Дистанционное обучение или грязные секретики Мин Юнги

Хосок выдавливает на пальцы чуть прохладную смазку. Растерев лубрикант, парень медленно вводит палец на одну фалангу и наслаждается шумным выдохом Юнги. Чон начинает аккуратно двигать пальцем внутри, а Мин лишь сильнее насаживается и стонет так по-блядски. Ох, эти стоны… они способны свести несчастного Хосока с ума. Эти стоны способны заставить его кончить даже не прикоснувшись к себе. Один палец перестает растягивать Юнги, и Хосок вводит второй, раздвигая пальцы внутри парня подобно ножницам. Хосоку, конечно, нравилось смотреть, как Юнги трахает себя в прямом эфире причем не только пальцами, но делать это самостоятельно в разы интереснее и заводит куда больше. В штанах уже не просто приятно тянет, там скоро потоп случится, да такой, что Ною ковчег заново строить придется. Чон проталкивает третий палец, заглушая стон Юнги поцелуем. Хосок трахает парня пальцами, разводит их, растягивает парня. Юнги извивается, стонет, молит о большем, и Чон проталкивает четвертый, а затем пятый. Мин готов. Хосок стягивает с себя мешающие штаны и откидывает их в сторону, то же самое случается и с боксерами парня. Хосок сплевывает на ладонь и растирает по колом стоящему члену, приставляет свой инструмент к растраханой дырочке и… просыпается. Просыпается за минуту до будильника и пытается осознать, что произошло. Домашние штаны насквозь мокрые, под ним неприятная влага. — Заебись — Хосок не был уверен, он злится из-за того, что течет по Мин Юнги или из-за того, что сон прервался. Утренний душ более менее приводит парня в чувства, он прекращает думать о сне, о том, что он почти трахнул Мин Юнги, о том, что он хотел трахнуть Мин Юнги, хотя он абсолютный натурал. Или нет? Весь долгий, даже бесконечный урок литературы Хосок не может отвеcти взгляда от снова рисующего Юнги. Он не знает, не понимает, что происходит. Он тщетно пытается убедить себя в том, что ему не нравится Юнги, но все равно тонет в его медовых глазах. Хосок злится. Злится на себя за то, что не может выкинуть парня из головы, на Юнги за то, что тот такой непозволительно красивый, на всех людей в этом классе за то, что они смотрят на непозволительно красивого Юнги. Учитель наконец объявил об окончании урока и, попрощавшись, отключился. Из весьма не детских мыслей, Хосока вырывает голос, а точнее то, к кому это самый голос обращается. — Педик, че ты все время калякаешь там? Ты че в художники подался? Что ж, спешу огорчить тебя, пидорас художником быть не может — выделяя каждое слово говорит парень. Хосок буквально взрывается от переполняющей его ярости, он уже раскрывает рот, чтобы ответить наглецу, но его опережают. — Именно поэтому ты не сможешь стать художником, Доджин — спокойно, буднично, не отрываясь от дописывания конспекта, произносит Тэхён. — Че сказал, уебок? — довольно агрессивно. — Ты кого уебком назвал, уебок? — встревает в разговор Чонгук. Он так-то спокойный. Правда спокойный. Но если дело касается Тэхёна, его Тэхёна, то тут Чонгука не удержать. Он выходит из себя по щелчку пальцев, и, Хосок уверен, если бы они были в школе, то Доджин бы уже валялся где-нибудь со сломаным носом. Или рукой. Или носом и рукой. Наверное, основная причина, по которой никто и слова негативного не сказал даже шепотом в отношении Чонгука и Тэхёна — это то, что Чонгук занимается тайским боксом с трех лет, но Хосок не уверен. — Никого, тебе послышалось, Чонгук, — парень ощутимо стушевался — я вообще педику говорил. — А зачем ты сам с собой разговариваешь? — Чонгук делает удивленное лицо и вздергивает бровь. — Я…я… — Доджин не знает, что ответить. Пора признать поражение. — Ты, ты — передразнивает его Чонгук — если еще раз я услышу, что ты пытаешься оскорбить или унизить, да даже просто заговорить с моим Тэхёном или моим другом Юнги, я тебе все кости переломаю и в зад их засуну, понял меня, Доджин? — Чхве боится, это видят все, но вряд ли акцентируют на этом внимание, потому что Чонгук сказал «моим другом Юнги». — Я понял — парень все еще пытается делать безучастный вид, но получается плохо. — Вот и молодец — Чонгук отключается. Юнги все это время старательно делавший вид, что он предмет интерьера (если бы это было так, Хосок скупил все, что есть), поднимает взгляд, а затем достает телефон и что-то кому-то пишет. «Спасибо. Не нужно было, Тэ, я привык. Правда, огромное спасибо» «Юнги, мы друзья или как? Если ты не можешь постоять за себя, то это сделаю я, а за меня постоит Чонгук)» Юнги улыбается, едва заметно, но Хосок видит и улыбается тоже, ему стыдно за то, что он не смог сказать Доджину все, что он о нем думает, но сейчас он не может сосредоточится не на чем, потому что Юнги смотрит в камеру, а он снова тонет в его глазах. Это когда-нибудь закончится? Так и потонет ведь, как «Титаник» к чертям.

