Пересекая [АРХИВ СТАРОЙ ВЕРСИИ]

Запястье Бэкхёна — где-то рядом с виском. Его сорванное дыхание дотрагивается до затылка, и он опускается плавно всем телом, не переставая двигаться. Чанёль до дрожи обожает такие моменты, когда Бэкхён вжимает его в кровать и дышит через раз — словно у него дыхание сбивается от того, как Чанёль послушно выгибается под его руками. Бэкхён не слишком нежен, но и не груб. Хватает за бёдра, укладывает так, как захочет. Можно расслабиться и ни о чём не думать. Просто лечь на живот, примяв ресницы, и стонать, сглатывая собирающуюся во рту слюну. Чанёлю так нравится даже больше. Потому что не нужно за Бэкхёна переживать. Его ведь нельзя хватать, нельзя прикасаться к нему резко — нужно быть осторожным, чтобы не напугать, чтобы дать ему возможность успеть себя остановить. Нужно подолгу растягивать, потому что Бэкхён почти не может расслабиться — он словно всегда готов драться, а всё его тело напряжено в ожидании боли. И Чанёль просто не может сбавить бдительности ни на секунду. Поясницу быстро начинает ломить в таком положении, хочется перелечь как-нибудь по-другому, и Бэкхён это сразу улавливает, подхватывает ногу, заставляя подогнуть её в колене, и поднимает повыше. Чанёль вытягивает одну руку вверх и укладывает висок на локоть, чтобы лежать больше на боку. Так становится совсем хорошо. Бэкхён вплетает пальцы в чёлку, сжимает и заставляет откинуть голову назад. Чанёль не ожидает, хмурится, сморщив нос, но сразу чувствует, как по спине сбегает неконтролируемая дрожь, а по стенкам желудка растекается истома. Не сдерживается — скулит, когда Бэкхён кусает его в выгнутую шею и двигаться теперь немного под другим углом. — Да-да, пожалуйста… — Чанёль готов уже умолять. — Не останавливайся. Оргазм маячит где-то совсем близко, и он опускает ладонь, чтобы подрочить себе. В ногах и руках уже раскатываются судороги, и всё никак. Тело будто не понимает, что от него хотят. Чанёль с усилием водит рукой по члену, чувствуя, как выступает испарина на висках. Бэкхён мажет губами по выступающим лопаткам, замедляется, сдерживается, чтобы входить глубже и чётче. Чанёль всем собой ощущает, как напрягаются сухожилия у него на руках. — Возьми меня за волосы… — лихорадочно просит он, едва соображая. Всё кажется таким мутным, сладким, очень горячим сном. Бэкхён выполняет просьбу — несколько раз прочесывает пряди от виска до затылка, собирая их в ладони, и аккуратно оттягивает, удерживая голову запрокинутой. От толчков становится едва ощутимо больно, но эта боль моментально растворяется в удовольствии, делая ещё приятнее. Чанёль не может теперь даже дёрнуться, и его уносит от этого нового ощущения в чужих руках. Он возбуждён, как, наверное, не был никогда в жизни, и кажется, что он вот-вот кончит от каждого движения. Бэкхён двигается ритмично и дышит надсадно, рывками. Склоняется, но не целует — просто утыкается лицом в щёку. Накрывает мучительно. Заходящаяся грудная клетка в один момент застывает от сильного спазма. Дыхание спирает — ни выдохнуть, ни вдохнуть. Чанёль хрипит, потому что внутри всё скручивает, а потом глухо, утробно стонет, когда разом — и отпускает. Кажется, что он на секунду даже отключается. А потом будто сквозь толщу ваты слышится шипящий выдох Бэкхёна. Губы касаются тёплого места за ухом. Совсем нежно. Бэкхён целует его распаренную, наверняка покрасневшую на плечах кожу, оглаживает поясницу кончиками пальцев, а потом тяжесть его тела пропадает. Чанёль чувствует под собой мокрую простынь, обтирает об неё и руку — всё равно менять. Нет сил даже чтобы открыть глаза, не то что перевернуться на спину. И с члена всё ещё течёт. Пиздец. — Ты в порядке? — склоняется над ним Бэкхён. — Не знаю… — Чанёль с трудом перекатывается, чтобы развернутся к нему. — Судя по тому, что я вижу ангела, я умер и попал в рай. Бэкхён, растрёпанный и запыхавшийся, улыбается и плюхается к нему в объятия. Чанёль прижимает его к себе близко-близко и закидывает ногу, чтобы слипнутся в посткоитальных объятиях. В комнате пахнет ими — перерачканными и вспотевшими. И ещё немного ягодной смазкой. Тяжело и искусственно. Сердце Бэкхёна перестаёт частить, успокаивается, но его дыхание остаётся глубоким. Выравнивается, ощущаясь где-то на подбородке. — Котик, не засыпай, — нежно шепчет Чанёль проводя по волосам, слегка влажным у корней. — Надо простынь поменять. — М-м, — мычит Бэкхён неразборчиво в кожу. — Мне лень… — Я тебя и не заставляю. Переберись на диван, я всё сделаю. И будем валяться на чистом. — Я могу поваляться и на грязном. — Две минуты — и ляжешь обратно, — обещает Чанёль и целует в угол века. — Отнести тебя? — Отнеси… Чанёль встаёт и подтаскивает хихикающего Бэкхёна за щиколотку к самому краю, просовывает руки ему под спину и поднимает. Пройдя пару шагов до дивана — бережно сгружает на него вместе с одеялом. Подушки тоже доносит и кладёт рядом. Стягивает простынь в пару движений — и относит её в ванную. Возвращается, достает из шкафа чистую и принимается её расстилать. — Не понимаю, как ты ещё можешь двигаться, — признаётся Бэкхён, обессилено растёкшись по мягкому дивану и привалившись виском к подлокотнику. — Ну так активом быть тяжелее. Я-то просто полежал, считай. — Логично… — Мне кажется, я за час в тренажёрном зале потею меньше, чем за пятнадцать минут секса, когда я сверху. — На меня администратор в спортивном клубе теперь так странно смотрит, — вдруг делится Бэкхён. — Наверное, думает, мы расстались. — Почему? — Потому что я туда уже какой месяц один хожу. — У меня от тренировок потом руки болят так, что я еле гитару держу. — Так они у тебя оттого и болят, что занимаешься нерегулярно. — Думаешь? — Конечно. Ты разве не замечаешь, что чувствуешь себя хуже, когда делаешь такие большие перерывы? — Нет, у меня наоборот куча энергии появляется. А после тренировок мне хочется только есть, а потом ничего не делать ещё неделю. — Реально? — Ну да. Никогда не понимал, как людей может бодрить спорт. Я уже верю в то, что разговоры о пользе физической активности — это только маркетинговая уловка, чтобы продать нам побольше абонементов. — Не знаю, я реально чувствую себя лучше, если регулярно занимаюсь… — задумывается Бэкхён. — Энергии больше появляется. Но секс — исключение. Потому что от оргазма меня мажет. — Да у тебя вообще всё не как у людей, я уже ничему не удивляюсь. Так. Раз уж на то пошло, давай и наволочки поменяю, — решает Чанёль, закончив подтыкать простыню. — Вот надо оно тебе… — бухтит Бэкхён, подавая подушку. — На свеженьком поспим, — воодушевлению Чанёля, с которым он напяливает новые наволочки, можно только позавидовать. — А что ты вдруг вспомнил про администраторшу? Она клеиться что ли к тебе начала? Бэкхён смеётся. — Она догадалась, что мы пара. — Думаешь? — Да сто процентов. — Мне так не показалось вроде, — сомневается Чанёль. — Натуралы тоже ходят в качалку за ручку, так что… Я извиняюсь, но что твои носки опять делают за диваном? — Лежат. — Нашёл себе домработницу… — ворчит Чан ёль, но всё равно достаёт их оттуда. — Да я вообще не знаю, зачем ты туда полез, — резонно замечает Бэкхён. — Ну, знаешь, мне как-то приятнее заниматься сексом в чистой квартире. Тебе нет? — Вроде и так и так норм. И улыбается бесстыже. С приятным румянцем и блеском в глазах. — Сейчас я закончу, помою руки… — угрожающе понижает Чанёль голос, — и разберусь с тобой. Он раскидывает подушки по местам и уходит в ванную. Пару минут слышно, как льётся вода — и возвращается Чанёль уже освежившимся, и идёт прямо на Бэкхёна. Тот заранее вжимается в диван, прижимая локти с коленями к телу, чтобы не позволить добраться до рёбер, где щекотнее всего. — А что ты лапки сразу поджал? — елейно спрашивает Чанёль, наклоняясь к нему. Бэкхён сразу начинает визжать, голосом изображая сирену. — Да я тебя ещё даже пальцем не тронул, что ты вопишь? Бэкхён прислушивается к себе и понимает, что его и правда ещё не трогают. — Ты слышал про такое, — начинает Чанёль, — что группы самцов дельфинов могут загонять самку на дно, избивать её хвостами, а потом насиловать неделями? — Да. — И знаешь, почему? — Потому что высокий интеллект играет с животными злую шутку? — Нет. Потому что крики о помощи не слышны под водой. — На что ты намекаешь? — У нас в соседней комнате звукоизоляция, — прямо говорит Чанёль. — Я думал, ты хочешь избить меня своим… А-а, нет, пожалуйста! У меня сердце останов… — Бэкхён не успевает закончить, потому что подхвативший его Чанёль уже ставит на ноги возле себя и подбирает упавшее на пол одеяло. — Ложись обратно. Всё чисто. Бэкхён снова падает на кровать, и это как-то даже символично: Чанёль застилает чистую постель, а потом пускает в неё грязного Бэкхёна. Что угодно, лишь бы не работать. Но сразу вспоминает, что работать ему больше не обязательно. — В душ не пойдёшь? — интересуется Чанёль, расслабленно вытягиваясь рядом. Растянуться на чистеньком рядом с любимым человеком, вдыхая жасминовый кондиционер для белья после того, как только что кончил — чистейший кайф. Какая же классная у Чанёля жизнь. — Зачем? — удивляется Бэкхён. — Всё равно потом опять идти. — Ты прям серьёзно настроен на марафон? — Да. Хочу проебать сегодня весь день. — А ты выдержишь? — А это уже другой вопрос… — У тебя когда-нибудь получалось кончить больше одного раза за день? — Нет. — А хочешь попробовать? — проигрывает бровями Чанёль. — Я не уверен, что получится. — Ну мы можем заняться чем-нибудь, чтобы передохнуть. А потом ещё разок. — Уже не хочу ничем заниматься. — Почему «уже»? — Смысл есть, только если сначала что-то делать. А потом уже нет. — Это как? — Ну, обычно мы сначала идём на свидание или что-то делаем, а потом трахаемся, — объясняет Бэкхён. — Сейчас мы уже потрахались, так что смысл начинать что-то делать? Вряд ли за сегодня случится что-то более интересное. — Ты думаешь? — Боже, я уверен, — выдыхает Бэкхён и блаженно прикрывает глаза. Чанёль обожает его такого. Видеть Бэкхёна довольным и счастливым — становится ещё одной его новой любимой привычкой.

