Дышу тобой

— Пап, ты здесь? — спросил я, когда зашёл в его комнату, оснащённую камерами. — Проходи, сынок. Давно мы не говорили с тобой. — мужчина сжал меня в крепких объятиях, затем отстранился и взглянул в глаза. — Что с тобой? Выглядишь так, словно произошло что-то ужасное. Я покачал головой и провёл языком по засохшим губам. Сейчас или никогда. — Мне нужно поговорить с тобой. Это очень серьезно. Отец пару секунд пронзительно сверлил меня взглядом, но всё же сдался и сел в кресло. — Это как-то связано с твоим странным поведением в последнее время? — я чувствовал, что отец напряжён, но мне и самому было жутко страшно. — Да, этот разговор имеет прямое отношение к моему странному поведению. — И к Чейзу, — утвердительно сказал он, чему я немало удивился. — Но… — Я ведь не дурак, Ноен, я вижу, что он втянул тебя во что-то плохое, — объяснился он так, словно был уверен в своих словах. Я закатил глаза и собрал волосы в небольшой хвостик, так как они липли к моей шее, и меня это раздражало. — Он ни во что не втягивал меня. — руки начали трястись, голова гудеть. Мне никогда не было так страшно; этот момент решит всю мою дальнейшую жизнь. Хотя я и понимал, что никакой положительной реакции не имел права ожидать. Отец знает Чейза лишь с плохой стороны, однако он не плохой. Мой Чейз неплохой. В какой-то миг смелость внутри меня закипела и перелилась через грани,  сдерживающего её сосуда, в этот момент я на одном дыхании проговорил: — Мы с Чейзом вместе, пап. На лице отца не дрогнул ни один мускул, лишь спустя секунду он немного нахмурился. — В каком смысле «вместе»? Вместе играете в приставку, вместе смотрите кино и пьёте пиво? Я тяжело выдохнул и прикрыл лицо руками. С самого начала я знал, что отец не примет это, но должен был попытаться. Его реакция абсолютно не удивила меня, хотя странные нотки разочарования я всё-таки испытывал. — Мы всё делаем вместе, — сказал я, делая акцент на слове «всё». — Мы едим вместе, работаем, живем… спим. Глаза отца расширились и заметались по комнате. Он был так обескуражен, что не мог ни поругать меня, не накричать. Конечно, это новость его не обрадовала, но мужчина держался достойно. Он быстро привёл рассудок в норму и с сожалением в глазах сказал: — Он разобьёт тебе сердце, Ноен. — покачав головой, папа положил свою ладонь на мою руку. — Прошу, послушай меня, Чейз… С меня было достаточно. Я знал, что он хочет сказать, вот только уже слышал это миллион раз. Хватит нравоучительных нотаций и прочего. — Нет, не нужно, — остановил его я, — На этот раз я сделаю так, как хочу. Я слишком много слушал мнение других, но в этот раз мне нужно решить самому. Понимаю, ты волнуешься и у тебя есть на это основания, однако это моя жизнь и как прожить её, решать только мне. Я встал с места и уже собирался выйти, как отец схватил меня за плечо и сказал: — В таком случае я не стану ничего говорить. Люди должны учиться на своих ошибках и, надеюсь, ты усвоишь свой урок. Мне было тяжело говорить грубо с человеком, воспитавшим меня. Я любил его, сильно любил, но в то же время понимал, что пора самому строить свою жизнь. Его слова ранили меня и оставили неприятный осадок глубоко в сердце. — Спасибо за понимание, — поблагодарил я, однако мужчина прикрыл глаза и, тряся головой и стороны в сторону, выставил ладони вперёд. — Не стоит. Я абсолютно не поддерживаю тебя. То, что ты с ним — ужасно. Никогда не приму это, но и мешать вам не стану. Когда-нибудь ты поймёшь, что совершил ошибку. Я опустил глаза в пол, пытаясь побороть вставший в горле ком. Конечно, мне было тяжело и больно слышать эти слова, ведь папа — самый близкий мне человек и кроме него у меня никого нет. Но мне нужно быть сильным и, наконец, сделать ответственный шаг. — Мне нужно сообщить тебе о другом, — сменил тему папа, продолжив говорить безразлично: — Я уезжаю в Швейцарию на некоторое время. У отца твоего парня возникли там некоторые проблемы с бизнесом. Мы поедем разбираться лично. Моего парня? А что, звучит