Навсегда 18

      Чимин пришёл с работы домой, кинул сумку в глубь коридора, еле снял сапоги с ног и завалился на пороге, тяжело дыша. Сегодня был отвратительный день, омега не может двинуть ни одной конечностью, всё болит и ноет, а дел ещё очень много. Пак очень жалеет, что в сутках нет пары лишних часов, чтобы успеть сделать всё, что запланировано. Но даже так, сейчас омега рад, так как отец сегодня домой не заявится и Чимин может спокойно пожить, не переживая за себя и свою сохранность. Пролежав так ещё пятнадцать минут, слушая тишину и собственное дыхание, омега кое-как встаёт и плетётся в ванную. Ноги почти не держат, дрожат и не хотят слушаться, Чимин идёт, будто по облакам, упираясь о шершавую стену коридора. Парень открывает белую дверь, включает непривычно яркий для глаза свет, щурится пару секунд и проходит дальше, снимая с себя верхнюю одежду и кидая на холодную серую плитку. Полностью раздевшись, Чим вставляет пробку в ванну и включает воду, попутно регулируя её температуру. Пока вода набиралась, он повернулся к зеркалу и тщательно осмотрел себя: растрёпанные волосы, мешки под глазами от недосыпа, выпирающие скулы, бледная кожа с множеством почти заживших синяков на ключицах, рёбрах, руках и ногах, забинтованные уродливые шрамы на запястьях, бёдрах и животе… Чимин представил, как бы отреагировал тот альфа на его тело, увидив бы вдруг все эти «прелести» на коже. Омега и не хотел представлять, так как в голове вырисовывались не самые приятные картинки его отвращения, неприятных слов и действий. Пак отвёл взгляд от зеркала и взглянул на льющуюся воду из крана, что так успокаивающе шумела.

Этот день пройдёт, как и многие другие, всё пройдёт…

***

Чимин стоит у станка и разогревается уже около часа. Сначала плие, комбинируемое с релеве, затем батман тандю, батман тандю жете, рон де жамб пар тер и так далее… Омега третий день остаётся после основных занятий, почти до самой ночи, и репетирует хореографию к номеру. Всё должно быть идеально: каждая деталь, каждое движение, каждая эмоция на лице, каждый сантиметр. Если что-то пойдёт не так, Чимин просто не сможет простить себя, а будет убиваться по этому поводу очень долго, не смотря на то, что это будет обычное выступление для ничего непонимающих в танце людей. Просто он — перфекционист, особенно эта черта касается его танца, он следит за каждой деталью, никогда не даёт себе расслабиться, он должен всегда быть в тонусе, не смотря ни на что, должен знать всё и делать всё, что он может, и даже больше. Прослушивание уже на следующей неделе, и Чимин должен успеть довести постановку до совершенства за такое короткое время. Омега смотрит на настенные часы и вспоминает, что сегодня суббота и ему нужно бежать на работу. Он быстренько собирает вещи с зала, бежит в раздевалку и принимает охлаждающий душ, расслабляясь после относительно недолгой тренировки. Сев в автобус, Чимин откидывается на спинку сиденья, включая в наушниках старые французские песни и чуть ли не засыпает. Слава Богам, его разбудил детский смех. Пак невольно засматривается на происходящую картину впереди него: отец играется со своим сыном и мило ему улыбается, что-то попутно рассказывая, наверное, какие-то смешные истории из жизни. Чимин бы тоже хотел вернуться в то время, когда жизнь была такой сказочной и беззаботной, каждый день было что-то интересное и новое, а многие моменты были наполнены детским счастьем и весельем. Но время не вернуть, всё будет идти своим чередом неумолимо вперёд.