***

В машине играет демка нового трека — Чанёль возвращается домой, постукивая пальцами по рулю, довольный очередным продуктивным днём. Сегодня у него снова были переговоры по рекламе и сотрудничеству. Пока что не для себя, но это было не так важно. Чанёль уже даже не расстраивается, что из него не вышел топовый сонграйтер. У него, как оказалось, есть ещё навыки, в которых он может реализоваться и получать за это деньги. Чанёль смог уговорить Бэкхёна начать с ним встречаться — он буквально может уговорить кого угодно на что угодно. В конце концов, творчество можно оставить только для себя и фанатов. Главное — что самооценка Чанёля больше не болтается где-то на дне. А со всем остальным можно потихоньку работать. На приборной панели горят цифры 17:34, что с некоторых пор необычайно рано для окончания его рабочего дня. Просто сегодня они с Бэкхёном запланировали пойти в театр. Чанёль последний раз столь культурно просвещался ещё в школе, а вот Бэкхён любит все эти интеллектуальные развлечения. Но вообще-то — не так важно, куда идти. Чанёль просто в предвкушении хорошего вечера, который они проведут вместе. Телефон в кармане начинает настойчиво вибрировать, отвлекая от дороги — Бэкхёну там, похоже, уже невмоготу ждать. Чанёль невольно улыбается и лезет в карман. На дисплее отображается «Минджон». Жена Чондэ. Чанёль хмурится. Предчувствие плохое. С ней они всё ещё в хороших отношениях, но вряд ли бы она стала звонить просто чтобы узнать, как дела. Для таких целей есть какаотолк. Похоже, что-то стряслось. — Да? — настороженно произносит Чанёль в трубку, принимая звонок. — Чанёль! — девушка едва не кричит, будто не ожидая, что он поднимет трубку. — Я не могу дозвониться до Чондэ, у него недоступен. А мне… мне, кажется, надо в больницу. Я не знаю, что делать… — Вызвать скорую? — предполагает самое очевидное решение Чанёль. Не потому что он самый умный, а потому что это единственный вариант, который есть в его голове на такой случай. — А если скажут, что я рожаю? Меня же могут забрать, а я боюсь одна… У меня вообще только шестой месяц, — начинает плакать Минджон. Чанёль без понятия, может ли ребёнок появится на таком сроке, и насколько это вообще опасно. Жизнь его к такому не готовила. Да он бы перепугался ещё сильнее на месте Минджон. На светофоре загорается зелёный свет, и сзади уже сигналит какой-то придурок. — Да пошёл ты, — шипит Чанёль, убирая телефон от лица, всё же трогаясь с места. — Будь дома, я сейчас приеду. И позвони, если Чондэ выйдет на связь. — Хорошо… спасибо, — всхлипывает на том конце девушка. Чанёль кидает телефон на пассажирское сиденье и, выматерившись, разворачивает машину прямо на перекрёстке. Забывает про поворотник и включает его, только когда оказывается уже на противоположной полосе. Решает, что лучше всё-таки включить на пару секунд — ведь лучше поздно, чем никогда. До конца рабочего дня у большей части Сеула ещё десять минут, поэтому Чанёль долетает из центра до квартиры Чондэ всего за восемнадцать. В дверях его уже встречает Минджон. Чанёль не знает, где что лежит, теряется в четырёх стенах, поддаётся её панике. Успевает подумать о том, как же ему сейчас не хватает Бэкхёна рядом. Он всегда всё знает, и Чанёль уже успел к этому привыкнуть. Бэкхён быстро бы успокоил и его, и её, определил бы по времени между схватками ложные они или настоящие, или это вообще какие-то другие боли, сказал бы сразу брать айди, телефон и зарядку. — Айди, телефон и зарядку. Где что лежит? — На уголке, мы уже собрали… а… — она, видимо, хочет сказать, вдруг ей понадобится то-то ещё, но Чанёль перебивает: — Остальное Чондэ привезёт. Поехали. Время. Он хватает с вешалки ближайшую ветровку, подавая ей, и понимает, что даме нужна будет помощь с обувью. Опускается на колени, чтобы помочь ей надеть и зашнуровать кроссовки. Документы с ключами в одну руку, Минджон — в другую. Чанёль выходит из квартиры и закрывает дверь. Крепко придерживая хрупкую девушку за локоть, он помогает ей спуститься по лестнице при выходе из лифта. Минджон, худая и бледная, с благодарностью принимает поддержку. Вот как можно запропаститься неизвестно куда и потом ещё не брать трубки? Да Чондэ должен круглосуточно сидеть возле беременной жены, обмахивать её опахалом, подавать фрукты по первому требованию и держать палец на красной кнопке. Чанёль никогда в жизни не согласился бы рожать. Тем более ради мужика. И даже если бы ему за это заплатили. Потому что пока выносишь этого ребенка — переживёшь девять месяцев ада с токсикозом, испортятся кости, зубы, разовьётся остеохондроз и ещё какое-нибудь смещение органов. И это ещё не учитывая то, что рожать больно. Можно и вообще умереть. Если бы даже Бэкхён мог родить — Чанёль бы ни за что в жизни ему этого не позволил. Как вообще можно любимого человека обречь на такое? Просто в голове не укладывается, что эти гетеро вытворяют... Чанёль о Бэкхёне заботится, пылинки с него сдувает: наизусть помнит, какая у него толстовка на какую погоду, заклеивает пластырем все ноги до колен, когда он выходит в новой обуви из дома, звонит в МЧС, пожарным и 119, когда его случайно царапает Ариель, напяливает на него шапку в октябре… Чанёль даже представить себе не может, как после всего этого Бэкхён будет мучиться и гробить своё и так слабое здоровье из-за какого-то ребёнка. Чондэ небось ещё и на роды попрётся, как прогрессивный папаша. Да Чанёль от страха упадёт в обморок ещё в коридоре. А про Бэкхёна вообще говорить нечего… Чанёль бежит вперёд, чтобы открыть для Минджон дверь, и помогает ей забраться в машину. Пока они выезжают со дворов, она забивает ему в телефон адрес больницы, и возвращает навигатор с построенным маршрутом. Экран телефона неожиданно гаснет от входящего вызова. Конечно же, это Бэкхён. — Чанёли, ты где? — слышится его бодрый голос. — Мне когда спускаться? Чанёль должен был позвонить ему минут за пятнадцать до того, как будет подъезжать к дому. Чтобы Бэкхён успел причесаться и влезть во что-нибудь поприличнее. — Мне позвонила Минджон… короче, мы едем в больницу. — А что случилось? — Я не знаю… схватки? — Понятно. — Может, ты один