неплохо. Я улыбнулся своим мыслям и, заметив это, отец фыркнул. — Дурак ты, — пробубнил мужчина и вышел во двор. Ком в горле испарился, словно его и не было. Его слова подняли мне настроение. Хоть папа и ненавидит Чейза, к этой ситуации он отнёсся более-менее снисходительно. Улыбаясь во все тридцать два зуба, я поднялся в комнату своего парня. Чейз мирно спал в своей кровати и находился в такой же позе, в какой я его и оставил. Я лёг с другой стороны, чтобы случайно не разбудить его. Конечно, я бы мог остаться в своей комнате, но почему-то я хотел провести эту ночь с ним. Впервые за долгое время я ощущал себя комфортно и спокойно. Это и есть… счастье? Да, это определённо оно. Если брать в расчёт то, что разговор с отцом прошёл относительно неплохо, мне становилось ещё лучше. Я ожидал чего угодно, но только не того, что вышло в итоге. Спасибо ему за понимание. Чейз зашевелился и раздался звук какого-то тупого удара. Парень вскочил с места и схватился за ногу. — Твою же мать! — выругался он, запрыгав на месте. — Я сожгу эту грёбаную кровать завтра же. Сука, как же больно… Я включил свет в комнате и подошёл к парню, чтобы узнать, что с ним случилось. — Что это за звук был? — поинтересовался я, наблюдая за пританцовывающим Чейзом. — Эта… плохая кровать, — еле сдерживая ругательства, прошипел он, — уже не в первый раз хочет убить меня. Он держал свою ногу, и я сделал вывод, что он во сне ударился о деревянный бортик кровати. Я сжал губы, дабы не начать смеяться, но это не помогло. Через секунду я прыснул, увидев то, как рассерженно Чейз посмотрел на меня. — Ничего смешного, — пробурчал он, — лучше бы посочувствовал. Я снова начал смеяться. — Не дождёшься, — запрыгивая на своё прежнее место, ответил я. Пыхтя, парень лёг рядом и задумчиво посмотрел на меня. Видимо, боль в ноге прошла. — Твои глаза сияют, — констатировал он факт, пытаясь понять в чём дело. Я не стал наводить интригу и просто сказал: — Я поговорил с отцом. Хадсон оперся на локоть и навис надо мной. Его взгляд прожигал меня, требуя продолжения повествования. — Как он отреагировал? — В нашем случае — превосходно. Он не стал говорить ничего лишнего и, назвав меня дураком, ушёл, — отчитался я, разглядывая множество колец на своих пальцах. Чейз улыбнулся и, схватив меня за шиворот, притянул к своим губам. Он целовал меня грубо, но в тоже время страстно и глубоко. Только я начал отдаваться ощущениям, как парень отстранился и взглянул мне в глаза. Вот же засранец, пытается вызвать во мне желание, чтобы я умолял его? — Что-то ещё? — поинтересовался он с наглой улыбкой на губах. Какой же мудак… — На самом деле, есть ещё новость, — огорчённо произнёс я, не получив желанного продолжения, — твой отец вместе в моим летят в Швейцарию в скором времени. — Надеюсь, мама захочет сопровождать отца, — сказал Хадсон, расстёгивая верхнюю пуговицу моей рубашки. — Этого я не знаю. — вторая пуговица, третья. И с каждой последующей пуговицей моё сердце делало кульбит, а желание нарастало. Чейз прижался губами к моей оголённой коже, и я сделал резкий вдох. Когда все пуговицы рубашки были расстёгнуты, я привстал, чтобы откинуть мешающий кусок ткани. Я попытался дотянуться до его губ и у меня получилось. Хадсон скинул с себя футболку и прижался ко мне всем телом. Его аромат дурманил меня, я был готов утонуть в его руках и ласках. — Мне так хорошо с тобой, — прошептал мне парень, кусая кожу за ухом. — Я дышу тобой. Я повалил его на кровать и навис над ним. — Ты заставляешь чувствовать меня то, чего прежде я не чувствовал никогда, — признался я, расстёгивая ремень на его брюках. — Рядом с тобой мне не нужно улыбаться фальшиво, — продолжал Чейз, чем вызывал во мне бурю положительных эмоций. Я отдался процессу без остатка, мои мысли испарились. Осталось лишь чувство желания и страсти, захлестнувшее нас с головой. Эмоции, возникшие в этот момент, запечатлелись глубоко в моём сознании. Кажется, ты стал мне кем-то большим, чем просто дорогим человеком, Хадсон.