Мой друг - моя любовь

      На стенах комнаты причудливо играли закатные солнечные блики. Хоть солнце уже начало свой путь к горизонту, было еще достаточно светло.       Артур и Саша лежали на кровати, обнявшись и наслаждаясь близостью друг друга. Сегодня им не хотелось ни страсти, ни пылких проявлений чувств. Только нежности и осознания того, что будет еще много таких тихих вечеров, когда не нужны лишние слова.       Саша не мог поверить своему счастью. Так не бывает. Точно не с ним. Но тем не менее человек, которого Саша любил больше жизни, снова рядом. Хотелось забыться в его объятьях, оставив за спиной прошлое. — Скажи мне, Артур, — Саша крепко и доверчиво прижался к его груди, — когда ты успел так хорошо выучить французский язык? — В перерывах между тем, как вас третировал, — отстранившись, Артур ласково провел пальцами по Сашиной щеке, коснулся подбородка, — а ты думал, что я только математик? Чтобы ты понимал, я ненавижу точные науки.       Саша настороженно приподнялся на локтях: — Да как же это ты? — Вот так. Мне всю жизнь их навязывали. Можно сказать, воздух перекрывали, не давали свободно дышать. Но скоро все будет иначе. Через полтора месяца выпускной, и тогда мой папочка больше не сможет мне ничего указывать. Я выберу себе тот вуз, какой посчитаю нужным.       Саша посмотрел Артуру в глаза. Что-то в них явно поменялось. Вместо пронзительно-голубых они стали нежного лазоревого оттенка. Такого цвета бывает небо ранним летним утром. Лед растаял, на смену ему явились покой и тепло, согревающие сердце. — Все так и будет, милый. Я верю в тебя. Ты так талантлив, красив и обязательно станешь известным певцом.       Артур улыбнулся и погладил Сашу по волосам: — Только ты будь со мной рядом всегда. Обещаешь?       Саша бросил на Артура кроткий, преданный взгляд: — Обещаю. Я люблю тебя больше жизни. Артур поцеловал Сашу в висок, затем ниже и ниже, пока не обжег губами шею: — Я хочу измениться, Сашка. Мне надоело корчить из себя клоуна. Я хочу стать взрослее и серьезнее, оставить в прошлом Бочарова, Хайата, Танчинца. Пусть живут своей жизнью. Только ты мне нужен. Прости меня за все, что было, за всю ту боль, что я тебе причинил.       Вместо ответа Саша прижался губами к губам Артура нежным поцелуем, что начал переходить в жаркий, обжигающий изнутри: — Давно простил… — А еще я хочу, чтобы мы жили вместе. Давай сразу после школы найдем квартиру и съедем от родителей? Насчет денег ты не волнуйся. Я уговорю отца первое время оплачивать нам съём. А потом я и сам заработаю. Поверь, я сумею. Я почти написал новую песню и даже придумал, какой клип я на нее сниму: в Каменец-Подольской крепости. И ты, Сашка, поедешь со мной. Я читал, что там обитает призрак. Увидеть его — большая удача.       У Саши внутри потеплело от этих слов, было сладко думать об их будущей совместной жизни. Хоть в крепость к призракам, хоть на край света, хоть в сам ад, только бы с Артуром.       Артур еще долго говорил, делясь своими планами. Саша, разомлев от нахлынувшего на него счастья, слушал его мелодичный голос, растворяясь в нем, блаженствовал, вдыхая родной запах, касаясь сильных мускулистых рук. За эти мгновения Саша готов был отдать всё.