***

Уроки, слава всем богам, заканчиваются, а к Хосоку заваливается Чонгук с ночевкой. Он все еще зол из-за того, что кто-то посмел что-то сказать его Тэхёну, но Хосок быстро усмиряет его, сделав бутерброд с джемом бабушки Чон. Чонгук довольно жует свой бутерброд и выжидающе разглядывает друга, кусающего губу. — Что? — спрашивает Хосок, заметив взгляд парня. — Что? — спрашивает Чонгук. — Почему ты так смотришь на меня? — Хосок немного раздражен, но не из-за Чонгука, а из-за Доджина. Если у Чонгука была вполне себе обоснованная причина злиться на него, то Хосок совершенно не понимал, что вызывает у него такое раздражение. — Жду, когда ты объяснишь, почему бесишься — Чонгук отводит взгляд, откусывая еще один кусочек от бутерброда и отпивая чай. — Я вовсе не… — Это из-за Юнги? — прямо в точку, Чонгук, прямо в точку. У Хосока что-то неприятно щелкает в голове — Я, в принципе, понимаю. Меня тоже бесит, когда кто-то даже просто смотрит на Тэхёна. — Это не из-за Юнги, с чего бы? Почему я должен беситься из-за него? Что ты там надумал, дружище? — Хосок наиграно усмехается, стараясь выглядеть бесстрастным, рассматривает свои ногти, чтобы не смотреть в глаза Чонгуку, который как раз смотрит на него совершенно непонимающе. — Ну он, типо, — Чонгук смотрит так, будто разъясняет очевидные вещи — наш друг, а Доджин оскорбил его — блять, Хосок, ты идиот. Точно. Друг. Просто друг. — А вот что надумал ты — это уже другой вопрос, друг мой… — Чон младший загадочно улыбается и играет бровями. — Да ничего я не надумал! — громче и быстрее, чем нужно отвечает Хосок. — Ты нервничаешь? — Чонгук перегибается через стол и наклоняется к другу, смотрит заинтересовано, выжидающе. — Нет — шипит Хосок — просто меня Доджин взбесил, че он вообще к Юнги прицепился? Кстати, кто вообще начал это всеобщее порицание? Юнги же прикольный парень, интересный, отзывчивый, — перечисляет Хосок — добрый, милый, красивый. — Милый, красивый? Ты че, разглядывал его? — смеется Чонгук, но замечая сердитый взгляд друга, переводит тему — да вообще без понятия, кто-то из старшаков. Это ж года три назад началось, кто-то слушок, вроде, пустил, что Юнги порно-актер, бред, да? — ага. Бред. Полнейший. Он же не порно-актер. Он — вебкам модель. Разница колоссальная. — А потом все просто подхватили идею и тоже начали издеваться над ним. Я уверен, большинству даже не известно, с чего все началось. Я поражаюсь стойкости Юнги, я бы уже давно перевелся, а он терпит. — Бесит — рычит Хосок — идиоты сраные. Нихуя не знают, а выводы делают. Так бы и заразил всех коронавирусом — Чонугк усмехается.