***

Сегодня в кофейне очень мало посетителей. За пять часов работы зашло человека четыре, не больше. И Чимин понимает, что выручка будет мизерная, что очень расстраивает, так как скоро нужно будет платить за жильё, а денег совсем мало, ещё неизвестно, сколько заработал отец и даст ли он хоть что-то, чтобы оплатить счета. Парень тяжело вздыхает, садясь на крутящийся стул за стойкой. На телефон приходит сообщение, что завтра на счёте должно быть шестнадцать тысяч вон, иначе мобильную связь отключат. Омега просто в отчаянии, он совершенно не знает, где брать деньги на всё это. Он лезет в интернет, чтобы найти вторую подработку, иначе в скорем времени точно загнётся от безденежья. Найдя объявление о няне на ночь, он сразу тыкает на указанный в посте номер телефона и созванивается с какой-то женщиной, договариваясь о работе. Чимин сжимает телефон в руках с такой силой, что, кажется, смартфон скоро треснет под таким напряжением, слёзы сами скатываются по щекам, выпуская наружу спрятанные эмоции. Ему сложно, правда сложно. Если отец узнает о подработке, всё будет очень плохо, тот начнёт требовать деньги, либо будет наказывать за то, что тот не ночует дома, чего омеге совсем не хотелось. Но деваться некуда, что сделано, то сделано, ничего не вернуть. Он не хотел плакать, просто так получилось, слишком долго парниша терпит всё, что происходит в его жизни, ему плохо, он слаб и выжат, но где-то в душе ещё горит огонёк, который подталкивает его к тому, чтобы жить и не унывать, продолжать работать и танцевать. Вытерев слёзы с лица и положив телефон в сторону, Чимин пытался успокоиться и привести свои чувства и эмоции в порядок, ведь он не хотел перед покупателями выглядеть подавлено — людям это не нравится. Пак как знал, буквально через минуту в кофейню заходит парень. И им оказывается тот самый альфа, чей запах свежей мяты так понравился омеге. Сегодня он выглядел не так, как в прошлый раз, сейчас он более красив и ухожен. Угольные волосы уложены набок, за ухом спрятана сигарета, на брови висят два серебряных колечка, а в нижней губе одно, на нём надета белая рубашка поверх чёрной водолазки, тёмно-серые джинсы и массивные берцы, а сверху на нём классическое чёрное пальто. Сказать, что он выглядел стильно и привлекательно — ничего не сказать. Но вдруг Чимин приостановил свои мысли о привлекательности этого альфы, понимая, что ему нельзя влюбляться в первого встречного. Его природный запах в этот раз был перебит сильно пахнущими духами и, скорее всего, подавителями.  — Привет, можно мне карамельный латте, пожалуйста, — подходя ближе к стойке, заказал Юнги.  — Конечно, — встав со стула и отвернувшись спиной к альфе, произнёс Чимин. Работать было тяжеловато, пусть и клиентов было мало, но сил не оставалось ни на что, слишком сильно выжимают жизненные соки из организма учёба и танцы, но Пак не жалуется, потому что считает, что так и нужно, ведь это жизненный опыт, который обязательно скажется и поможет в будущем.  — Хмм, Чимин-ши, — склоняясь ближе к бариста, хрипло произнёс Мин.  — Да? — повернувшись к покупателю с почти готовым кофе в руках, спросил омега.  — Не хочешь сходить сегодня в бар неподалёку? Мы просто с друзьями решили собраться, посидеть, пообщаться, как раз познакомимся, а ты хорошенько отдохнёшь, — делая небольшую паузу в предложении и осмотрев омегу с ног до головы, он продолжил, — по тебе видно, что ты сильно замотался, правда? Такого предложения Чимин никак не ожидал. По правде говоря, парниша совсем не хотел переться в какой-то неизвестный ему клуб с каким-то странным, но привлекательным альфой. И если честно, он разочарован, так как сразу догадался, что хочет от него этот Юнги. Не первый раз уже так, только слава Богу, что Чим всегда выкручивался из подобных ситуаций, не давая себя в использование самоуверенным юношам.  — С вас три с половиной тысячи вон, — проигнорировав слова альфы, Пак закрыл пластиковой крышкой напиток, повернул терминал к покупателю и выжидающе на него смотрел, ожидая, когда тот расплатится и уйдёт из его жизни навсегда.  — Окей, спасибо — разочарованно произнёс Мин, расплачиваясь, — Но как насчёт моего предложения? Не хочешь идти, боишься? — с игривой ухмылкой на лице сказал Юн.  — Я не хочу и у меня нет времени на это, — немного улыбнувшись, тихо и спокойно сказал Чимин.  — Ну, я тоже занятой человек, но время на отдых я всегда нахожу, нужно почаще расслабляться, Чимин-ши. Почему бы тебе и правда не пойти? Что тебе мешает? Денег нет? — не дождавшись ответа на заданные вопросы, он продолжил, — Я заплачу, не беспокойся, просто пойдём и…  — Всё в порядке, я просто не хочу, Юнги-ши, — пряча глаза в пол, также тихо произнёс Чим. На самом деле омега хотел бы выпить, но не при таких обстоятельствах и людях. Тем более он вымотан до невозможности, что даже еле отвечает сейчас этому настырному альфе.  — Ладненько, не хочешь, как хочешь, — разводя руками, сказал Юнги, — Спасибо за кофе ещё раз, пока, — более разочарованно и раздражённо произнёс альфа и ушёл восвояси. Выйдя из кафе, Мин сразу понял, что проиграл в споре Намджуну. И почему этот омега такой настырный и стеснительный? Что мешало ему собраться и сходить потрахаться в клуб? Боже, рано или поздно парня это всё задолбает, постоянно бегать за кем-то, спорить… Ему сейчас очень захотелось выпить так, чтобы забыться и больше не вспоминать отказ строптивого парниши и всю эту ситуацию в целом.