сходишь?.. — Без тебя не то, — отказывается Бэкхён. — Лучше в следующий раз тогда. — Прости. Я не специально. — Всё в порядке, бывает. Мне приехать, может? — На общественном транспорте сейчас точно не вариант. Час пик. — Такси? — Пробки. Все с работы едут. — Настолько не хочешь, чтобы я приехал? — шутит Бэкхён. Он расстроен, но вроде бы не ужасно. — Я просто вообще не представляю, насколько это всё затянется… Чондэ не берёт трубку, его, похоже, тоже надо искать. Ой, я не знаю… — А что с ним? — Без понятия. Минджон пытается дозвониться, но у него недоступен. Чанёль просто надеется, что хотя бы Чондэ не придётся спасать. Ему хватает спасательных операций в жизни. — Помолимся, чтобы не пришлось вызванивать Кёнсу. А то он будет в бешенстве, что я опять кого-то потерял. — Опять? — удивляется Бэкхён. — А кого ещё ты терял, постесняюсь я спросить? Чёрт. Бэкхён же не знает, что Кёнсу знает. — Бывшего, — врёт Чанёль. — Это что за история такая? — Да он как-то напился с друзьями и не пришёл домой ночевать. Заснул где-то в переходе, а я его искал. Бэкхён усмехается и больше не задаёт вопросов. Верит. Ну, это вообще-то реальная история. Ложь лишь в том, что Чанёль не стал тогда его искать. Не так уж велика была бы потеря. — Нервничаешь? — Да капец. Меня к такому даже армия не готовила. — Вам долго ехать вообще? — Ещё десять минут. — Ну за десять минут она не родит, можешь не переживать. Даже просто кровью истечь не хватит времени, так что на руках у тебя не помрёт. На крайняк, врачи откачают, если что. Я не на громкой, надеюсь? — очень вовремя уточняет Бэкхён. — Нет. — Не волнуйся сильно, тебе-то что? Не из тебя же человек вылезать будет. — Ты, как всегда, умеешь успокоить. — Обращайся. — Нет, я серьёзно. Бэкхён как будто родился с этой сверхспособностью — уметь успокаивать Чанёля, пусть и говоря откровенно циничные вещи. — Ладно, не буду отвлекать тебя от дороги. Но я на связи, если что. Даже звук включу на телефоне. — Ты точно не пойдёшь?.. — Нет. Буду тебя ждать. — Бэкхён… — М? Наверное, он ждёт что Чанёль скажет что-то вроде «люблю тебя очень сильно», но вместо этого тот говорит: — Пиши мне каждые полчаса, что с тобой всё нормально. Желательно с фото. И войсом. — Ладно… хорошо. Бэкхён хоть не выкобенивается — уже спасибо. Чанёль просто переживает. Действительно переживает, потому что есть повод. И Бэкхён понимает это. — Я люблю тебя, — говорит он. — Я тебя тоже. Примчусь, как смогу. Бэкхён заканчивает звонок и вздыхает, стоя в коридоре. Блокирует телефон, пялясь на своё отражение в чёрном зеркальном экране и пытаясь вспомнить, что он собирался делать до того, как позвонил Чанёлю. Так и не вспомнив — откладывает его на полку и идёт на кухню сделать себе чай. Берёт свою кружку и чуть не роняет. Она неожиданно оказывается объёмная и очень тяжёлая, но Бэкхён умудряется перехватить второй рукой и не разбить. Всё опять кажется ненастоящим. Будто картонным. Бэкхён сам же всегда рассказывал Чанёлю, как ему важно, чтобы он давал ему достаточно времени на работу и личные интересы, а теперь ненавидит себя за то, какой он потерянный, если рядом нет Чанёля. Они толком не виделись последние несколько дней. Поздние возвращения Чанёля как-то незаметно перетекли в одинокие ночи. Чанёль приходил, когда Бэкхён уже спал и уходил, когда Бэкхён уже сидел в наушниках на рабочем созвоне. Чанёль слишком резко пропал из его жизни после целого года, состоявшего только из них двоих. Бэкхён не злится. Ему не обидно. Он даже не скучает. У него натурально едет крыша. Теряется ощущение реальности. Чанёль был, а теперь его нет. И вслед за ним будто исчезает весь мир. Вещи теряют свой объём, и Бэкхён не понимает, что с его чувствами не так. Он как будто не чувствует ничего. Какая-то идиотская прострация. Лучше бы он скучал и тосковал. А не это пугающее чувство. Бэкхён всё же наливает себе чай и возвращается в комнату, захватывая телефон. Скидывает свою одежду и забирается в домашние шмотки Чанёля. А после сразу в кровать под одеяло, чтобы почитать и отвлечься. Он говорит себе, что это нормально. Всё слишком резко поменялось, а у него слишком восприимчивая и плохо управляемая психика. Ему просто нужно привыкнуть. На кровать сразу запрыгивает Ариель, чтобы поспать в компании хозяина. Бэкхён сгребает кошку в охапку и обнимает, сосредотачиваясь на её тепле и дыхании. Она любит его, поэтому не убегает сразу, но и долго терпеть тоже не будет — тискаться ей не нравится. Она, так сказать, идёт на компромисс. Сразу за кошкой приходит и Бусик. Ему тоже нужно внимание, а отталкивать его бесполезно — только сильнее начнёт липнуть и пытаться лизнуть в лицо. Они с Чанёлем в этом похожи. Бэкхён читает в итоге от силы страницы полторы. Никак не получается сконцентрироваться и он по несколько раз перечитывает каждое предложение, но всё равно ничего не запоминает. Хватит сходить с ума, в сотый раз говорит он себе, кутаясь в домашнюю толстовку Чанёля. Он старается держаться за воспоминания, но они становятся недоступны, как в игре. Бэкхён откидывает книгу, забирается с головой под одеяло и зажмуривается, стискивая кольцо на среднем пальце. Вспоминает про телефон, затаскивает его к себе в логово и открывает единственную запароленную папку в галерее. Прокручивает ползунок вниз, останавливаясь где-то произвольно. Здесь — его любимые совместные фотографии и скрины их с Чанёлем переписок. В общем, всё то, что Бэкхён никогда не хотел бы забыть. Иногда у него случались порывы навести здесь порядок, но каждый раз он просто залипал, возвращаясь в моменты прошлого, и так ничего и не рассортировал. Бэкхён открывает первую попавшуюся фотку. На ней омлет и по краю соусом коряво написано «лю Бэкхёни». Чанёль оправдал себя тем, что если бы написал «люблю» полностью — он бы выдавил слишком много соуса и его пришлось бы выкидывать. Листая дальше, попадается скрин переписки с артхаусной фотографией тех времён, когда они только начали встречаться и ещё не жили вместе. Непонятно, зачем вдруг Чанёль решил сфоткать и прислать розовый волос, но подпись всё объясняла: смотри что нашёл у себя в трусах *фото* узнаёшь? (¬‿¬ )

