Мой друг - моя любовь

      Артура разбудил солнечный свет. Лучи пробивались сквозь жалюзи и лезли в глаза. Артур с легкостью встал с кровати и отворил окно.       Утренний город в мягких объятьях весеннего ветерка шептал что-то ласковое и приятно касался лица. Где-то внизу слышалось жужжание машин, перезвон трамваев, тихий голос пробуждающегося Киева.       Прикрыв окно, Артур полил вазоны, где мирно, не зная суеты, росли фиалки и глоксинии. Артур любил растения, всегда радовался новому бутону или молоденькому листику.       Настроение было чудесным, и Артуру казалось, что даже природа дополняет его. Хотелось жить и радоваться жизни, загадывать желания и верить в чудеса, удивлять других и удивляться самому.       В ванной Артур долго смотрел на свое отражение в зеркале, про себя отмечая, насколько он красив. Его голубые глаза смотрели с такой теплотой, что стоит прикоснуться пальцами к зеркальной глади, и можно ощутить тепло через кожу. А ведь когда-то эти глаза были ледяными, как у самого дьявола. Артур зажмурился и представил, как прохладный водопад смывает усталость, вымывает из головы глупые и ненужные мысли.       «Тебе нравится то, что ты видишь, Артур?»       Артур, без сомнения, был в восторге от собственной внешности, но последнее время ему стало недостаточно одной лишь физической красоты.       «Это же только оболочка. У тебя ведь есть душа. Покажи людям, какой ты настоящий, позволь им хоть немного прикоснуться к твоему внутреннему миру.»       К красоте и уму Артуру хотелось добавить кое-что еще, чтобы стать безупречным. Доброе сердце, умеющее жалеть, любить и сострадать. Всю жизнь Артур прятал эти качества от окружающих, боясь показаться слабым и уязвимым, боялся потерять авторитет среди одноклассников. Артур в очередной раз задумался, сколько же бед натерпелись от него его товарищи. И все ради чего? Какая от этого лично ему была польза? Глупые шутки и сарказм песни писать не помогут, популярности не прибавят. В родной школе — возможно. Но в масштабах страны нужно быть таким, по кому фанаты будут сходить с ума. А без доброй души поклонников не завоевать.       «Ради популярности и призвания я стану лучше. И начну с сегодняшнего дня.»       Взгляд. Он должен стать мягче и дружелюбнее, но в то же время быть загадочным, манить и притягивать.       «Вот и правильно. Пусть все недоумевают, что же со мной произошло.»       Артур подмигнул сам себе, сдув со лба белокурую прядь волос. По сердцу разливалась радость и желание делать что-то полезное, нужное для окружающих, а главное — для себя самого.

***

      Костя задыхался. Не хватало сил втянуть воздух в легкие, словно кто-то крепко сжал горло. Было жутко и страшно, сердце стучало с утроенной скоростью. Когда резерв воздуха подошел к критической отметке, Костя открыл глаза. На нем сидел кот, всем своим весом надавливая на грудную клетку и мешая дышать.

— Цитрус, это ты… — сонно произнес Костя, погладив мягкую шерсть кота, — ты, наверное, голоден? Пойдем, покормлю.       Насыпав коту корма, Костя сварил себе кофе. Завтракать не хотелось, хотя в холодильнике было полно еды. Видимо, мама решила пригласить родственников на вечерние посиделки по случаю его дня рождения. Косте было все равно, кто придет. День своего семнадцатилетия он хотел провести только с Никитой.       Аромат свежесваренного кофе бодрил и придавал сил, но поднять настроение не мог. Тревога после ночных кошмаров не покидала. Казалось, что сейчас — это сон, а тогда, во сне, все было по-настоящему. Костя проверил соцсети. Там было много поздравлений от родных и близких: бабушек, дедушек, крестных, от дальних родственников, которых Костя видел пару раз в жизни. И ни слова от Никиты.       Внутри все сжалось от тоски и странного чувства, пронизывающего до глубины души. Будто ледяные пальцы тянулись к самому сердцу.       Желание позавтракать так и не появилось. В горле стоял ком обиды:       «За что он так со мной? Будь у него день рождения, я бы поздравил его ровно в полночь.»       Еще вчера Костя строил планы и возлагал на сегодняшний день большие надежды. А сейчас ничего не хотелось. Будь его воля, он бы вообще в школу не пошел. Но так делать нельзя. Жизнь продолжалась, и Костя не мог себе позволить выпасть из нее.

