Навсегда 18

      На улице сегодня необычно тепло для поздней осени, солнце ярко-ярко освещает путь, а на небе ни облачка. Чимин смотрит вверх, немного прикрывая ладонью ослепляющие лучи, томно вздыхает и улыбается. Такие хорошие деньки омега застаёт редко, но сегодня он чувствует себя как никогда замечательно. Возможно, это из-за погоды, или из-за уехавшего на два дня отца, а может и из-за всего вместе — не особо важно. Пак идёт по улице, направляясь на учёбу, которая даётся ему в последнее время тяжеловато, и думает о том, чего он хочет от своей жизни, понимая, что ответа в своей голове найти не может. Да, он занимается танцами, учит французский и немного поёт в свободное время, но становиться айдолом, быть преподавателем или идти на государственную службу он не желает. Хотя у него ещё есть время подумать — первый класс в старшей школе, как никак, ещё три года раздумий впереди… Заходя в здание, наполненное шумом и криками учеников, омега лишь надеется пережить предстоящий день. Ему грустно оттого, что это прекрасное утро закончилось и наступил скучный учебный день. Заходя в класс, парень вновь видит учеников, с которыми он не умудрился за месяц даже познакомиться, может это даже к лучшему, потому что одноклассники уже разбились по маленьким компаниям: кто-то знаком со средней школы, кто-то по интересам, а кто-то из-за выгоды. Чимин не влился ни в одно из этих сборищ, да и эта затея не была особо привлекательна для омеги, у него вообще никогда друзей и не было, были просто знакомые или ученики, с которыми он общался на уровне товарищей. Так что ему не привыкать, да и одному неплохо, меньше голова забита переживаниями и предстоящими встречами с так называемыми «друзьями». Уроки проходят скучно, размеренно и совсем не увлекательно. На одной из перемен, когда дети бегут в столовую, чтобы насытить свой организм хоть какой-то едой, к Чимину подходит их классный руководитель, прося парня пройти с ним в учительскую. Пак думает, что он что-то натворил или не так сделал, потому что просто так его вызывать никто не будет. Чувство тревоги заполняет грудь и не даёт нормально дышать, заставляя трястись руки и думать о плохом. В кабинете сидят учителя, занимаются какими-то делами, перебирают бумаги, отвечают на звонки, и вся эта атмосфера больше напоминает офисный отдел, чем учительскую.  — Пак Чимин, я тут смотрел анкеты, которые вы заполняли в начале года, и… Ты занимаешься танцами? — садясь на своё место и сложив руки вместе на столе, спрашивает мужчина. Омега спокойно выдохнул, услышав вопрос, понимая, что никто его ни за что отчитывать не будет.  — Да, занимаюсь, а что? — тихо спросил Чимин, осматривая стол учителя.  — У нас скоро концерт будет в честь нового учебного года, хотел тебе предложить выступить, — вздыхая, с улыбкой на лице сказал учитель, — конечно, всё по желанию, если не хочешь — не нужно себя заставлять только ради баллов в характеристике, как многие это делают, — с толикой грусти произнёс преподаватель, всё ещё смотря на ученика, переминающегося с одной ноги на другую. Чимину хватило и пары секунд, чтобы подумать над предложением. Парень так любил танцевать, что он тут же загорелся выступить перед всеми и показать себя, показать, что он не зачуханный неудачник, а замкнутый в себе артист, полностью раскрывающийся на сцене и блуждающий в этом бренном мире в поиске своего «я».  — Мне всё равно на характеристику, но я согласен, учитель Хон, — ярко улыбнувшись во все тридцать два, согласился на выступление омега.  — Хорошо, Чимин, — также широко улыбнувшись, сказал альфа, — я скажу тебе, когда будет прослушивание. Теперь иди, скоро занятия начнутся. Я верю в тебя, — встав со своего места и похлопав по плечу молодого омеги, сказал мужчина. Зайдя обратно в класс, Пак всё также глупо улыбался, понимая, что это определённо самый удачный день в его жизни. Все оставшиеся уроки Чимин витал где-то в облаках, представляя себя на сцене и то, что он может такого придумать, чтобы всех впечатлить, чтобы его образ остался у всех в головах… После занятий, примерно в три часа дня, омега торопится на автобус, чтобы успеть в танцевальную студию вовремя. Надев наушники и включив музыку Чайко́вского из балета «Лебединое озеро», он зашёл в наполовину наполненный людьми транспорт и сел на заднее сиденье около окна. Омега закрывает глаза и в голове начинает вырисовываться картина его выступления: он представляет себя на сцене в образе лебедя, таким хрупким и изящным, в белом одеянии с множеством такого же цвета перьев, летающих вокруг. И Чимина осеняет! Он распахивает глаза, а в наушниках набатом звучит адажио из балета, с мощным оркестровым сопровождением, которое раздирает душу. На сцене он воплотит образ Одетты-Одиллии, который точно сразит всех наповал! Омега платит за проезд и быстро выходит, почти вылетает, из автобуса, и бежит со всех ног в студию, чтобы скорее поделиться своей невероятной задумкой с учителем и начать работать над номером. Уже подходя ближе к зданию, Чимин сбавляет темп и более спокойно входит в помещение. Знакомый интерьер и лица встречают его с тем же уютом, будто бы он вернулся к себе домой после трудного дня. Весь счастливый, с сияющей на лице улыбкой, он заходит в душную раздевалку, где уже больше половины омег переоделись и начали разогреваться перед занятиями.  — Привет всем, — здоровается Пак, на что некоторые лишь недовольно хмыкают, а другие также с ним приветливо здороваются. Чимин этому не удивляется, так как в подобных коллективах тебя считают за конкурента и всеми силами пытаются не сближаться с тобой, особенно это распространяется на отчуждённого ото всех Пака, который последнее время выдвигается на передний план. Чимин не обращает особого внимания на такое поведение и идёт в душ, чтобы переодеться, потому что… Ему нужно кое-что скрыть. Он проверяет бинты на руках, осматривает себя с ног до головы и надевает чёрный танцевальный купальник с длинными рукавами, гольфы и балетки. Сначала разогрев, потом урок современного танца, а затем классический танец, на котором Чимин сильно затюхался с исполнением фуэте* уже какой раз подряд. Когда после тридцатого поворота он обессиленно падает на твёрдый деревянный пол, то слышит сзади насмешки альф и омег, которые сейчас морально давят на мальчишку своими действиями.  — Вставай и повтори ещё, должно получиться тридцать два раза, как положено, — сказал учитель Ким, строго смотря на танцора. Чимину хочется провалиться под землю от такой неудачи, оттого, как на него все смотрят, оттого, что у него снова ничего не получилось и оттого, что он ненавидит себя. Но парень лишь спокойно поднимается, игнорируя разрывающие его чувства, ведь если он и упал, в любом случае нужно встать снова, а не сдаваться, будто твои ноги уже погребли под толстым слоем песка. Он держит точку, смотря в зеркало и старается всё сделать идеально, словно от этого зависит вся его жизнь. Его волосы насквозь промокли, а со лба будто течёт целый ручей из капелек пота. Стук пуантов* долбит по ушам, и вот, осталось совсем чуть-чуть, буквально четыре фуэте и омега не будет выглядеть уже таким неуклюжим. Когда музыка прекращается, Чимин не останавливается и делает ещё пару вращений, пока его не хватает за плечо обеспокоенный учитель, ведь, если перетрудиться, можно и свести себя в могилу, а этого никому не нужно.  — Всё, Чимин, ты молодец, иди отдохни, — успокаивающее говорит Ким, но всё с той же строгостью в голосе. — Следующий! Живая музыка вновь заиграла и вперёд вышел уже кто-то другой, омега даже не удосуживается посмотреть кто там, проходит к станку, на котором висит его полотенце, берёт его и садится на пол, доставая бутылку с водой, которую он притащил перед занятием и жадно отпивает несколько глотков, попутно обтирая лоб от влаги. Следующий омега, что вышел исполнять всё то же фуэте*, не прокрутил и пятнадцати раз, тут же сдавшись. Чимин лишь усмехнулся, понимая, что все танцоры сейчас ту омегу поддерживают и даже не думают над ней смеяться, в отличие от такого неуклюжего Пака, которого высмеивают каждый раз при любых ошибках. Но Чимин старается не забивать себе этим голову, полностью сосредотачиваясь на танце. После занятий омега подходит к учителю Ли, который ведёт современный танец. Он высокий, худой альфа, довольно молодой для учителя, но очень талантливый и способный.  — Учитель, вы же сейчас не заняты? — неуверенно говорит Чимин, подходя к преподавателю.  — Если только по делу, в своих чувствах ко мне признаваться не стоит, — с усмешкой в голосе произносит альфа, попутно садясь на скамью.  — Что? Нет, с чего вы взяли? — удивлённо произносит Пак.  — Ну, не первый раз же так ко мне подходят, хе-хе, — всё с такой же ухмылкой говорит учитель Ли.  — Я вообще-то как раз по делу. Меня попросили станцевать в школе, вот и захотел посоветоваться с Вами, — трогая ладонью перебинтованные запястья, уже более решительно говорил Чим. — Я хочу станцевать роль Одетты-Одиллии, только один и в обработке современного танца, как Вам идея? Учитель удивлённо смотрит на омегу, что с таким уверенным тоном и взглядом говорил с ним, затем вздыхает и произносит:  — Это круто, думаю, у тебя получится, ты очень старательный и творческий. Правда не знаю почему ты просишь помощи у меня, но посоветую тебе лишь сильно этим не увлекаться, у тебя скоро и так будет куча концертов. И ещё, пересмотри балет и попробуй передать эмоции этих героинь, всё-таки ты не только должен быть танцором, но и актёром. Если будут какие-то вопросы по хореографии, то обращайся, а теперь иди, отдыхай, — показав кулачком «файтин», учитель улыбнулся и уткнулся в телефон. Чимина не покидало ощущение, что от него быстренько отмазались, но омегу это даже не разозлило, он лишь посмеялся про себя и побежал в раздевалку, ведь работа не ждёт, нужно бежать в кофейню…

***

 — Блять, давай быстрей, я замёрз уже тут стоять и ждать, пока ты докуришь эту ебучую сигарету, — показательно трясясь от мороза и закутывая шею в шарф, сказал Намджун.  — Если хочешь, можешь идти, я тебя не держу, — делая затяг, а затем выдыхая дым прямо в лицо друга, хрипло проговорил Юнги.  — Вот же ж ты пидарасина тупая, я тебе потом это припомню, козёл, — кашляя, начал ругаться Джун.  — Я тебя тоже люблю, друг мой, — выкинув бычок в траву, альфа похлопал Кима по плечу и пошёл в сторону какого-то переулка, ничего не объясняя.  — Йа-а, ты куда? — побежав за быстро идущим парнем, спросил Намджун.  — Иду туда, где можно погреться, — не останавливаясь, сказал Мин.  — И поэтому нужно было идти в тёмный переулок? Совсем кукуха поехала, что… — не договорив, Джун осёк себя, увидев светящуюся вывеску «Omelas».  — Вот именно поэтому иногда нужно немного подождать, а не начинать умничать, как обычно ты это делаешь, — тыкнув указательным пальцем в грудь альфы, проговорил Юнги, а затем зашёл внутрь. Внутри было немного тесно, но уютно. Эта кофейня стала настоящей находкой для Мина, который очень часто прогуливался в подобных немноголюдных местах. Его до сих пор интересует, зачем владелец открыл заведение именно тут, в ничем непримечательном месте. Когда заходишь в здание, то сверху раздаётся приятный звон колокольчиков, приглушённый тёплый свет обволакивает тебя, а запах свежесваренного кофе начинает въедаться в ноздри и одежду. Внутри интерьер состоял преимущественно только из тёмного дерева и серого камня с множеством светильников и полок, на которых стояло неимоверное количество стеклянных сосудов с сиропами различного вкуса и цвета. А за стойкой никого не было видно, пока внизу не хлопнула дверца холодильника и из-за переграды не выглянул миловидный омежка в фартуке с пачкой молока в руках.  — Здравствуйте, — протянул парнишка, ставя молоко на стол для готовки и подошёл ближе к гостям.  — Привет, — сказал Юнги, не отводя взгляда от миниатюрного омеги, который точно также смотрел и в его глаза. Намджун снял куртку, осмотрел кофейню и перевёл взгляд на друга и бариста, которые прожигали друг в друге дыру.  — Мне американо с миндальным сиропом, пожалуйста, а ему — карамельный латте, — улыбнувшись, сказал Намджун, переводя внимание на себя.  — Хороший выбор, — поворачиваясь спиной к покупателям, сказал омега и начал шуметь аппаратами для готовки. Юнги странно себя почувствовал, завидев омегу и почувствовав его природный запах — карамель. У Мина было множество мыслей в голове, одна из которых, что этот парниша — его истинный. Но он быстро осёкся, понимая, что он просто любит карамель и ничего особенного, что именно этот запах у омеги его привлёк. Мин не особо верил в истинность у людей, так как очень редко встречал это явление. Даже его родители не являлись истинной парой, но до сих пор живут в мире и любви. Так что Юн и не надеется встретить своего омегу, ему и так хорошо живётся: одноразовые парни и девушки, секс без обязательств и никаких заморочек, никакой семьи, никаких встреч и подарков. Да, Юнги встречался какое-то время с омегами, но дольше месяца ничего не длилось, так как Мину надоедало одно и то же, и он их бросал. Конечно, альфа не хочет прожить всю жизнь вот так: один и с кучей разных, постоянно сменяющихся омег, когда-то ему придётся завести семью, чтобы не остаться в одиночестве, но точно не сейчас и не ближайшие лет пять, а то и десять…  — А как вас зовут? — подал голос Намджун, разряжая напряжённую обстановку.  — Чимин, а вас? — сказал омега, не поворачиваясь к парням и продолжая готовить напитки.  — Я — Намджун, а этого странного придурка зовут Юнги, хехе, — ответил альфа, за что сразу же получил подзатыльник от «странного придурка».  — Хаха, вы очень милые, приятно познакомиться, — ставя бумажные стаканчики на стол и набирая что-то на планшете, сказал Чимин.  — А ты недавно тут работаешь? Я просто не видел тебя раньше, — спросил Юнги, забирая стакан и доставая пластиковую карту из кармана.  — Если интересно, то я работаю три раза в неделю: сегодня вечером, вторую половину субботы и полностью в воскресенье, а работаю тут давно, скоро будет год, как я сюда устроился. Если вы частый клиент, то, наверное, ни разу не попадали в мою смену, когда заходили сюда, — спокойно произнёс парнишка, — с вас шесть с половиной тысяч вон. Чимина было приятно слушать, у него был тихий нежный голос, который так сладко обволакивал уши. И что не странно, его голос идеально подходил к его внешности: такой же нежный, волосы немного длиннее, чем у обычных парней, высветленные в светло-русый, глубокий взгляд тёмно-карих глаз, аккуратный нос, пухлые алые губы, аккуратное лицо, а как приятно было наблюдать за его маленькими ручками, что так усердно готовили кофе для них двоих… Юнги оплатил кофе, поблагодарил бариста за напитки, подмигнул ему и увёл Намджуна на улицу, попрощавшись с уютом и теплом уличной кофейни.  — И что это было? — спросил Ким.  — Что было? — доставая пачку сигарет и зажигалку из кармана, ответил Юн.  — Опять будешь разводить омег? Я же тебе говорил, что так нельзя, ладно, если бы это было обоюдно, так ты ими пользуешься, а потом выкидываешь, как что-то ненужное, — нравоучил альфа, чуть ли не крича от безысходности, — Эй, ты меня вообще слушаешь? Кому я всё это говорю? Юнги лишь сделал пару затягов, не смотря в сторону друга. Всё, что он говорит, парень пропускает мимо ушей, так как Мин будет делать всё по-своему, а видение друга его совсем не интересует. Намджун — романтик, ему нужна одна единственная и на всю жизнь, поэтому в этом плане Юнги совсем не хочет прислушиваться к другу и его нравоучениям. Альфа делал, делает и будет делать так, как того хочет его душа, навряд ли слова Кима что-либо изменят в его голове.  — Спорим, я его трахну, — сказал Юнги, протягивая руку.  — Тебе бесполезно что-то говорить, делай, что хочешь… — Намджун проигнорировал предложение друга, развернулся и пошёл в сторону главной дороги. Мин лишь хмыкнул, сделал два больших затяга, выкинул бычок куда-то в сторону и побежал за расстроенным другом, представляя в голове, как он уведёт стеснительного Чимина в постель.