( ͡◉◞ ͜ʖ◟ ͡◉)

Бэкхён стыдливо орёт с этого в голос каждый раз.

А что ты вообще планировал там найти?

(。・ω・。)

ничего просто чесался ╮(￣_￣)╭ нельзя?

Можно

Но мог бы и потерпеть

Я бы тебе почесал

( _ | _ )￣ε￣＠）

где ты такой нашёл?? у меня такого нет

Сам сделал

Только что

(｡•̀ᴗ-)✧

Бэкхёни ты такой талантливый у меня (╥﹏╥)

Это было несложно ахахха

Бэкхён дрыгает ногами от смеха, потому что уродские смайлики только добавляли сюрреализма происходящему. Он вообще никогда ими не пользовался, но Чанёль, похоже, передал ему эту заразу половым путём. Сейчас Бэкхён бы уже не смог от них отказаться, даже если бы захотел. Следом — фото Чанёля со странным фиолетовым напитком, который продавался как смузи из питахайи. Бэкхён захотел его попробовать сразу, как только увидел, но на вкус он оказался больше похож на смузи из свеклы. Чанёлю зашло, а Бэкхёна чуть не вырвало. Снова скрин. С их почти девяти часовым разговором по скайпу. Без комментариев. Снова фото Чанёля. На этот раз — в кошачьих ушах на ободке и с большим плюшевым тюленем в руках. Бэкхён сфоткал его у машины после очередной облавы на магазин мягких игрушек. Он приближает её, рассматривая, а потом открывает их переписку и пишет:

Я очень сильно тебя люблю

Ответ приходит практически сразу. ты там предсмертные записки сочиняешь?

Ахах, нет

Всё нормально

Просто захотел сказать, что люблю тебя

Или мне уже нельзя?

можно конечно но сегодня лучше так меня не пугай я сижу жду что скажет врач Чондэ объявился у него там какое-то чп на работе было

Какое?

Завис Эксель с зарплатой?

ахаххаха наверное ты там как?

Всё норм

хорошо чёрт меня зовут ☆⌒ヽ(*'､^*)chu

(´ ω `♡)

Чтение что-то не пошло, но у Бэкхёна есть запасное хобби, которым ему нравилось заниматься в последнее время — рукоделие. Он всего за пару недель вышил все наборы, которые только смог найти в детском магазине для творчества, и теперь перешёл на новый уровень, пытаясь сделать что-то своё. Нашёл в интернете картинку красивого анатомического сердца — и решил остановиться на нём. Вышить его нитками и бисером. Бэкхён уже сделал из ниток мулине кроваво-красную подложку для аорты и ультрамариновую — для лёгочных вен. Получилось очень даже симпатично и аккуратно. Бэкхёну вообще никогда не нравится то, что он делает, но тут он прям был собой приятно удивлен. Сегодня он сделает по разметке прожилки перламутровым стеклярусом, чтобы потом заполнить всё остальное пространство желудочков пятью разными видами красного бисера. Бэкхён сидит над вышивкой, пока у него не заканчивается нитка. Он отматывает ещё, отрезает и пытается продеть её в иголку — заказал себе специально с тонким ушком, чтобы они пролезали даже в самые мелкие бусинки. Не получается. Он поднимает очки на голову, моргает и пробует ещё раз. Мучается так несколько минут, но всё равно не выходит. Бэкхён понятия не имеет, что с ним не так — то ли прицел сбит, то ли руки не из нужного места растут. Обычно он просто приносит эту проблему Чанёлю и тот решает её за три секунды. Сейчас ему ничего не остаётся — только сложить всё своё добро обратно в коробку. Бэкхён только фоткает перед этим свой затуп и сбрасывает Чанёлю. Знает, то у него скрыты оповещения от всех контактов, кроме Бэкхёна и мамы с сестрой. Поэтому подписывает:

Мне очень нужно, чтобы ты мне вставил

(„ಡωಡ„)

с членом у тебя почему-то лучше получается

Ахахахаххахаха

(⁄ ⁄•⁄ω⁄•⁄ ⁄)

приеду и сразу вставлю тебе потерпи чуть-чуть

(*^ω^)八(⌒▽⌒)

Договорились

надеюсь уже через час освободиться

Хорошо, жду

Значит, уже через час. Чанёля ведь надо чем-то покормить, когда он приедет. Да и Бэкхёну тоже неплохо было бы поесть. В холодильнике голяк, потому что они собирались просто зайти куда-нибудь поужинать после представления. Готовить неохота. Готовкой Бэкхён так и не проникся. Он, как и раньше, делал это только для того, чтобы Чанёль не думал, будто это только его обязанность. Ещё Бусика надо прогулять. И как раз можно дойти до какой-нибудь забегаловки взять еду навынос. Бэкхён чёртов гений. — Бусик, идём гулять, — зовёт он, вставая с кровати. — Одевайся. Задремавший на диване щенок, заинтересованно поднимает голову. — Гулять, — повторяет Бэкхён. Тот спрыгивает на пол и от неописуемой радости делает пару кругов вокруг своей оси. — Одевайся. Шлейка и поводок твои где? Неси папе.