***

Чимин поднимается по лестнице слишком медленно, то ли растягивая время, то ли оттого, что вымотался. Вокруг тишина и в подъезде довольно темно, что и так нагнетает приближающийся страх, который сковывает все телодвижения. Парню совершенно не хочется заходить домой… Он стоит перед дверью и уже представляет, что может случиться в ближайшее время. Нервно выдохнув, омега решается зайти внутрь. В квартире темно, только с кухни льётся яркий свет и шум телевизора. Скорее всего, отец снова пьёт, другим он в свободное от работы время не занимается. Пак старается как можно тише пробраться внутрь и добежать до своей комнаты, но сделать он этого не успевает, так как чувствует, что его схватили за плечо.  — На часах 22:45, где ты был? — строго спрашивает мужчина. Омегу пробирает страх до мурашек, всё тело будто парализовало, даже сдвинуться с места и что-то ответить невозможно, да и челюсть не хочет двигаться совсем.  — Ты собираешься мне отвечать?! — уже начал кричать отец, — Ещё раз спрашиваю… Где. Ты. Был?  — Н-на работе… — очень тихо произнёс Чимин, попутно сглатывая ком подбирающиейся паники.  — И что ты мне пиздишь? Работа во сколько заканчивается, а?! — разворачивая к себе сына, продолжил кричать альфа. Глаза омеги расширились вдвойне, увидя свирепое выражение лица отца. Сегодня он точно не в духе, следовательно, чего-то хорошего ожидать не стоит. От него несёт перегаром за милю, парню просто противно было стоять рядом с ним, не говоря о том чтобы дышать, когда тот орёт ему прямо в лицо. Но всё это не имеет значения, когда тебя прижимают к стене и ударяют со всей силы прямо в живот, не давай что-либо сказать и возразить.  — В д-десять, — хрипя от боли, еле проговорил Пак.  — В ДЕСЯТЬ! А СЕЙЧАС СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ, УРОД?! Я СКОЛЬКО РАЗ ТЕБЕ ГОВОРИЛ, ЧТОБЫ ТЫ БЫЛ ТУТ НЕ ПОЗЖЕ 22:30? СКОЛЬКО Я БУДУ ПОВТОРЯТЬ ТВОЕЙ ТУПОРЫЛОЙ БАШКЕ, ЧТО НУЖНО СЛУШАТЬ МЕНЯ? — больно тыкая в висок пальцем, ещё больше начал повышать голос на сына мужчина.  — Я… Я-я… Я не б-буду так… Не буду так, — чуть ли не плача, произносит Чимин.  — Лучше б ты сдох, честное слово, — начиная бить парня ногами по всем частям тела, кроме головы, заявил мужчина. Омега свернулся клубочком и терпел эту невыносимую боль через слёзы и животный страх. Тело неимоверно болело, а при каждом ударе будто проходил электрический разряд через весь организм, заставляя рот открываться в немых криках, так как голос сорвался ещё при первых ударах. Так происходило не каждый день, но довольно часто, так что Чимину приходилось скрывать побои постоянно. Он не подаст на отца заявление в полицию, просто не сможет. Ему стыдно, что такое происходит, в первую очередь за себя, так как он должен дать отпор, но почему-то не может. Да и в детский дом попасть омега особо не желает. На полу холодно, но зато хотя бы уже не бьют. Отец уснул в своей комнате, довольный, храпит под тёплым одеялом, а Чимин лежит в коридоре, судорожно хватаясь трясущимися руками за больные места на теле, чтобы как-то смягчить мучения. Слёзы давно высохли и истерики закончились. Сейчас парень думает только о том, как бы поскорее добраться до ванной комнаты и лечь спать, ведь очередное избиение не отменяет завтрашней работы и различных дел… Как минимум, необходимо ещё прибраться на кухне после родительской попойки.