***

      Дома Артура встретила тишина. Отец сидел в гостиной и работал за ноутбуком. Увидев сына, он оторвал взгляд от монитора: — Артур, я хотел бы с тобой поговорить. Присаживайся.       Александр Юрьевич похлопал ладонью по кожаной обивке дивана, и Артур нехотя, словно делая одолжение, присел. — Я весь во внимании. — равнодушно произнес Артур, закинув ногу на ногу.       Александр Юрьевич поправил очки, которые и так были на месте. Едва заметные морщины под его глазами стали более выразительными. — Последнее время я много общался с Орестом. Он меня кое о чем попросил, и я не могу ему отказать. Ты же сам знаешь, что моя карьера зависит от него.       Артур насмешливо хмыкнул. Он нисколько не был удивлен. Все директора местных школ зависят от начальника департамента образования города Киева. А случай его отца особенно тяжелый, ведь он когда-то дружил с Орестом, а потом перестал, всеми силами поддерживая с ним хрупкий мир. — И что? Зачем мне эта информация, пап? — А то, что его сын тоже собрался поступать в институт имени Глиера. Но… при одном условии. Чтобы тебя там не было. Вот…       Артур иронично поднял вверх бровь, без слов демонстрируя свое отношение к сказанному, но от едкого комментария воздержался. Институт Глиера? Да не очень-то и хотелось. Он всю старшую школу соперничал с Бочаровым, боролся за это поступление и в конце концов сам поверил, что ему это необходимо. Но постепенно его вера таяла, обнажая осознание того, что не этого он хочет. — Пойдешь в Киевский национальный университет, — задумчиво пробормотал Александр Юрьевич, щелкая мышкой, — конкурс там, конечно, бешеный. Если не пройдешь на бюджет, пойдешь на контракт.       Артур едва не подпрыгнул на месте. Сердце забилось как сумасшедшее, щеки вспыхнули жаром. Внутри все пылало от радости. Чувство торжества все больше переполняло душу. — Спасибо, папа. — Артур обнял отца одной рукой, а другой похлопал его по спине. — Я бы с удовольствием пошел на факультет режиссуры или эстрадного мастерства. — Ты не станешь возмущаться и протестовать? — недоверчиво спросил Александр Юрьевич. — Пфф… Нет. — фыркнул Артур, закатив глаза к потолку. — Слушай, а ты точно здоров? — спросил Александр Юрьевич, потрогав лоб сына. — Что-то ты странный сегодня. — Очень смешно, пап. — Ну ладно. Определяйся быстрее с факультетом. Времени у тебя до выпускного.       Войдя в свою комнату, Артур прислонился затылком к двери и закрыл глаза. Нужно немного времени, чтобы выровнять дыхание и привести мысли в порядок. Несколько секунд, чтобы вдохнуть и выдохнуть, разогнав кислород по легким. На лице Артура сама собой расползалась счастливая улыбка. Все в его жизни налаживалось самым удачный образом. Он поступит туда, где ему будет интересно и комфортно. Не хотят его видеть в институте Глиера — не беда, он пойдет выше. И не просто пойдет — ворвется. Артур четко знал, что будет делать дальше. Поскорее закончить школу, поставить крест на точных науках и заниматься любимым делом: писать стихи и музыку, петь, возможно даже сняться в фильме. В крови кипел азарт, неимоверный подъем, желание с разбега прыгнуть в воронку взрослой жизни.       «Жизнь прекрасна, спору нет! — в душе Артура поднималась эйфория от предвкушения свободы. — Скоро я стану популярным. Если для этого нужно стать другим, ну и пусть. Я смогу. Я буду держать себя в руках. Я ведь сильный. А стану еще сильнее.»       Артур чувствовал, что наконец-то нашел свой причал.

***

      Накануне дня рождения Косте было совсем не радостно. Навалившаяся тоска давила все сильнее, вокруг сердца появился холодок плохого предчувствия. Костя мысленно ругал себя за чрезмерную тревожность и уговаривал успокоится. Для чего так себя накручивать, что может случиться? У него же завтра день рождения, семнадцать лет, начинается новый этап жизни.       Вечером Костя долго не мог уснуть. Он без конца ворочался с боку на бок, то натягивал одеяло по самые уши, то сбрасывал его на пол, потому что было невыносимо жарко. Костя несколько раз сходил на кухню попить воды, подышал свежим воздухом на балконе, потом запустил в свою комнату кота и снова лег. Кот запрыгнул на кровать, и свернувшись калачиком, сладко замурлыкал.       Немного успокоившись, Костя начал погружаться в сон. Он думал о Никите, вспоминал его слова, прикосновения, поцелуи. Пооследнее время он был так же нежен и ласков с Костей, как и в былые времена. Костя ждал завтрашней встречи с ним и внутри все трепетало.       «Что же он мне подарит? — думал Костя, засыпая. — Да пусть даже и ничего. Главное, чтобы был со мной.»       Костя редко видел сны. Проснувшись утром, он с трудом вспоминал какие-то их отрывки и никогда не мог сложить их воедино.       Но этот сон он запомнил очень живо.       Темнота и холод. Мертвая тишина давила на мозг. Вокруг было какое-то узкое замкнутое пространство, то ли ящик, то ли гроб. Костя изо всех сил колотил руками по крышке и стенкам. Горло разрывал беззвучный крик, внутри все жгло от нехваткки воздуха. Будто из ниоткуда слышался голос Никиты:       «Я никогда тебя не любил. Ты мне не нужен.»       Костю охватил панический ужас. Больше всего на свете он боялся потерять Никиту. Если тот его разлюбит, то зачем тогда жить?       Костя плакал, умолял сказать, что это неправда, но Никита был непреклонен и жесток:       «Не люблю. Ты умрешь.»       «Помоги мне, пожалуйста… Выпусти меня отсюда.»       «Прости, но нет.»       Потом темнота рассеялась и Костя оказался на цветущем лугу. Цветов было так много, что он невольно залюбовался этим великолепием. На лужайке кто-то сидел. Костя не стал приглядываться, потому что сердцем чувствовал — это Андрей. Любуясь цветами всех форм и расцветок, Костя молча пошел к нему. В голове мелькнула мысль, что он должен обнять Андрея. Сжав в объятьях его хрупкие плечи, Костя услышал у себя в голове знакомый голос:       «Ничего не бойся. Я спасу тебя.»