***

Когда Чанёль открывает своим ключом входную дверь — в квартире нигде не горит свет. — Бэкхён? — тревожно зовёт он в пустоту. Блять. Чанёль хлопком включает свет в коридоре и бежит проверять комнаты, влетая в Бэкхёна в дверях их спальни. — Ты в порядке? — Да, — Бэкхён немного щурится от света и растерянно спрашивает: — А что случилось? — Испугался, что ты не встречаешь. — Ты же просил тебя не встречать. Я и не иду. Бэкхён подавляет зевок и трёт уголок глаза. — Просто свет не горел… — устало выдыхает Чанёль. — Я аудиокнигу слушал, прости. У меня стояли будильники, чтобы тебе отписаться. — Всё в порядке, — Чанёль целует и обнимает Бэкхёна, немного пахнущего улицей, но куда больше — домом. — Я перестрессовал сегодня, вот и померещилось. Сейчас уже почти десять, а Чанёль только вернулся домой. Убил полдня, решая чужие проблемы, весь перетрясся, пока ждал вердикта врачей, пропустил постановку, на которую Бэкхён давно хотел сходить. Лишился возможности провести с ним время. Чанёль чувствует себя героем дешёвой комедии. Только Бэкхён рядом настоящий и совсем не смешной. Тоже немного уставший и сонный. — Как там Минджон? — спрашивает он, приподнимая голову. Чанёль всю дорогу обратно морально готовился к этому вопросу. Он предпочёл бы с порога получить грандиозный скандал с битьём посуды, но это не в стиле Бэкхёна. В стиле Бэкхёна — заявить, что Чанёлю на него плевать, и рыдать всю ночь, не реагируя вообще ни на что. — Оставили на сохранение, — отвечает Чанёль. — Сказали, что вовремя приехали, но сейчас уже угрозы нет. Я сдал её прямо Чондэ в руки. — А что вообще случилось? Врачи сказали что-нибудь? — Сказали, гипертонус какой-то. Не смертельно. Довольно часто встречается на поздних сроках. — А с Чондэ там в итоге что? — Давай потом расскажу. Я и так заебался с ними за сегодня, — вырывается само собой. Чанёль только сказав, понимает, что Бэкхён может подумать, что он огрызнулся на него. Но он не собирался, просто правда пиздецки устал. — Хорошо, как скажешь, — соглашается Бэкхён, скользя ладонью от плеча по локтю до самого запястья. Он видит живого Чанёля перед собой, и все воспоминания сразу подгружаются. Бэкхён снова чувствует нежность, и ему хочется позаботиться. — Подожди, ты разве не злишься? — Чанёль запоздало осознаёт, что всё ещё живой. — Нет. А должен? — Наверное. — Я же знаю, ты никогда мимо не пройдешь, обязательно всем поможешь, — спокойно говорит Бэкхён. — Я тебя за это и люблю. И снова обнимает, а Чанёль расслабляется в его руках впервые за последние несколько часов. — Мы же с тобой так и познакомились, забыл? — Ну всё равно… Прости, пожалуйста. Я не хотел тебя бросать. Просто очень испугался за неё и за ребёнка… у меня руки дрожат до сих пор. Вот. Бэкхён не перебивает, давая высказаться. Сжимает его трясущиеся пальцы в своих ладонях, чтобы Чанёль быстрее успокоился. — Я не злюсь, правда, — повторяет он и подбадривающе улыбается. — Ты уж точно ни в чём не виноват. Представь, что было бы, если бы Минджон тебе не позвонила и ждала скорую или пока доедет Чондэ? Может быть, был бы уже минус один. — Я наоборот стараюсь об этом не думать… — Ты всё сделал правильно. А Чондэ я потом сам стрясу компенсацию в виде новых билетов. Потому что хер ли его ещё не родившийся ребёнок испортил мне романтический вечер? Всё, пошли поедим и ляжем пораньше спать. — Угу… — На тебя там только опять штраф пришёл за нарушение. Ты бы завязывал шумахерить. — Прости… — Денег-то мне не жалко, но это опасно всё-таки. Идём. Бэкхён зажигает на кухне свет — он без очков и немного щурит глаза, но Чанёль видит, что в глубине они чисты и спокойны. От этого становится намного легче. — Ты успел что-то приготовить? — Нет, прогулялся за доставкой. — И сам повесил ветровку? — Ага. — И даже отнёс свои носки в стиралку? — Ага. — Какой ты уже самостоятельный у меня, — подшучивает Чанёль, усаживаясь на стул. — Да, недалёк тот день, когда смогу подрочить сам на себя. — Мне кажется, ты давно уже можешь, — Чанёль смотрит на Бэкхёна, неловко пытающегося разогреть еду, и не может не любоваться. — Ты в моих штанах что ли? Замечает только сейчас, потому что у них резинка внизу, и не так очевидно, что они Бэкхёну великоваты. Чанёль не считает, что в этом доме ещё осталась его одежда — давно уже всё общее, но штаны друг друга они обычно не берут, потому что разный размер. Даже интересно стало, чего вдруг. — Я и в трусах твоих. Нельзя? — Можно. В чистых хоть или я что-то о тебе не знаю? — В чистых. — Ну ладно. Как ты тут вообще сегодня? — Дереал что-то накрыл, но в целом нормально. — Дереализация? — настораживается Чанёль. — Из-за чего? — Я не уверен, но, наверное, из-за того, что мы стали реже видеться, — Бэкхён ставит перед ним тарелку с любимым супом. — Мой мозг привык, что ты всё время рядом, а теперь он лагает, пытаясь загрузить новую реальность. — Реально из-за этого может быть? — Не знаю, правда. Сложно вообще сказать, из-за чего случаются такие вещи. — Получается… из-за того, что я пропадаю на работе у тебя обостряются психозы? — Ну, это не психозы, — Бэкхён ставит и свою тарелку в микроволновку. — Просто дереализация. Скорее всего это скоро пройдет. Я не чувствую себя плохо, скорее… странно. По сравнению с тем, как было, это фигня. — Чувствую себя ещё более виноватым теперь… — Ну всё же нормально, — успокаивает его Бэкхён, садясь рядом. — И для тебя ведь это не просто работа. Это твоя мечта. Мне очень хочется, чтобы у тебя всё получилось. — Спасибо… ты только сразу говори мне, если что, ладно? — Да, хорошо. — Я постараюсь сделать так, чтобы мы хотя бы ужинали всегда вместе.