***

      Артур шел по залитому утренним солнцем бульвару. В свежем весеннем воздухе разливались упоительные ароматы: клейких и пахучих молодых листьев, изумрудной травы, свежевскопанной земли. Сидящие на каштанах скворцы пели, трещали, свистели и даже мяукали, подражая всем на все лады.       Артур остановился на минуту, чтобы оглядеться по сторонам и ощутить всю прелесть ожившей природы. Хотелось впитать всю ее энергию. Скоро лето и новый этап жизни.       Так незаметно для себя, любуясь весенними пейзажами, Артур подошел к школьному городку. На его территории располагалось два здания: младшая и старшая школа.       Возле младшей школы на лавочке сидела девочка и горько плакала, уткнувшись лицом в колени. Ее полные округлые плечи подрагивали от беззвучных рыданий. — Ты чего плачешь? — спросил Артур, остановившись возле лавочки.       Девочка подняла на него мокрое от слез лицо и вытерла опухшие глаза салфеткой: — Я деньги потеряла. Сто гривен. Теперь мне не за что купить себе обед.       Девочка поднесла к лицу ладони и еще сильнее расплакалась. Артур почувствовал себя неловко. Он понятия не имел, что нужно делать, если рядом кто-то плачет. Раньше подобная картина вызвала бы у него смех и злорадство, но сейчас Артур был уверен в том, что нужно помочь и стать для этой девочки добрым волшебником. Тем более, он сразу ее узнал.       «Это же сестра Андрея. Не люблю его, но малая у него прикольная.» — Я нашел твои деньги. — Артур пошарил в карманах брюк и вытащил купюру номиналом в двести гривен. — Только карман у меня волшебный и все умножает на два.       Девочка улыбнулась, крепко сжав деньги в ладони, словно боясь, что снова потеряет: — Спасибо! Ты ведь Артур, верно? Тебе кто-то говорил, что ты очень красивый?       Артур был готов растаять от умиления. Получать комплименты от детей ему еще не приходилось. А ведь они самые искренние и правдивые.       Артур, сохраняя невозмутимое выражение лица, улыбнулся кончиками губ, подмигнул девочке и пошел дальше. Даже не пошел, а поплыл в каком-то восторженном тумане. У самого лицея Артур догнал Костю, уныло бредущего по вымощенной плиткой дорожке. Поравнявшись с Костей, он энергично пожал ему руку, потом приобнял, похлопав по спине: — С днем рождения, короче. Извини, что без подарка. Там Полякова должна была собрать деньги.       И ушел не оглядываясь, уверенным широким шагом, гордо держа голову и оставив Костю в полном непонимании и растерянности.