***

Проснувшись, Чимин не мог двинуться из-за боли во всём теле, ему хотелось зареветь во весь голос от безысходности, но выходили только негромкие всхлипы. Омеге было мучительно больно вставать, но он всё же смог это сделать. Найдя телефон, парень взглянул на время и тяжело вздохнул. Скоро на работу, а он не в состоянии даже нормально сидеть. Не в первый раз такое, но привыкнуть к такому невозможно, поэтому каждый раз как новый. Через полчаса Чимин уже разогревался, растягивая каждую мышцу своего тела. Да, было довольно трудно, но это было необходимо для хорошего начала дня и для дальнейшей работы. В квартире тихо, ничто не мешает домашним занятиям. Сидя перед длинным зеркалом в комнате, омега смотрел в своё замученное отражение, разглядывая каждый сантиметр собственного тела. Парню не нравилось то, каким он стал: слишком худой, бледный, неповоротливый и запуганный, весь в фиолетово-зелёных пятнах и кровоподтёках, одним словом — уродливый. Единственное, что как-то спасало его — отсутствие синяков на лице и хорошая фигура с осанкой, благодаря танцам. Собрав сумку и приведя себя более-менее в порядок, Чимин ещё раз посмотрелся в зеркало, проверил бинты на руках и вышел из дома, направляясь в сторону кофейни «Omelas». По дороге он зашёл в продуктовый магазин, чтобы взять пару яблок и обезжиренный йогурт на время работы, дабы не умереть с голоду. Сегодня довольно пасмурно и прохладно, но Пак оделся слишком легко: бежевая рабочая рубашка и чёрная тоненькая байка, которая никак не защищала от мороза. Омега не переживает по этому поводу, замёрзнет — значит так надо, его здоровье и так уже давным-давно угроблено и бояться совсем нечего, особенно какой-то там простуды…