***

Чанёль взбегает вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через три ступеньки. Как он мог забыть, что сегодня среда? По средам Бэкхён после работы ходит на групповую терапию, а Чанёль обещал его сюда привозить и отвозить. Потому что из-за диагноза Бэкхёну приходится проделывать кучу работы сверх своих обычных обязанностей. Чанёль хочет ему хоть как-то помогать и поддерживать, чтобы Бэкхён не чувствовал, что борется с этим один. Чанёль добегает до нужного кабинета как раз вовремя. Лишь бы только Бэкхён был здесь. В 20:01 дверь открывается — и из неё потихоньку выходят участники. Чанёль узнаёт парня, который употребляет наркотики с тринадцати лет и в свои двадцать шесть выглядит на тридцать пять. Узнаёт в анорексичной высокой женщине ту, которая родилась в Америке, пожила в половине стран мира, но так нигде и не прижилась. Бэкхён выходит последним. Он не спешит, негромко переговариваясь о чём-то с солидным мужчиной в костюме, вникая, что тот ему рассказывает. Чанёль тоже его знает. К сожалению для всех этих людей, Бэкхён никогда не утруждал себя хоть какой-то этичностью и пересказывал в деталях абсолютно всё, что происходило на сессиях. А потом они бесконечно сплетничали вечерами об этом. Имени мужчины Чанёль не может вспомнить, но знает про него абсолютно всё: как из-за его истерик и скандалов от него ушла беременная жена, как он испортил отношения с детьми и теперь с ним не хочет знаться дочь-подросток. На вид он держится вполне неплохо для того, у кого половина жизни улетела в трубу. Бэкхён идёт к выходу вместе со всеми и не смотрит по сторонам, явно не ожидая никого увидеть. Потому что вчера Чанёль в ответ про планы на завтра сказал, что собирается весь день заниматься своими делами дома. Чанёль подходит ближе, пытаясь обратить на себя внимание. Бэкхён его сразу замечает и улыбается. — Я должен идти, — прощается он со всеми. — Извините. — До следующей недели, — кивают ему в толпе одногруппников. — Привет, — чуть ли не бежит к нему Бэкхён. — Получилось освободиться? — Прости меня, я забыл, что сегодня среда, — тараторит Чанёль, едва выговаривая слова. — Вообще из башки вылетело. — Да ничего страшного… — тихо отвечает Бэкхён, не понимая, откуда такая паника. — Я же обещал тебе. Привозить и отвозить. Я правда забыл. Я бы никогда не остался просто дома, если бы помнил. Это, наверное, выглядело просто ужасно. Когда Чанёль спокойненько так заявил, что никуда не собирается и будет сидеть дома, пока Бэкхён поедет на свою терапию один. — Ты напоминай мне в следующий раз, ладно? У Чанёля глаза взволнованные. Все в бликах. Бэкхён совсем не понимает, почему он так разнервничался. Как будто сделал что-то непоправимое. — Хорошо… Но я не собирался обижаться, если что. — Я просто… испугался, что ты можешь подумать, что мне плевать. Или что похуже. — Я не думаю, что тебе вообще хоть когда-либо было на меня плевать, — спокойно говорит Бэкхён. — Поехали домой? — Да… — кивает Чанёль, — да, поехали. Ты в следующий раз напоминай мне, не стесняйся. Если никто не будет рожать или умирать — я провожу. — Окей, — кивает Бэкхён, удерживаясь от того, чтобы взять за руку. Надо хотя бы дойти до машины. На этаже больше никого нет и они ждут лифт только вдвоём. Кто-то там на нём, похоже, катается, и Бэкхён успевает отвлечься на информационный стенд. — Хочу брошюрку, — заявляет он, и, не глядя, дёргает по одному экземпляру из каждого кармашка. — «Что делать, если ваш ребёнок трансгендер?» — засчитывает на ходу, заходя в лифт. — Спасибо за беспокойство, но пока не актуально. «Десять признаков здоровых отношений». Да, господи, опять оно… — Меня уже трясти начинает, когда я слышу что-то про здоровые отношения, — не сдерживается Чанёль, нажимая кнопку первого этажа. — Здоровые отношения переоценены, — поддерживает Бэкхён. — Согласен. Иметь работу тоже сильно переоценено. — Деньги пипец как переоценены. — А что тогда недооценено? — задумывается Чанёль. — Секс, — не задумываясь, отвечает Бэкхён. — Реально? — А ты не согласен? — Согласен, — не отпирается Чанёль, пропуская Бэкхёна вперёд себя. — Просто немного неожиданно, что ты так думаешь. — Считать, что секс переооценен, но при этим заниматься им каждый день? — спрашивает Бэкхён на весь первый этаж. — Слишком лицемерно даже для меня. — Я просто как-то не думал, что для тебя важен прям секс. У тебя это вроде больше на моей личности завязано. Ну, тебе нравлюсь я, и всё такое. — Так и есть, — Бэкхён толкает дверь плечом и выходит на улицу первым, придерживая её для Чанёля. — Ты — катализатор. Но так если подумать… я правда не знаю, что может быть лучше классного секса с любимым человеком. — Это комплимент? — Да. — Спасибо. — Пожалуйста. Вот и поговорили. Чанёль снова смеётся с этой его манеры всё переводить в сарказм. — Разговоры по душам — это, конечно, хорошо, — продолжает Бэкхён, — но вы когда-нибудь пробовали секс, в котором партнёр вас принимает, чувствует, реагирует на мелочи, и вы оба просто всецело находитесь в моменте? — Как красиво сказал… — Люди просто не понимают смысл. Поэтому для них секс и переоценен. Они даже не могут его оценить. Для них секс — это следствие любви. Причём, не обязательное. Но на самом деле, любовь — это следствие секса. Им надо заниматься надо не потому, что любишь, а наоборот — чтобы любить. Короче, люди, как обычно, перепутали причину и следствие. — Никогда об этом так не думал, если честно… — признаётся Чанёль, открывая себе дверь на водительское. — Ты не думаешь, что секс недооценён? — спрашивает Бэкхён, тоже залезая в салон. — Я не думаю, что он как-то переоценен или недооценен… Секс — это просто секс, — рассуждает Чанёль, перетягивая через грудь ремень безопасности. — Люди сами вкладывают в него какой-то смысл. Секс бывает очень разным. С разными целями, с разными людьми, с разными мыслями. Он бывает с любимым человеком с полным единением душ, а бывает таким, что на утро ты просто рыдаешь в ванной от этой грязи. — Это нечестно, — вдруг говорит Бэкхён. — Что? — Я трачу столько времени на то, чтобы хоть как-то объяснить себе эту реальность, но ты всё равно оказываешься ближе. Как будто видишь мир целиком, а я только фрагменты. — Если тебя это успокоит, то твои версии слушать интереснее. У тебя некоторые мысли настолько мудрые, что как будто уже не совсем адекватные. — Спасибо за попытку. — Ну, я согласен, что у людей в целом плохо с пониманием смыслов, — возвращается Чанёль к ответу на вопрос. — Но редко можно встретить, когда кто-то копает настолько глубоко. В основном говорят, что секс переоценён те, кто не получает от него удовольствия. Я думаю, если бы у них был «классный секс с любимым человеком», они бы так не считали. Вот и всё. — Ну да, всё просто, — поддерживает Бэкхён. — А не получают они удовольствия потому, что в голове куча предубеждений и стереотипов. Плюс табуирование и стыд. Они сами себе не могут позволить получать удовольствие, так с чего вдруг они будут стараться для партнёра? Типа зачем? Секс ведь переоценен, и в отношениях есть более важные вещи. Круг замыкается. — Ну это вроде очевидно, что секс не решит все ваши проблемы. Но он сильно склеивает эмоционально, если вы можете открыться и просто наслаждаться друг другом без рамок. И это вообще-то важно. Особенно если есть разлад в другой сфере. — Это ты так намекаешь, что ты со мной только из-за секса? — дразнит Чанёль. — Ну, секс сыграл свою роль, — просто признаёт Бэкхён. — Ты же не будешь это отрицать? — Не буду. Но у нас вроде и не было прям разлада. Так что секс — это просто вишенка на торте. — А носки мои разбросанные? — Потерплю. Ради секса, — не забывает добавить Чанёль, чтобы Бэкхён рассмеялся. — Это угар. Так, ладно, что тут ещё. «Шесть советов интроверту: как добиться успеха, не превращаясь в экстраверта». О, это для меня. — Читай вслух, — заинтересовывается и Чанёль. — Ты тоже думаешь, что можешь быть интровертом? — Я? — Ну да. Ты уверен, что ты экстраверт? — Ты так спрашиваешь, что уже не очень… — неуверенно говорит Чанёль. — Мне кажется, ты вполне можешь быть интровертом, — предполагает Бэкхён. — Просто не стопроцентным, а ближе к середине. — Почему? — Экстраверты очень поверхностные. — Но ведь и не все интроверты глубокие? Это не обязательно от этого зависит. — Тогда, может, ты амбиверт? Типа