Дышу тобой

В гостиную вошёл сначала я, а следом — Чейз. Это было сделано для того, чтобы никто ничего не заподозрил, ведь мы с парнем спустились с одного этажа. Миссис Хадсон не было видно, а это значило, что женщина в своей комнате и готовится к ужину. Быстро забежав на кухню, я дал пару указаний обслуживающему персоналу. Они, закатив глаза и прошептав под нос парочку крепких ругательств, начали выносить еду на красивых позолоченных подносах. Я взял несколько тарелок такого же цвета и расположил их на столе, соблюдая особенный порядок. Я почувствовал руки, обхватывающие мой торс. Проклятье, Чейз, ты хочешь, чтобы я потащил тебя на второй этаж прямо сейчас? Кто-нибудь мог увидеть нас в любую секунду, но, по-видимому, парня это мало волновало. — Тебе не нужно делать это, — сказал он устало и не больно прикусил мочку моего уха. Кажется, моя температура поднялась до сорока градусов, ведь я чувствовал, как горела моя кожа в районе шеи. — Чейз, не сейчас, — выдохнул я, опираясь на стол, чтобы не упасть от переизбытка эмоций. Его руки спустились ниже, а после он засунул их в задние карманы моих брюк. — А когда? — спросил он томным голосом, пытаясь соблазнить меня. Должен признать, у него отлично получалось делать это. Я вырвался из его пленительных чар и встретил горничную, несущую любимую запечённую картошку Чейза. — Поговорим потом на эту тему, — сказал я, аккуратно отодвигая поднос с индейкой, чтобы втиснуть между ними ещё один. Хадсон помог мне подвинуть их, так как мне было тяжело делать это одной рукой. Этот жест казался незначительным, однако для меня это многое значило. Что-то странное, но в тоже время приятное. Наши взгляды пересеклись и, думаю, мы простояли, глядя друг на друга около минуты, пока миссис Хадсон не зашла в гостиную. — Юбэнкс, ты снова опоздал. Ужин должен был начаться пятнадцать минут назад, — сказала женщина, нервно откидывая стул. Я поспешил отодвинуть этот треклятый стул для неё, и женщина села. Чейз закатил глаза и сел напротив матери. — Где отец? — спросил парень и выжидающе взглянул на неё. — Должен подойти сейчас. Мистер Хадсон частенько приходил именно к ужину и сегодняшний день был не исключением. Только семья вспомнила о нем, как он появился в дверях. — Дорогой, проходи. Мы как раз сели за стол, — сказала женщина, укусив ломтик сыра и мило взглянув на мужа. — Простите, что задержался. Мне нужно было решить кое-какие дела по работе, — отчитался он, снимая свои лакированные броги. Пока мистер и миссис Хадсон обсуждали причину задержки мужчины, Чейз за руку потянул меня к столу и усадил рядом с ним. — Я не хочу сидеть здесь, — прошептал ему недовольно я. — Пусть они привыкают, — ответил он мне в таком же тоне. Я сжал его руку, которая всё ещё держала мою. — Мне некомфортно здесь. — я взглянул на него умоляюще. — Я понимаю, что мои родители отвратительные собеседники, но нам нужно попробовать рассказать о нас, в первую очередь, без ссор. Позволь им привыкнуть к тебе, — попросил мне Чейз, и я кивнул. Мне было тяжело, но ради него я был готов сделать это. — Что происходит? — спросила миссис Хадсон, только обратившая на нас внимание. Женщина заметила меня, сидевшего за их столом, и грозно посмотрела на сына. — Чейз? — Ничего, мам, — ответил ей сын, взяв несколько запечённых куриных крылышек из большой тарелки. И тут, парень сделал то, чего не ожидал никто: он положил эти крылышки на мою тарелку. Стыд сковал все моё тело, не давая возможности сделать вдох. Взгляды родителей Чейза были направлены на меня, что никак не помогало избавиться от оцепенения. Хадсон, видимо, ожидал именно такой реакции, ведь сразу же сказал: — Ноен теперь будет есть с нами. Я тут же вмешался, не дав его родителям как-либо прокомментировать эту выходку: — Спасибо, я не против. Я был против. Мне ужасно не хотелось сидеть за этим столом и слушать бессмысленные разговоры миссис Хадсон о её новом шикарном парфюме, о том, что она собирается купить себе завтра и сколько денег ей для этого нужно. Но я молчал. Молчал потому, что не хотел подрывать авторитет Чейза перед его семьей, потому что я должен был поддержать его. Единственное, о ком я переживал сейчас — это отец. Как же я смогу оставить его в той каморке одного? — Что всё это значит? — вскричала женщина, тяжело глядя на Чейза. От такого взгляда содрогнётся любой человек, который не знает характера этой дамы. Я удивился тому, как Хадсон вёл себя. Он спокойно отложил столовые приборы и, сложив руки на животе, тихо, но твёрдо произнёс: — Это значит, что я хочу видеть Ноена за нашим столом. Мисс Хадсон резко встала со своего места, чуть не уронив стул позади неё. Мужчина попытался успокоить свою жену, однако она не поддавалась и нервно начала расхаживать по комнате. — Чейз, ты хочешь вернуться во Францию? Я вижу, что та ссылка ничему не научила тебя; ты продолжаешь перечить своим родителям и поступать неправильно, — женщина кивнула в мою сторону и пренебрежительно добавила: — Это он пудрит тебе мозги. Сегодня же займусь вопросом твоего отъезда, — сказав это, она просто ушла, попросив горничных принести