***

— Хосо-о-ок — стонет Юнги протяжно, когда парень проталкивает в него палец. — Да, солнышко — томно отвечает он, медленно двигаясь в Мине. — Хосок, пожалуйста — тянет Юнги — Пожалуйста что? — Хосок делает вид, что не понимает, о чем разговор. — Хосок, проснись ты уже, блять! — Что? Хосок резко распахивает глаза. Между ног неприятно влажно, а перед ним сидит злой Чонгук. — Что? — «Что?» — передразнивает его друг — Это я у тебя хочу спросить что. Какого хуя ты тут выстанываешь имя Юнги и кончаешь? — Я что делаю? — Хосок резко поднимается на локтях и распахивает глаза еще шире. — Что слышал. Нет, мне, конечно, тоже снятся сны двадцать один плюс с участием Тэхёна, но не до такой же, блять, степени — Чонгук указывает рукой на абсолютно мокрые штаны ошарашенного друга — Что тебе такое снилось то, а? — Я в душ — проигнорировав вопрос Чона, говорит Хосок и вскакивает с кровати. — Дрочить? — кидает в спину уходящему другу Чонгук и смеется, получив в ответ средний палец. Да, дрочить. На Мин Юнги.

***

Чонгук уходит сразу после уроков. Ему позвонила мама и велела прийти домой и цитата «узнать, как ураган Катрина перебрался из Северной Америки в его комнату», и Чонгуку пришлось поспешно ретироваться к себе, чему Хосок был ужасно рад, потому что друг постоянно припоминал утренний инцидент, интересуясь, что же ему все-таки снилось. Парня это изрядно раздражало. По пути домой Чонгук решил позвонить Тэхёну поболтать, а то скучно, а наушники сломались. Тэхён взял трубку спустя три гудка. Он всегда быстро брал трубку, пунктик у него такой, отвечать быстро, вдруг что-то серьезное. — Алло, приветик, что-то случилось — немного нервно произнес Тэхён. — Привет, лисенок, — Чонгук улыбается краешком губ, услышав любимый голос — о, да, случилось. Я тебе такое расскажу. — Что-то серьезное? Ты в порядке? — в голосе парня явно слышались нотки страха. — Нет, все хорошо, я в порядке — поспешно успокоил его Чонгук — это касается Юнги и Хосока — на его губах заиграла коварная улыбка. — Так? — заинтересовано произнес Тэхён. — Короче, я же сегодня у Хосока ночевал, я тебе говорил, помнишь? Вот, — не дожидаясь ответа, говорит Чонгук — спим мы значит, и тут я слышу стоны, знаешь, прям как в порнухе, во сне думаю, ну, может Хосок порно решил посмотреть и тут слышу «Юнги» и че-то не разборчивое на хосоковом языке, открываю глаза, а это он, снится ему что-то двадцать один плюс, а он кончает фиг знает, в какой раз — Чонгук смеется. — Ты думаешь, Хосок во сне Юнги в Бразилию возил? — крайне серьезно спрашивает Тэхён. — Определенно, причем не один раз — теперь смеются оба. — Да уж — тянет Тэхён, выравнивая дыхания, но все еще смеясь — и что теперь будет? — Как что? — крайне удивленно тому, что парень не понимает очевидных вещей, говорит Чонгук — Хосок расскажет Юнги о том, что он ему нравится, и они будут счастливы также, как и мы. — Чонгук, Хосок категорически не хочет признавать то, что ему нравится Юнги, да и с чего ты взял, что Юнги ответит взаимностью? Я замечал только, как Хосок залипает на него, а чтоб Юнги — не-а — грустно произносит Тэхён. — Ты вот может и не замечал, а я вот очень даже! — почему-то возмущается Чонгук. Не замечал он. Юнги и правда никак не проявляет свою симпатию к Хосоку, но Чонгук не хочет верить в то, что чувства друга односторонние. Он просто будет надеятся, что Юнги просто стесняется и боится проявлять эмоции. — Ладно, как скажешь, просто будь готов ко всему — вздыхает Тэхён — Ты где вообще? Я слышу ветер. Ты на улице? — Да, я домой иду от Хосока, я бы еще подонимал его, но мама позвонила и велела дуть домой, убирать последствия моего проживания в комнате — Тэхён смеется, вспоминая, какой обычно бардак царит в комнате Чонгука и думает, что если ему уже мама говорит убраться, то все в сто раз хуже, чем он может себе представить. — И зачем карантин вводили, если мы все равно по улицам шляемся? — говорит Ким, а в голосе его проскальзывает ирония — Ты хоть в маске? — обреченно вздыхает парень, зная ответ на вопрос. — Конечно — врет Чонгук, он знает, что Тэхён прекрасно понимает, что он врет — да и вообще я уже почти дошел. Осталось только калитку открыть — в телефонной трубке слышен звон ключей, а затем скрип двери. — Тогда, пока, иди домой, люблю тебя. — Я тебя тоже, лисенок, я еще перед сном позвоню — Чонгук знает, что на этих словах Тэхён улыбается — пока.