ведёшь себя по-разному, подстраиваясь под каждую ситуацию. Кстати, очень похоже на тебя. — Звучит так себе... Ты, как обычно, умеешь подобрать слова. — Ну да, ты беспринципный приспособленец, я думал, ты знаешь. А ещё жуткий угодник. — Ага, и жополиз. — И жополиз, — подтверждает Бэкхён. — Ужасный жополиз. — Знаешь, если тебе настолько не нравится, я не буду больше настаивать. Бэкхён снова смеётся. — Я шучу. Что тут ещё есть… «Все мы родом из детства: зачем нужно знать свой тип привязанности?» Так, типы привязанности… почитаем. Чанёли, ты знаешь свой? — Я что-то слышал об этом. Но сильно не рефлексировал. — Какая-то историческая справка… неинтересно. А, вот. «Надёжный тип. Взрослые такого типа имеют позитивный взгляд на себя и своё окружение. У них заметна высокая степень доверия в отношениях. Они открыты, не боятся проявлять эмоции и легко создают тесные, надежные связи со своими партнёрами и друзьями», — зачитывает Бэкхён первый абзац. — Понятно. Хорошие, милые и добрые — короче, точно не я. Это ты, наверное. — У меня точно не этот. Тревожный вроде был самый близкий, когда я смотрел. — Так, тревожный… «Люди с тревожным стилем привязанности испытывают постоянную потребность в близости с другим человеком. Они нуждаются в подтверждении своей нужности и важности, поэтому делают всё, чтобы угодить партнёру и получить похвалу. Человек с таким типом привязанности ревнует и с трудом выдерживает разлуку». Пока не очень понятно, если честно... О, тут есть чек-лист. — Давай. — «Мне необходимы частые подтверждения о том, что меня любят». — Ну да. — Почему «да»? Тут ключевое слово «часто». — А что, не часто разве? — Вроде не часто. Обычно, — жмёт плечами Бэкхён. — Этот не засчитываю. «Я часто думаю об отношениях». — Тоже да. — Странный пункт. Мы как бы все думаем об отношениях, о работе, о здоровье… Ладно, пусть будет полбалла. «Я часто беспокоюсь о том, что партнёр на самом деле не любит меня или разлюбит в скором времени». — Наверное, всё же нечасто, — отвечает Чанёль, задумавшись над этим после слов Бэкхёна. — «Мне нужно стать лучше, чтобы в отношениях всё было хорошо». Ну вообще-то тоже для всех актуально в какой-то степени. — Если это не какая-то навязчивая идея — то да, в принципе, должно пойти на пользу. — «Мнение других людей обо мне часто задевает меня, даже если оно безосновательно». — Скорее да, чем нет. — Ты просто чувствителен к этому в целом, — говорит Бэкхён, опуская листок. — Это не то, что они имеют здесь в виду. — Ну… да, наверное. — «Я беспокоюсь о том, что останусь в одиночестве». — Бывает. Не прям часто. — Окей, полбалла. «Я беспокоюсь о том, что забочусь об отношениях больше, чем мой партнёр». — Точно нет. — Нет? — Нет, — уверенно повторяет Чанёль. — Во-первых, почему бы я стал заниматься такой фигнёй и что-то считать? Во-вторых, я просто знаю, что мы делаем это по-разному и я вижу, как ты стараешься. — Ладно, допустим. «Мне кажется, если партнёр узнает меня настоящего — он точно разлюбит меня». — М-м, раньше было. — А сейчас? — С тобой у меня это исчезло. Это же просто последствия плохого опыта, который может постепенно замениться хорошим, и произойдёт магия. — Хорошо. «Мне кажется, я никому не нравлюсь». — Нет. Я нравлюсь как минимум тебе. — Верно, — соглашается Бэкхён, не скрывая улыбки. — «Если мы только начали строить отношения и партнёр начал отдаляться, я решу, что дело во мне». — Точно нет. У людей столько разных проблем, что очень глупо винить себя в их поведении. У людей бывает так насрано в башке, что можно охренеть просто. — В общем, если за странные пункты накинуть по полбалла — получится два из десяти. У тебя надёжный тип, я точно тебе говорю. — А ещё что-нибудь есть про него? — «Люди с надёжным типом способны формировать тесную связь с другими, не переживая из‑за мелких эпизодов недопонимания». Вот, это про тебя. «Они не боятся прямо говорить о своих потребностях, потому что не ожидают отвержения». Тоже да. «Они внимательно относятся к желаниям любимого человека и стараются их выполнять». Точно да. — На меня похоже, конечно… Но я веду себя так далеко не всегда. — Я думаю, просто нереально сто процентов времени вести себя, как надёжный тип. У тебя в любом случае больше черт надёжного типа. А в стрессе — да, может скатывается в тревожный. Но это не значит, что ты тревожный. — Думаешь? — Да. Ну вот, смотри. «У надёжных стабильная самооценка, поэтому они способны воспринимать критику и спокойно справляться с конфликтами. Они не будут накалять ссору, а постараются поскорее решить проблему, простить или извиниться». «Уверенность в своей привлекательности и умениях помогает им полностью выражать себя и получать удовольствие в интимной близости». Это всё про тебя. Процентов на восемьдесят. — Ты срезал мне двадцать пунктов за то, что я пару раз поныл о том, что я поправился? — Я в целом думаю, что абсолютно все эти пункты правдивы процентов на восемьдесят. Я не думаю, что это вообще возможно настолько просветлиться, чтобы проявлять только лишь черты надёжного типа. Но на очень высокий процент — вполне возможно. Восемьдесят — это очень высокий процент. — Хорошо, убедил. — Тут, кстати, ещё что-то есть. «Люди с надёжным типом привязанности обладают повышенным уровнем эмпатии. Даже в условиях спора они стремятся поддержать партнёра, не ранить его чувства и достичь соглашения. Психологи объясняют это тем, что человеку необходима уверенность в безопасной привязанности, чтобы сострадание стало активным действием. Этой уверенностью обладают только люди с надёжным типом». Бэкхён неожиданно замолкает. — Ты чего? — Да это всё, блять, объясняет. Чанёль почему-то начинает ржать. — И чего ты смеёшься? — делает Бэкхён строгий тон. — Я всю голову сломал, пытаясь понять, что с тобой не так. — Ты реально думал, что со мной что-то не так? — Постоянно. Особенно первое время. — Ты серьёзно? — Ну да. Откуда я мог знать, что так вообще бывает. Что кто-то может не трястись, как трясогузка, от любой фигни… Я же думал, тебе так же хреново, как и мне. Бэкхён всегда восхищался, как Чанёль может оставаться таким спокойным. Как у него получалось совладать с собой даже в самых критических ситуациях. Ответ оказывается до смешного прост: Чанёль просто никогда не чувствовал того, что чувствовал Бэкхён. Это какое-то откровение... Конечно, Бэкхён знал, что все люди чувствуют по-разному. Но чтобы настолько… — Я говорил тебе, что мне не хреново и не сложно, — напоминает Чанёль. — Постоянно же. — Я был уверен, что ты меня просто успокаиваешь. — Ну так я говорил, что это не для того, чтобы тебя успокоить. — Так я не верил! Я думал ты говоришь это только, чтобы успокоить. — Тяжело… — вздыхает Чанёль. — Ну хоть теперь веришь? — Теперь уже верю… — Какой у тебя тогда тип? Давай определим. — Подожди, у меня шок, — прикрывает Бэкхён глаза и кладёт ладонь на лоб, откидываясь на сидении. — Твой мир не будет больше прежним? — Ну да. Просто… это вроде очевидно, что все по-разному чувствуют и всё такое. Но у меня в голове не укладывается, что можно просто не чувствовать всего того, что чувствую я… — Ты до сих пор это чувствуешь? — Сейчас уже в меньшей степени. — Я рад. — Ага. Я, кстати, думаю, что у меня избегающий тип. — Тебе хочется так думать? — вдруг улыбается Чанёль, отвлёкшись на секунду от дороги и глянув на Бэкхёна. — В смысле? — У тебя какой угодно, но точно не избегающий. — Ты думаешь, нет? — Давай описание, — просит Чанёль. — «Человек с избегающим типом привязанности положительно относится к себе, но окружающих воспринимает как плохих и незаслуживающих доверия. В отношениях он старается держать дистанцию, не терпит нарушения личных границ». Ну да. Это всё про меня. — Ну я бы не сказал… Давай дальше, пока не очень понятно. — «Избегающий тип привязанности формируется у ребёнка, лишённого значимого взрослого, и со временем он привыкает обходиться без него. Став взрослым, такой человек будет надеяться только на себя — он не ждёт поддержки от семьи, друзей и партнёров и избегает любых привязанностей. Потому что по его мнению, они приносят лишь проблемы, дискомфорт и эмоциональную боль». Это сто процентов я. «Люди с избегающим типом привязанности убеждены, что зависеть от любимого человека плохо. В основе такого убеждения лежит опыт отношений, в которых