***

      У Кости внутри все взбудоражилось и перевернулось вверх дном. От объятий Артура по спине пробежал холодок страха, пробил от затылка до поясницы. Ноги моментально стали ватными, и Косте показалось, что сейчас он упадет. Ему чудом удалось сохранить самообладание и он мысленно взмолился, чтобы все закончилось как можно скорее. Доли секунды ушли у Кости на то, чтобы понять, что он в сознании и не чувствует никакой боли. Даже ничего обидного не сказал ему Артур.       «Что это с ним? — подумал Костя. Сердце постепенно успокоилось, кровь перестала шуметь в ушах. — Даже с днем рождения поздравил. Здесь явно есть какой-то подвох.»       Было страшно идти в класс. Костя считал, что своим поведением Артур хотел приспать его бдительность и вместе со своими дружкам сделать пакость. Вспомнив, что в классе наверняка будет Никита, Костя взял себя в руки. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул, веря, что эта манипуляция должна его расслабить и настроить на нужный лад. Особого эффекта это, конечно, не принесло, но Костя решил — будь что будет.       В классе было на удивление спокойно. Ребята, собравшись небольшими компаниями, обсуждали свое. Артур что-то рассказывал Саше, при этом таинственно улыбаясь. — Пойдем сегодня ко мне, посмотрим «Место преступления Лас-Вегас», — предложил Артур. — Там как раз новый эпизод вышел.       От удивления Саша чуть не выронил учебник, который доставал из рюкзака: — Как? И ты не против этого сериала? — Я не против. — выдержав небольшую паузу, произнес Артур.       Не веря своим ушам, Саша затаил дыхание, поднял взгляд на Артура и понял, что тот не шутит. На губах Артура играла мягкая полуулыбка, а глаза блестели доброжелательно и искренне. — Спасибо… — только и смог ответить Саша. В груди расло и пульсировало сладкое тягучее предвкушение. Только он и Артур. Таинственный ночной Киев. И ночной Лас-Вегас. — С днем рождения, красавчик! — к Косте подошла Оля и торжественно вручила букет роз.       Поцеловав именинника в обе щеки, Алина преподнесла ему конверт с деньгами, украшенный разноцветными сердечками. Класс взорвался веселым визгом и аплодисментами. Засмущавшись, Костя сел за парту рядом с Никитой. — Кто хочет что-то пожелать Косте? — спросила Татьяна Ивановна, бегло оглядев учеников. — Никита, может ты?       Никита вздрогнул, словно его настигли врасплох: — Я не готовил торжественную речь. Но если вы все настаиваете, чтобы я что-то пожелал Косте, то вот: расти большой, не будь лапшой.       Эти слова полоснули Костю по сердцу, как остро заточенный скальпель. Застенчиво опустив глаза, Костя заставил себя улыбнуться, хотя его переполняли совсем другие эмоции. Жалость к себе и сожаление от того, что его день рождения выдался совсем не таким, как хотелось, переросли в горькую и жгучую обиду.       «В словах Артура и то было больше искренности. А Никита… Почему он так со мной поступил?»       Никита словно прочитал его мысли: — Ты обиделся? Не злись. Я тоже сбрасывался тебе на подарок. Что же еще ты хочешь?       Костя четко знал, чего хотел. Хотел внимания и ласки. Хотел наслаждаться влюбленным взглядом Никиты, его искренней улыбкой. Костя боялся сказать об этом вслух, вдруг Нкита рассердится.       Татьяна Ивановна объясняла новую тему, но Костя не слушал. Его мысли были далеко, в тех прекрасных временах, когда его возлюбленный дарил ему тепло и нежность. Как жаль, что сейчас все не так.       «Это я виноват. Не заслужил. Что же мне делать, чтобы вернуть все это снова?»       Костя вспоминал и никак не мог вспомнить момент, после которого Никита стал холоден. Все это происходило постепенно, а Костя и не спрашивал ни о чем, лишь корил себя и медленно пожирал изнутри.       Костя посмотрел на Никиту боковым зрением. Тот казался спокойным и умиротворенным, задавал вопросы по новой теме, дополнял, комментировал.       «Ему плевать на меня. Он больше меня не любит.» — гулко отбивало в голове, проникало в суть естества. Костя чувствовал себя беспомощным и слабым.

***

      После урока Костя вышел в столовую за булочкой. Утром он не смог впихнуть в себя ни кусочка еды, а теперь голод давал о себе знать. Проходя мимо кабинета Татьяны Ивановны, Костя услышал голоса. Прислушавшись внимательно, он понял, что классная руководительница разговаривала с Никитой.       Любопытство взяло верх, и Костя, прошмыгнув в кабинет, притаился за громоздкими стеллажами с книгами. Татьяна Ивановна и Никита говорили вполголоса, время от времени переходя на громкий шепот, но Косте их было слышно хорошо, особенно если затаить дыхание. — Я недовольна тобой, Никита, — с металлическими нотками в голосе сказала Татьяна Ивановна. — Ты мог пожелать ему что-то более оригинальное? На бедном Косте лица не было. — Прости, это полностью моя вина. Это как-то повлияет на мои оценки?       Костю бросилов жар, а сердце судорожно заколотилось. Почему Никита обращается к Татьяне Ивановне на «ты»? Как такое может быть? Что он себе позволяет? — Ну и какую оценку ты хочешь за год? — Не знаю, тетя Таня, смотри сама. Ставь ту оценку, что я заслужил.       Тетя Таня? Какая еще тетя Таня? Это как понимать? Из жара бросило в холод, резко и без перехода. Гулкие удары сердца отдавали в виски, в руки, глубоко в живот.       А разговор меж тем продолжался: — Хорошо, Никита, я поставлю тебе одиннадцать баллов. Только ты своди его куда-нибудь и подарок подари. Ты же видел, каким он был расстроенным? И не забывай его защищать, понял?       Костя закрыл рот ладонью, боясь издать хоть звук и тем самым выдать свое присутствие. Сотрясаясь нервной дрожью, он осторожно выскользнул из кабинета. Аппетит пропал напрочь, поэтому купленная булка отправилась нетронутой в боковой карман рюкзака.       От пережитого шока звенело в ушах, будто ударили по лицу наотмашь. Так вот оно что! Никита был с ним не по любви, а ради хороших оценок! И Татьяна Ивановна для него не просто учитель, а кто-то намного ближе. Настолько ближе, что позволила ему самому выбирать оценки и играть чувствами других.       Хотелось умереть, раствориться в воздухе, превратиться во что угодно, лишь бы эта боль утихла. Какое ужасное предательство! Да еще со стороны тех, кому он безгранично верил.