***

«Мне снятся мокрые сны»  Тэхён улыбается, заметив сообщение в их с Чонгуком и Хосоком групповом чате. Он делает мысленную пометку «Добавить туда Юнги» «Очевидные вещи глаголишь, дружище» прилетает от Чона младшего моментально. «Нет, вы не поняли. Мне снятся мокрые сны с участием Мин Юнги» «Да что ты» — думает Ким. «Все еще очевидные вещи, братан, может что-нибудь по-новее найдется?» Тэхён прямо видит, как Чонгук нагленько так, подленько хихикает. «Вау, а мы то гадали, признаешься ты или нет, уже к ведунье записались» — быстро пишет он. «Ребят, я что, голубой?» «Абсолютно» «Голубее неба, Хосок, голубее неба» — приходит от Чонгука и Тэхён смеется.

***

Новое утро. Новый мокрый сон. Даже утренний душ теперь не помогает собраться с мыслями. Хосок злится. Злится на себя и на свое тело, которое бурно реагирует даже на обычную мысль о Юнги. Все шесть уроков Хосок пялится на парня и думает, что делать дальше и как вообще жить. Во время геометрии Юнги поднял взгляд на камеру буквально на секунду, но Хосоку хватило и этой жалкой секунды, чтобы потонуть подобно «Титанику», только спасаться ему не хотелось от слова «совсем». Так проходит неделя. Самая долгая и самая мокрая неделя в жизни Хосока. За всю эту неделю у Мяты не было трансляций, и парень не понимает, радует ли его это или нет. С одной стороны, он скучает по зрелищным видам. С другой же, он рад, что Юнги не приходится мучить себя подобным, что другие похотливые людишки не глазеют на его мальчика. Хосок не знает, в какой именно момент он мысленно начал называть Юнги «своим мальчиком», просто однажды он поймал себя на этой мысли. Но даже спустя эту неделю Хосок не понял, что делать дальше. Он просто плыл по течению. Карантин продлили, но парень не мог понять, радовало его это или огорчало. Он безумно скучал по Юнги, но боялся, что если увидит его, то пиздец его выдержке, а крыша просто поедет нахуй. Хосок не хочет сейчас видеть Юнги, он слишком молод, чтобы умирать. «Вот в чем проблема? Просто поговори с ним. Ты же сам мне говорил так поступить год назад, вот и живи так, как говорил мне.» Чонгук прав. Он чертовски сильно прав. Хосок говорил ему поговорить с Тэхёном, когда он был влюблен в него. Хосок не видел особой проблемы в этом. Но сейчас… Сейчас Хосок видит проблему. Огромную проблему. Теперь он понимает, почему его друг так боялся поговорить с Тэхёном. Теперь он понимает, как это сложно и как страшно. Хосок элементарно боится смотреть в медовые глаза Юнги, не то что в чувствах признаваться. А что если он не чувствует того же? А что если ему вообще со мной общаться неприятно? А что если он общался со мной только из-за того, что боится, что я расскажу, что он вебкам модель? И много, очень много таких «А что если», которые пугают похлеще любого самого зачетного ужастика. В конце второй недели Хосок впал в депрессию. И уже в понедельник вечером на пороге его дома нарисовались Тэхён и Чонгук с соджу, пивом, шампанским и жаренной курочкой, а во вторник утром ни один из