БН-однострочники

Его вотчиной стала вода. Неудивительно — ведь этот ублюдок был водяным богом. Тот, кто когда-то назывался молодым господином Хэ, а теперь не знал, кто он такой, думал об этом ублюдке. Размышлял. Пытался понять. И что-то в нем отразил. Его вода — не реки, не чистые озера, не лотосовые запруды и не сверкающая морская синь. Его вода — черные омуты, недвижные болота и Южное море, глубокое и непроглядное. Вода дарит жизнь — рыба, торговые пути, заливные поля... В его воде можно было только умирать, и лодки шли ко дну, едва перейдя границу владений. Черная вода, несущая смерть. Черная вода, которая топит лодки. Собиратель цветов под кровавым дождем стал демоном и прошел Тунлу чуть раньше, когда гора открывалась в прошлый раз. Теперь он приходит знакомиться — холодный, насмешливый и недобрый. Лед в его единственном глазу исчезает, когда тот, кто был господином Хэ, уверяет: Призрачный город ему не интересен — «разве что в гости позовешь» — и интересна только месть. Ты и правда Черная Вода, говорит Собиратель цветов, выслушав про месть. Ты утонешь сам и утопишь любую лодку. Даже водяную. Прозвище прилипает и остается именем. Теперь оно снова есть: Черная вода, что топит лодки. Или просто Черная Вода. Собиратель цветов ненавидит Небеса, и любить их вправду не за что: сплошная ложь и интриги. Ненавидеть Ши Уду, водяного из Небесной столицы, очень просто, и холодные насмешки Собирателя цветов помогают потушить дар ненависти, мешающей мыслить. Еще догонишь его, говорит старший из Непревзойденных, и я помогу тебе, если ты поможешь мне. Его не-жизнь такая простая. Холодно — в глубоких донных водах. Холодно — когда окликает Собиратель цветов: и что ты, мол, задумался, с чего начнешь убивать? Холодно — перед алтарем с урнами; плакать он давно разучился, и остался ледяной провал внутри, на том месте, где была семья. Никто не зовет его «Сюань-эр», как бывало, и за десятки лет голоса сестры, невесты, родителей, окликающие его, будто стираются и смешиваются. Жарко — когда вспоминаешь лицо водяного божества, равнодушное и брезгливое. Жарко — в плавильне Тунлу, подарившей вечный голод и власть над водой и смертью, в плавильне, перековавшей отравленную, жаждущую только мести суть, в высшего демона, который умеет ждать и не умеет останавливаться. Жарко — когда он рвет зубами и когтями заблудших водных гулей, и приходит желанная сытость его телу и насыщение чужой силой — его духу. Он похож на котел, до краев полный ненависти, то горячей, рвущей изнутри, застяшей мысли, то холодной и расчетливой, и вся следующая дорога превращается в ступени плана с мертвым небесным водяным в самом конце. Выплесни, и останется только пустота. Если не думать о ненависти, ему пусто. Собиратель цветов не в счет, он не друг и они не близки. Он не выслушивает, лишь смеется, и Черная Вода принимает его помощь: в одиночку с Небесами не сдюжить. Собиратель хочет свою плату — вот проберешься туда и будешь искать для меня одного человека, — и ему в общем все равно: искать так искать, человека так человека. В Черных водах поселяются костяные драконы. При жизни это были акулы и киты, наверное, и из гигантских костей он собирает новые тела, оживляет их и вдыхает не-жизнь. Они послушны — этого он ждал — и странным образом привязаны к нему, что оказывается неожиданным и непонятным. Он беседует с ними и вдруг ловит себя на том, что указывая на себя как на хозяина, называет человеческое имя: Хэ Сюань. Потом он находит Мин И. Мин И строит города, он архитектор, и его циюнь горит божественным золотом. Его немного жаль: Мин И никому не делал зла, а теперь его ждет вечный плен. Может быть, когда Хэ Сюань, Черная Вода, отомстит, Мин И освободится и уйдет. Может, тоже умрет. Но другого пути нет, и через «немного жаль» легко перешагнуть. Ненависть к небесному водяному выжигает жалость — никто не пожалел о семье Хэ. Когда Хэ Сюань надевает свое лицо и чужое имя, ступая в ворота Небесной столицы, ее он видит первой — точнее, слышит, как она смеется. Потом она оборачивается — в глазах радостное удивление — приветствует его и обещает все-все тут показать, а то он такой грустный и потерянный. Ему непонятно и непривычно. У нее изящные теплые руки — и те же черты лица, что у небесного водяного.