послужила для него своеобразным утешением. Мысль о том, что он может позаботиться о ком-то и подарить ему надежду, отделяла его от огромной пропасти безумия, в которой он сейчас лежит у меня на диване. Тем больнее отразились на нём события последующих дней. Хотя тогда, он даже не представлял, что ему ещё придётся пережить. Это был такой же день, как и другие до этого. Марк зашёл к Энн, чтобы проверить, всё ли у неё в порядке и, увидев, что её кувшин с водой опустел, парень, не задумываясь, пошёл его наполнить. Однако кое-что отличалось. Отличалось от предыдущих дней. Забыл ли он или же сделал это намеренно, но Марк оставил дверь клетки открытой. Как только ангел это заметила, она сломя голову кинулась к выходу. Это была доля секунды, одно краткое мгновение, но Марк всё же успел закрыть дверь до того, как ангел смогла сбежать. Как и в самый первый день, Энн с разбега ударилась о прутья, но на этот раз она смотрела на Марка не со страхом, а с какой-то непередаваемой грустью. На её странного цвета глазах выступили слёзы. Она вновь закричала, но каким-то тихим и шипящим криком. Ангел обнажила страшные клыки, чем заставила Марка инстинктивно отпрянуть от клетки. Он ничего не смог ей сказать. Ни в тот день, ни в один из последующих. Я бы хотел привести какое-нибудь сравнение, чтобы получше передать, с края какой ужасной пропасти он чуть не упал вниз, но я боюсь его обидеть. Пожалуй, сравнение с бездонной пропастью – это единственное, что я могу себе позволить. Представьте, что вы чуть не сорвались вниз, что вы были на волосок от гибели. Ваше тело переполнено адреналином, и вы не знаете, что делать: то ли прыгнуть вниз, то ли убежать так далёко, как только позволяет земля. Но, как я и говорил ранее, мой друг упрям, а потому просто остался сидеть на краю, ловя приступы неконтролируемой паники. Масло в огонь подлил неожиданный визит полицейских. А если быть точнее, двух детективов, которые ещё и незатейливо напомнили Марку о недавней смерти отца и сказали, что главными подозреваемыми являются его сыновья. На самом деле разговор был невероятно странен. Помимо классических вопросов об отношениях, были так же заданы вопросы о личной жизни, а так же об их с братом пари. Так как держать ангелов в неволе запрещено законом, Марк просто сказал, что должен приручить дикую птицу, и, кажется, детективы поверили. На вопрос, откуда они знают о пари, эта пара ничего не ответила, сказав лишь что-то вроде «наши подозрения подтвердились». Как позже узнал Марк, Себастьян всеми способами пытался подставить парня и ему это почти удалось. Это совсем его не удивило. От брата стоило такого ожидать. Марк лишь посмеялся над доверчивостью детективов и сказал, что больше ничего не может им рассказать. Прошло два дня. Энн замкнулась в себе и стала выдёргивать из крыльев перья. Затем она перестала есть, а затем и пить. Марк пытался поговорить с ней, но она не слушала. Хотя сказать по правде, Марк не очень-то и пытался. Ему было стыдно, а потому каждый раз, когда он приближался к ангелу ближе, чем на пять метров, его руки начинали дрожать, а голос срывался, не позволяя сказать ничего внятного. Марк уже хотел наплевать на мерзкий спор и выпустить Энн, но что-то не давало ему это сделать. Мой друг сказал, что не знает, что же это было, но я более чем уверен, что это не его упрямство. Оставалось три дня, чтобы приручить ангела. Марк разрывался между материальным богатством и духовным умиротворением. На то чтобы топить свои чувства в алкоголе ему не хватало денег. А на то, чтобы их заработать, ему не хватало сил. Вы даже представить не можете, как сейчас тяжело мне писать. Голова моего друга лежит у меня на коленях. Мы оба пьяны. Он плачет. А я не нахожу слов, чтобы его успокоить. Меня успокаивает мерный стук клавиш, его же он загоняет лишь в большую тоску. Я снова повторил уже заученные наизусть слова: «Ты уверен, что хочешь этого?». В ответ я получил лишь жёсткое: «Пиши». Я попытался встать и сказать, что на сегодня довольно, но мой друг опёрся на меня всем весом, пригвождая к креслу. У меня не остаётся выбора, кроме как продолжать повествование. Утро следующего дня было каким-то до жути тихим. Казалось, будто весь лес внезапно умер, а вместе с ним и последняя надежда Марка на счастливый исход. Встав перед зеркалом и с трудом натянув на лицо улыбку, Марк поплёлся к клетке Энн. Ангел мило спала вниз головой, однако так как большая часть перьев исчезла с её крыльев, она тряслась от холода. Не придумав, как помочь ей, Марк заменил ей еду и воду и вернулся в дом, в котором он пролежал, словно в бреду, почти до самого вечера. Его терзало страшное предчувствие, никак не выходившее из его головы. (Я знаю, что ты не слушаешь меня, так хоть прочитай это. Дружище, ты делаешь мне больно! Прошу, отпусти мою руку и, клянусь, я перейду к сути!) На улице начинался дождь, и Марк, решив, что неплохо было бы сообразить для Энн какой-нибудь навес, заставил себя подняться с кровати. То, что он увидел, когда подошёл к клетке... Я не могу писать. Не могу заставить себя. Да, я говорил, что не верю во всё это, и от своих слов не отказываюсь. Но в чувства разбитого горем человека, лежащего у меня на коленях, не поверить сложно. Но я постараюсь ради него. Энн лежала на земле в грязно-красной луже. Её тяжёлое дыхание эхом отдавалось в ушах Марка. Он не мог пошевелиться, каждая клетка его тела отказывалась двигаться, понимая, что во всём сейчас происходящем виноват только он. Из горла парня вырвался сдавленный хрип, и Марк, пересилив себя, бросился к ангелу. Действовать нужно было быстро. Руки ангела были искусаны до крови. Промыть раны, остановить кровотечение. Марк старался делать всё так быстро, как мог, но выходило всё равно чудовищно медленно. Он считал каждый вдох девушки, которая находилась без сознания уже невесть сколько времени. Почему он не пришёл раньше? Почему он просто оставил её? Почему он не смог решиться подарить ей свободу? Я избавлю читателя, а главное себя, от подробностей следующих минут. Так как самое главное, что сейчас нужно сказать, так это то, что Марк всё же успел. В момент, когда за окном начался ливень, ангел с перебинтованными руками уже лежала в кровати Марка. Её дыхание, в отличие от дыхания парня, выровнялось. Она потеряла много крови, но Марк понятия не имел, что ему с этим делать. Единственной мыслью было быстро съездить в город за гранатовым соком, который вроде как помогает при малокровии. Чтобы хоть как-то себя успокоить, Марк всё же решил отправиться за ним. Вернувшись, он увидел Энн на том же месте. Не решившись беспокоить её сон, он оставил сок на прикроватной тумбочке и аккуратно лёг спать рядом, боясь даже прикоснуться к девушке.