БН-однострочники

Этот новый год Цинсюань встречает смертным. Последний раз так случалось очень-очень давно, минуло шесть сотен лет, счастливых, радостных и фальшивых насквозь. Теперь зимой снова холодно, сломанные рука и нога немеют и медленно отогреваются, а от сырости, голода и боли трудно спать. Теперь весна — действительно тень надежды, что станет полегче. Цинсюань покупает настоящее мясо и делит на всех. Он постарался и заранее подкопил денег, составляя и переписывая письма. Для тяжелой физической работы он, с его переломами, не сгодился, но и так вышло неплохо. Ему хватило на не слишком-то большой кусок — на небесных пирах такие ставили на дальний стол. Поделили по-братски: у бездомных ведь мало радостей, и досыта поесть — одна из таких, редких и важных. Себе он ничего не оставляет: это подарок. Он и так шесть сотен лет ел чужое, а это — для других; теперь можно заботиться о ком-то и отдавать свое. Не краденое. От этого Цинсюаню теплее и не так хочется есть. Вечером он находит на своей циновке завернутую в лист копченую рыбку. Маленькую, всего на одну порцию, такую, что никак не разделить даже пополам. Лист широкий и длинный, и от него пахнет морской солью, как от водорослей. Вокруг никого нет, и поблагодарить некого, поэтому Цинсюань выскальзывает из храма и шепчет свое «спасибо» темной воде из ручейка. Другие бездомные давно привыкли, что он разговаривает с водой. Ветра нет, только ползет стылый туман, и вода в ручье катится медленно-медленно. Но в ответ его словам ниоткуда поднимается невысокая волна. Цинсюань нагибается ниже — в воде отражаются огоньки фонарей, и волна доплескивает до его пальцев. Февральская ночь холодна и вода ледяная, но руке совсем не холодно.