***

 — Хён, бля, проснись, Юнги-хён, твою мать! — кричал парниша на заснувшего на полу в каком-то мусоре друга.  — М-м-м, отъебись, — переворачиваясь на другой бок, ответил Мин.  — Чьи-то предки приехали и сейчас полицию вызывают, вставай быстрей, придурок, если не хочешь, чтобы тебя увезли в обезьянник! — хлопая руками по голове альфы, шёпотом кричал парень.  — Чон Чонгук, шутка не смешная, я же у себя… — резко распахивая глаза, Юнги поднялся на руки и осмотрелся, понимая, что он находится непонятно где, — Ебануться… Где я? Что происходит? А ты что тут делаешь, мелкий?  — Не время для вопросов, вставай, заебал, нам бежать нужно, — облегчённо вздохнув, произнёс Чон.  — Бля-я-я, как всё болит-то, — резко вставая с грязного пола и хватаясь за поясницу, сказал Юнги, начиная догонять убежавшего мелкого. Двухэтажный дом начал переполняться звуками хаоса и различными криками, а на улице уже был слышен вой полицейской сирены, который поддавал в мозговую топку адреналина, заставляя нервничать и смеяться от случившейся ситуации одновременно. Мин очень рад, что такой беспорядок и паника происходит не в его уютной квартирке, а у какого-то его знакомого, ведь была вероятность, что он проснётся не тут, а у себя дома с таким же шумом и подъехавшей полицией, чего, слава Богам, не случилось. Выпрыгнув из открытого окна прямиком на задний двор, альфа побежал за Чонгуком, который ловко прыгал через кусты с какой-то непонятной хуйнёй, не удосуживаясь даже посмотреть, бежит ли любимый хён за ним или нет. «Вот же засранец», — думает Юн, продолжая догонять мелкого. Перпрыгнув через забор, Чон остановился и обернулся, крикнув что-то хёну. «Он что, мысли читает мои, что ли?», — пронеслось в голове старшего альфы, но тут же выветрилось, когда тот сел в какую-то машину. Побежав быстрее, Мин еле перелез через ограждение, в итоге смачно плюхнувшись на тротуар, рядом с которым стояла та самая тачка. Сев в неё, Юнги увидел Намджуна за рулём, Хосока, который сидел на переднем пассажирском сиденье, ну и запыханного, смеющегося Чонгука.  — Чего ржёте, уроды? — посмотрев на всех друзей, спросил Юн.  — Ты просто ещё себя не видел, посмотрелся бы, может тоже посмеялся бы, хехе, — сказал Хосок. Намджун завёл машину и быстро тронулся восвояси от этого шумного места.  — Я нихрена не понимаю, что происходит… Намджун, ты же вчера с нами был, когда успел тачку отремонтировать и нас забрать? — в непонятках спрашивает Мин.  — В отличие от некоторых, я немного умный и додумался вчера не напиваться до беспамятства, поэтому ночью я уехал домой, забрал тачку с ремонта и поехал за вами, когда Чонгук мне позвонил, — с улыбкой на лице говорил Джун, попутно жестикулируя правой рукой, — а если ты спросишь про то, что тут делает Хосок, то всё просто…  — Меня отчислили и я приехал обратно, — не дав сказать эту новость Киму, произнёс Чон.  — Ну да, именно, — подтвердил Намджун.  — Да ладно! — хором крикнули Чонгук и Юнги.  — Ну, значит не суждено мне было стать прокурором, пойду в другую сферу! Всё-таки я много чего умею, — немного приподнявшись, он повернулся к пассажирам на заднем сидении и подмигнул им, широко улыбаясь.  — Хён, а как же родители? Что они сказали на это? — спросил Чонгук, находясь всё ещё в шоке.  — Ничего не сказали, они ещё не знают, я у Намджуна контуюсь пока что, не хочу их расстраивать. Думаю, пока найду себе другой универ, поступлю на бюджет, а потом уже скажу родителям об этом, — смотря в окно за сменяющимся пейзажем, сказал Хосок.  — Это будет сложно, — хриплым голосом произнёс Юнги.  — Наверное… — ответил Чон.  — Кстати, Юнги-хён, ты проиграл мне спор, знаешь об этом? — подал голос Намджун, стараясь сменить больную тему для Чона.  — Ха-ха-хвпха-а, — засмеялся Чонгук, понимая, про что говорит Ким.  — Что за спор такой? — спросил Хосок, хихикая из-за заразительного смеха Чонгука.  — Он должен был вчера пригласить в клуб одну омежку и трахнуть её, но-о-о, что-то у него не задалось с этим, я так понял, — улыбаясь, рассказал Джун.  — Чимин просто странный и упёртый, вот и не пошёл, я ж не виноват в этом, — сложив руки вместе, грубо сказал Юнги.  — Ах-ха-ха-ха-ха, — звливисто смеялся Чонгук, хватаясь за живот.  — Завали хлебальник, Чонгук, иначе хохотушку твою тебе же в задницу засуну, — прикрыв рукой рот мелкого, крикнул Мин.  — Хочу обрадовать тебя, Юнги, так как мы заедем сейчас туда за чашечкой кофе, — с ухмылкой на лице сказал Джун, куда-то сворачивая. В этот момент Чон-младший засмеялся так, что аж начал кашлять. Мин впал в ступор, не собираясь никуда заходить, ведь выглядел он ужасно, да и стыдно как-то было появляться перед Чимином.  — Мне даже интересно, что это за человек, который посмел отказать нашему красавчику, так что пойдём-те зайдём, — сказал Хосок, разглядывая дома за окном.