ужин к ней в комнату. — Ты был слишком груб с ней, — обратился мужчина к сыну. — Твоя мать желает тебе только добра, а ты всячески стараешься нарочно сделать всё наоборот. Мужчина направился в комнату следом за женой, и мы с Чейзом остались наедине. Его пустой, ничего не выражающий взгляд, был направлен на чистую тарелку, покоящуюся напротив него. Он выглядел так, словно задумался над чем-то очень серьёзным. Я осторожно тронул его руку, и парень посмотрел на меня. — О чём думаешь? — осведомился я и провёл рукой по его щеке. Взгляд Чейза опустился на мои губы и он, наклоняясь ближе, прошептал: — О том, где я допустил ошибку. Почему мои родители такие сложные люди, Ноен? Почему они не слышат никого, кроме себя? Послышался стук каблуков миссис Хадсон, и Чейз медленно отдалился от меня. Мы смотрели в сторону лестницы, пока женщина полностью не предстала перед нами. — Есть я не хочу. Вы оба, — она указала на нас пальцем, — испортили мне аппетит. Ноен, убери здесь. Я встал и хотел было собрать грязную посуду, как Чейз вскочил следом и резко потянул за скатерть, накрывающую стол. Всё произошло, словно в замедленной съёмке: на пол полетела дорогая фарфоровая посуда, ваза с желтыми тюльпанами в ней, графин с вином и с соком. Это всё превратилось в грязное, мерзкое месиво, размазанное по полу. С ужасом сжав рот рукой, я посмотрел на парня, сотворившего этот беспорядок. Я не мог узнать его. Тень легла на гневную гримасу и исказила лик. Чейз выглядел так, будто готов был убить собственную мать. Что-то подобное я уже наблюдал лагере, когда мы с отрядами вышли в поход. — Он — не прислуга, мама, — крикнул парень, из-за чего женщина вздрогнула. Нужно было что-то делать, пока ситуация полностью не вышла из-под контроля. Я схватил парня за руку и спокойно сказал ему: — Чейз, тебе нужно подняться наверх, ладно? Я чувствовал, как мышцы его рук расслабляются, а гнев отступает. Он сжал глаза и выдохнул. — Пусть здесь уберёт Триша, — сказал Чейз напоследок и поднялся по лестнице в свою комнату. Миссис Хадсон стояла с открытым ртом, прижав руки к груди. Я видел страх в её глазах, но не мог понять, с чем он связан. Она знала, что Чейз никогда не причинит ей вреда, но почему же сейчас на ней не было лица? Осторожно подойдя к женщине, я тронул её за руку. — Не подходи ко мне, — произнесла она сквозь зубы. — Всё это случилось по твоей вине. Она быстро шмыгнула к лестнице, не оставляя мне возможность, ответить что-либо. Она так ненавидит меня, но за что? Что я сделал ей? Ладно, сейчас это неважно. Мне нужно узнать как там Чейз. Позвав горничную Тришу, я попросил её убрать здесь, а сам бросился на второй этаж. — Как ты? — тут же поинтересовался я, зайдя в комнату парня. Он лежал на кровати и смотрел в потолок. Когда он не ответил на мой вопрос, я подошёл к кровати и лёг рядом с ним. Чейз тут же перекатился ко мне и потянул к себе. Удобно устроившись у меня на плече, парень спокойно выдохнул. Я стал вырисовывать какие-то фигуры у него на спине, думая о своём. Вопросов в голове было уйма, но вот задать их я почему-то не решался. Какое-то темное и странное чувство сидело во мне с того самого похода, с того самого разговора в палатке. Предчувствие было отнюдь не хорошими, но я старался не думать об этом. Все знают что-то, чего не знаю я, и меня тяготит это. Я так и не разобрался в тебе, Чейз. Что же ты скрываешь? — Отец был прав? — неожиданно поинтересовался парень. Я взглянул в его глаза, пытаясь понять о чём именно он говорит. — Я был слишком груб с ней? Я поцеловал его в лоб и прижал крепче к себе. — Ты был груб, — согласился я, ожидая его реакции. — Но как всё донести до неё по-другому? Видит Бог, я пытался поговорить с ней нормально, но она словно отказывается слушать. Знаю, что не могу говорить так со своей матерью, но иногда я просто не выношу её, — отчитался он, на удивление сдержанно. Парень поднял глаза на меня; я видел в них сожаление. Он действительно жалел, что поступил так со своей мамой. — Что мне делать, Ноен? Но я не знал ответа на его вопрос. Даже представить не могу, как я буду говорить отцу о нас. Он выслушает меня? Поймёт ли? Зачесав волосы парня назад, я снова поцеловал его в то же место. — Сначала я должен поговорить с папой, — сказал я, поглаживая спину Чейза. — Он должен быть готов к реакции твоих родителей. Я не хочу, чтобы он узнал о нас от них. Чейз кивнул и потянулся к моим губам, оставляя на них легкий поцелуй. — Когда планируешь поговорить с ним? — задал он вопрос, вновь целуя меня. — Думаю, сегодня же. Только дождусь его, — дрожащим голосом сообщил я. — Мне нужно пойти с тобой? — Нет, я справлюсь. Чейз кивнул и заключил меня в крепкие объятия. — Ладно. Когда Хадсон уснул, а случилось это практически сразу, я тихо вышел из его комнаты и помчался к себе. Сейчас мне предстоит самый тяжёлый разговор в жизни. Безумно страшно думать о том, как я буду сообщать отцу о наших отношениях. Мне помогало держаться лишь то, что Чейз в любом случае поддержит меня. Я мог рассчитывать на него, и это придавало мне несокрушимую уверенность в своих действиях.