проявление чувств и эмоций отвергалось. Это привело к пониманию, что быть уязвимым опасно и нужно справляться со своими эмоциями и проблемами самостоятельно. Поэтому избегающие так рьяно стремятся сохранить независимость в отношениях. Они будут пытаться отдалиться, если вы подойдёте к ним слишком близко». — Но при этом всём ты не отдаляешься, — замечает Чанёль. — Я не пытаюсь сказать, что это всё неправда про детство и отношение родителей, я наоборот понимаю, откуда у тебя эти проблемы с доверием. Но это явно не твой тип. Есть ещё какие-то примеры? — «Избегающие склонны не проявлять сочувствие, а утверждать, что эмоции партнёра безосновательны. Они будут его держать в неопределённости, не рассказывая свои секреты или планы. Будут избегать физической близости. Например, даже просто идти немного впереди». — Это точно не про тебя. Когда я рассказываю что-то важное, ты всегда меня поддерживаешь. А ещё, я думаю, если бы у тебя был избегающий — ты бы триггерил мою тревожность, но я этого не ощущаю. У нас нет этого сценария, что ты постоянно сливаешься, а я за тобой бегаю. — Разве? — Ну да. Ты не избегаешь со мной близости на постоянной основе и не ведёшь себя так, будто я просто случайно прицепился, а вообще-то нафиг тебе не нужен. — Тогда у меня тревожный? По чек-листу у меня восемь из десяти. — Тревожный на тебя ещё меньше похож, — не соглашается Чанёль. — Тогда остаётся дезорганизованный. «Взрослый с дезорганизованным типом привязанности может демонстрировать конфликтное поведение. Человек испытывает сложности в адекватном выражении своих чувств, что сильно усложняет коммуникацию в отношениях. Такой тип привязанности часто встречается у людей, переживших жестокое обращение или насилие. Проявляется он в виде избегания полноценных отношений с другими людьми наравне с постоянными сомнениями в любви и преданности партнёра, что в перспективе приводит к конфликтам с выражением агрессии. Дезорганизованный тип привязанности сочетает в себе черты тревожного и избегающего, но по факту является отдельным типом, характеризующимся непредсказуемым поведением. Дезорганизованные также часто испытывают нарушения в самоощущении и склонны к переживаниям о прошлом травматическом опыте в ответ на стрессовые события. Дезорганизованный тип привязанности требует психологической помощи». Походу, это я… Ты тоже так думаешь? — Думаю, да. — Понятно, у меня самый ебанутый. Я даже не удивлён. — У тебя не самый плохой, — возражает Чанёль. — Успокаиваешь меня, да? — Нет, я реально думаю, что у тебя не худший вариант. У дезорганизованного три ключевых отличия, судя по тому, что ты проситал: непредсказуемость, сложности с самовосприятием, плюс тяжёлая реакция на воспоминания и какие-то вещи, связанные с прошлым. Но это куда лучше, чем просто иметь одну стратегию на всё — тревожиться или избегать. — Это мнение комфортного бойфренда? — Это и моё мнение тоже. С чисто избегающим, я думаю, вообще будет невозможно о чём-то договориться. Оно ему просто не надо, он будет исчезать при любой попытке что-то выяснить. С тревожными тоже тяжело. Посмотри не меня. — С тобой всё в порядке, — снова убеждает Бэкхён. — Ну я не говорю, что со мной что-то не так, просто у меня тоже есть баги в мышлении. Когда мне становится слишком тревожно, я начинаю переусердствовать с заботой, потому что мне кажется, что это повысит твоё расположение ко мне — и таким образом ты никуда не уйдешь. А я верну себе контроль над нашими отношениями. Но когда я не получаю того расположения, на которое рассчитывал, я начинаю обвинять тебя в неблагодарности. Хотя ты даже не просил меня помогать тебе. Ты меня вообще ни о чём никогда не просил. Посылал на все четыре стороны сколько раз — ты вспомни. Но я присосался как рыба-прилипала, и всё. Я сам это решил. И вся проблема, в том, что я не осознаю, что рассчитываю на что-то взамен на свою заботу. То есть я это не планирую, в моей голове это что-то само собой разумеющееся. Настолько глубоко, что даже невозможно осознать. Я только сейчас начинаю понимать, что часто перегибал палку. Я пытался внушить тебе вину за то, что так сильно тебя опекал. Но твоей вины в том в этом никогда не было. Прости за это. Я был не прав. — Тебе точно не нужно ни за что извиняться, — смущается Бэкхён. — Ну, я давил на тебя свой опекой и ожидал за это послушания. Это точно было неправильно. — Я бы не сказал, что ты как-то ужасно на меня давил, ожидая послушания. Это было, — признаёт Бэкхён. — Но очень редко. — В любом случае, я никогда не хотел, чтобы ты чувствовал себя виноватым. И как следствие — чувствовал себя потом абсолютно беспомощным. — Я уже не думаю, что я был в чём-то виноват, — говорит Бэкхён. — Не только в отношениях с тобой. Вообще в целом. — Ну слава тебе господи, — показушно выдыхает Чанёль. Он твердил Бэкхёну об этом целый год. И даже приводил убедительные доказательства. Бэкхён наконец-то оправился достаточно, чтобы услышать его. — Тревожный, был у моей бывшей. Вот это я понимаю — тревожный так тревожный. — Вполне может быть. — Я всегда, в принципе, чувствовал эту её двуличность. Просто тогда я не мог себе объяснить, что конкретно не так. Это ведь реально странно, когда человек проявляет к тебе любовь, но если ты вдруг не отвечаешь взаимностью — начинает обвинять. — Да, просто её «я», которое старалось всё делать для ваших отношений — это не её настоящая сущность. Она делала что-то хорошее, только чтобы потом задним числом начать требовать оплату за это. Бэкхён всегда чувствовал, что она не любила его, а просто нуждалась в нём. Это ведь совершенно разные вещи. — Интересно, до неё когда-нибудь вообще дойдёт, почему мы расстались? — Не думаю. Она ведь реально думает, что очень сильно любит тебя, и не осознаёт, что на самом деле просто очень сильно на что-то рассчитывает. А ты вот не оценил её стараний и несправедливо кинул её. По её мнению. — Ну я реально с ней обошёлся не очень. — Давай мыслить позитивно, — останавливает его Чанёль. — Она своей тревожностью триггерила твою избегающую часть, ты в итоге обращался с ней не лучшим образом — и тем самым удовлетворял её эмоциональную потребность в том, чтобы тревожиться и принимать эту тревогу за любовь. Пусть она об этом и не знала, но ты, по сути, организовал ей именно то, что она хотела. Вообще ничего удивительного, что она хочет тебя вернуть. Ты подарил ей отношения, о которых она мечтала. — Какой ужас. Я так рад, что у тебя не тревожный тип. — А я рад, что моя травма в какой-то момент выбрала тебя. — Ой, хватит подлизываться. Если так подумать — у Чанёля ни с кем не было отношений до Бэкхёна. Он никогда не чувствовал рядом живого присутствия другого человека. Чанёль просто играл свою роль, а его парни играли свою, воспроизводя привычные сценарии. Они не разговаривали, они не были близки, они просто делали то, что делали тысячу раз до этого. Просто делали то, что привыкли. И Чанёль благодарен Бэкхёну за то, что он хотя бы узнал, каково это — быть самим собой и любить кого-то искренне и по-настоящему. — Мне интересно, тут про совместимость надёжного и дезорганизованного что-нибудь есть, — бегает Бэкхён глазами по последним абзацам. — «Вступать в здоровые отношения могут только обладатели надёжного типа». Ну и ладно, ну и пошли вы жопу. — Ну это они явно перегнули. — Наверное хотят, чтобы люди перепугались и понесли им свои деньги. — По-любому. — «Также важно отметить, что надёжные типы способны изменять тип партнёра, превращая его из ненадёжного в надёжный. Их постоянство способны вселить в него уверенность и со временем изменить реакции». Ахуеть, — выдыхает себе под нос Бэкхён. — Ну да, как будто бы это и произошло, — задумывается и Чанёль. — Себя всегда сложнее оценивать. Но я вижу изменения в тебе. Ты вообще сейчас другой человек. Ну в смысле тот же, но немного другой. — Да я понял, не парься, — добродушно перебивает Бэкхён. — Так что, да. Если это действительно может так работать — то у меня, похоже, надёжный тип. — Класс. Наши отношения живы только благодаря тебе, — подводит итог Бэкхён. — Моей маме тогда уж, — поправляет Чанёль. — Надо будет передать ей спасибо. — Передай, она всегда рада тебя слышать. А, подожди. Мы забыли самое первое, благодаря чему выжили наши отношения. — Что? — не догадывается сразу Бэкхён. — Ну секс же.