них не был способен посетить занятия. — Юнги интересуется, все ли у тебе хорошо — говорит Тэхён, жуя безвкусные макароны. — О, передай ему, что все заебись, за исключением того, что я теку по нему, как какая-то школьница из сопливой японской дорамы — притворно весело говорит Хосок и отпивает чай. — Но ты и есть школьница — негодует Чонгук, на что Хосок звучно цокает языком. — Что ж, так и напишу — Тэхён утыкается в экран и усердно печатает. Чон старший резко вскакивает на ноги и чуть ли не налетает на Тэхёна, вырывая из его рук телефон, на котором открыт диалог с Юнги — Эй! — парень забирает телефон обратно, недовольно смотря на друга. — Только попробуй — цедит Хосок. Он не понимает откуда взялась такая агрессия, а, главное, на кого? На самого светлого и невинного (но не в сексуальном плане) человека из всех что он знал? — Я и не собирался, я хотел написать, что у тебя все хорошо, а ты блин! — обижено произносит парень. — Прости — виновато говорит Хосок и опускает голову. Он садится на диван, стоящий неподалеку — Юнги правда интересуется тем, как я? — тихо произносит парень. — Да, — Тэхён тычет ему в лицо телефоном с открытым диалогом — я, по-твоему, тебя обманываю? — Хосок не отвечает, на лице его расцветает неосознанная и глупая улыбка, когда он видит «А как Хосок? Он в порядке?» на экране смартфона. Чонгук улыбается, глядя на реакцию друга. В конце третей недели Хосок все еще не знает, что делать, но хотя бы представляет, как жить дальше. В субботу вечером парень решился. Он соскреб себя с кровати, оделся и впервые (!) за три недели вышел на улицу. Он помнил дорогу к дому Юнги, и в прошлый раз она показалась ему не очень близкой, но сегодня, когда он пытался придумать, что скажет ему, путь сократился раз в пять. Хосок нажал на первую попавшуюся кнопку и соврал какому-то дедушке, что он забыл ключи дома, а сам вышел в магазин. Чон усердно пародировал черепаху, когда поднимался на третий этаж, а затем вообще превратился в улитку, когда звонил в квартиру. Тишину подъезда разорвала трель дверного звонка, но шагов или вообще какого-то признака жизни не последовало. Хосок облегченно выдохнул, понимая, что хозяина дома нет. Он развернулся и пошел, но не вниз, как планировал, а вверх, повинуясь какому-то необъяснимому порыву. Дверь на крышу оказалась чуточку приоткрыта и парень вошел. Перед его глазами предстали два силуэта, сидевшие на матах, запрокинув головы к небу. Из-за темноты было трудно разглядеть детали, но этого и не требовалось: Хосок узнал Юнги. Он не знал, что делать дальше: подойти и поздороваться или развернуться и уйти, но склонялся к второму варианту. Чон уже собрался с силами, чтобы развернуться, но один из сидящих повернул к нему голову. Это был не Юнги. — Привет, ты Хосок? — Откуда он знает? — Будешь банановое молоко? — Хосок робко кивнул и подошел к Сокджину, протягивавшему ему баночку. — Спасибо. — Садись, я — Сокджин, знакомый Юнги, он говорил о тебе — Хосок шумно выдохнул. Юнги говорил о нем. Это значит, что он, Чон Хосок, важен для него.  Он узнал этого парня, он видел его на юнгиевых рисунках — Спасибо, что сохранил тайну — А? Что? Он знает? Юнги всем своим «знакомым» рассказывает, что он работает на вебкаме? И вообще, с чего бы ему беспокоится за тайну Юнги? А почему Юнги не сказал ему ни слова? Он злится? На что? Юнги продолжал молча глазеть на уже появившиеся звезды, изредка отпивая молоко из баночки. Хосок сел рядом и тоже запрокинул голову, надеясь увидеть то, что видит Мин, взглянуть на мир его глазами. Они сидели молча. Спустя минут сорок Сокджин поднялся со своего места, а за ним и белый пес, которого Хосок до этого не замечал, и пошел к себе в домик на крыше, не сказав ни слова. — Как дела? — спустя минут пятнадцать произнес Юнги. — Вы часто тут сидите? — ответил вопросом на вопрос Хосок. У него было много вопросов, но начать он решил с малого. — Часто — краткость — сестра таланта. Чон тихо фыркнул. Он абсолютно точно ревновал. Через минут пять Юнги продолжил — Пить банановое молоко на крыше с Сокджином каждый вечер — это традиция. — И зимой? — И зимой. — Слушай, я хотел поговорить с тобой о кое-чем важном… — робко начал Хосок, но Юнги оторвался от рассматривания звезд и перевел на него взгляд медовых глаз, а рассудок Чона молча пошел нахуй. — Хосок, ты нервничаешь — утверждает парень. — Нет, я… — он не успел. Будьте добры, гроб. Параметры? Ну на парня ростом метр семьдесят семь. Юнги прикоснулся своими губами к губам Хосока, подцепив длинными пальцами подбородок парня. Он целовал нетребовательно, лениво, мягко и тягуче. Проводил своим языком по приоткрытым губам Чона, а Хосок умирал и возрождался с каждым его прикосновением, с каждым его движением, с каждым его выдохом и вдохом. Он прикрыл глаза и забыл как дышать. Юнги отстранился и внимательно разглядывал Хосока или то, что от него осталось. — Ты же знаешь, что нужно дышать? — усмехнулся Юнги, довольный эффектом, произведенным на парня, и хотел прилечь, чтобы звезды было лучше видно, но Хосок решил, что терять ему все равно уже нечего и, притянув Мина за шею, впился в столь желанные губы жадным поцелуем, так, будто они были его воздухом, хотя почему «будто»? Хосоков язык проник в приоткрытый ротик Юнги, изучая, а Чон вновь умирал. Сколько раз он уже умер? Пять? Десять? Или миллион? Хосок отстранился только тогда, когда воздуха перестало хватать Юнги. Они оба тяжело дышали и никак не могли выравнять свое дыхание. Юнги лег на спину, чтобы продолжить созерцание звезд, а Хосок не мог отвезти взгляда от парня. — Ты мне нравишься, Мин Юнги — улыбка тронула юнгиевы губы, он оторвал взгляд от своих любимых звезд и впился взглядом в коньячные омуты Хосока. Лишь Богу (или Дьяволу, кто его знает?) известно, сколько раз он утопал в них, и сколько раз они его возвращали к жизни. — Ты мне тоже, Чон Хосок.

За неделю до…

«А как Хосок? Он в порядке?» «Ему все еще снится, как он возит тебя в Бразилию…» Юнги смеется, потому что он знает, что значит «возить в Бразилию».