Навсегда 18

      Чимин спускается по ступеням, ведущим в какой-то подвал, из которого доносились громкие звуки и яркий мигающий свет. С одной стороны, парню было интересно, что там, но с другой, заходить внутрь было страшно, будто там его поджидала какая-то опасность. Ощущение того, что там может случиться что-то плохое никак не покидало омегу, но терять уже нечего, он пришёл, значит, нужно идти. На входе никакой охраны не было, поэтому прошёл Пак без каких-либо проблем. Помещение было довольно большим и интересным: барная стойка вдалеке с неоновыми вывесками, немного диванов со столиками по бокам, огромная площадка для танцев и основная сцена, на которой было очень много различного музыкального оборудования. Чимин прошёл к барной стойке, сел на стул и начал наблюдать за баттлом каких-то рослых парней. Чувствовал себя омега немного неловко, так как в таких местах он не был никогда. Тут много подозрительных личностей, всё вокруг смешалось, особенно запахи: пот, природные ароматы альф и омег, алкоголь, кальян, сигареты… Тут кишило развратом и грешностью: все эти люди, картины полуголых женщин и мужчин на стенах, обкуренные сотрудники, и весь сброд, который завороженно смотрел на сцену и следил за «сразающимися» артистами.  — Эй, милашка, будешь что-то заказывать? — обращаясь к Чимину, спросил бармен, попутно протирая полотенцем стакан.  — А что есть? — смущённо произнёс Пак, закусывая нижнюю губу.  — Всё, что хочешь. Что ты предпочитаешь? Сладкие напитки? Крепкие? Коктейли? Или просто налить тебе чего-нибудь? — спросил альфа. У него был глубокий низкий голос, из-за чего его спокойный тон можно было услышать даже через кричащую толпу и читающих рэп артистов.  — Можно мне покрепче чего-нибудь? Просто хочу бухнуть… — проговорил Чимин, кладя подбородок на стол и надувая щёки.  — Ох, я сделаю тебе один интересный коктейльчик, но он будет чуточку дороже, чем обычный, — с ухмылкой на лице произнёс бармен.  — Мне пофиг, честно…  — Окей, — сказал парень, начиная шаманить напиток. Вдруг толпа завизжала намного громче, а в ушах зазвинел знакомый голос. Чимин понял — это Юнги, парниша повернулся и уставился на сцену, где вальяжно стоял альфа и его противник. Это было похоже на боевой ринг, только вместо кровавых ударов — меткие слова, рифмы и панчи, но зрелище было почти такое же, аж дух захватывало от манеры читки, игры слов и выражений. После выступления противника, Мин усмехнулся, набрал больше воздуха в лёгкие и начал рэповать. Сейчас для омеги существовал только он — Юнги-ши, который угостил его сигареткой в трудный день и привёл сюда, чтобы он посмотрел на его крышесносный баттл. Пусть у альфы были некоторые проблемы с речью, но держался Юн молодцом, полностью отдавая себя сцене и людям. Его лицо было напряжённым и красным, будто он сдерживался от того, чтобы ударить противника. Его телодвижения и махания руками не выглядели забавно, а скорее вселяли некий страх, так как они были довольно резкими, чёткими и в то же время расслабленными, будто эти движения вполне нормальные для обычного человека.  — Только ты не заметишь, ведь ты одноклеточный, как инфузории туфельки. Но твой мир одноклеточный выцветет, деточка, как в лепрозории трупики. И ты даже сейчас нихуя не сечёшь, это как говорить, блять, с клопами. Твой эмоциональный диапазон плюс интеллектуальный горизонт перпендикулярно завален. И поэтому нас ждёт вечная вражда, даун. И этот баттл значит, что тебе пизда. Раунд! — крикнув напоследок слова, Юнги выставил руку вперёд и выпустил микрофон на пол, — Mic Drop, суки, — после чего по всему помещению пронеслсись трескающиеся звуки упавшего аппарата, хлопки и визги восторженной толпы.  — Круто было, да? Он тут местная звезда, — начал говорить бармен, ставя стакан с коктейлем перед омегой.  — Да, я поражён… — выдохнул Чимин, смотря на уходящего за кулисы Юнги-ши, — спасибо.  — Агась, пей уже, — пододвинув гранёный стакан ближе к парнише, проговорил альфа. — Сегодня довольно много народу, обычно сюда приходят только ради баттлов с участием нескольких ребят: это Шуга, РМ и Би-Джей.  — А Юнги? — недоумевая, спросил Чим.  — Какой Юнги? — с таким же удивлённым выражением лица ответил бармен, — Не знаю таких… Пак понял, что свои имена тут не принято говорить, так что не стал раскрывать личность альфы, не посчитав это нужным. Смотря на переливающуюся жидкость в стакане, омега желал только одного: после всего добраться домой живым, так как он совершенно не знает, как поведёт себя его организм, попробовав алкоголь… Первые глотки были слишком горькими и противными, но Чимин не остановился и выпил сразу всё, чтобы в дальнейшем не мучиться и не пить по капельке. Желудок сократился в рвотных позывах, но Пак сдержал желание добежадь до ближайшего туалета, начиная постепенно расслабляться. Бармен был сейчас занят другими посетителями, которым он также улыбался, как и Паку, предлагая какие-то напитки. Чим хмыкнул, чувствая подступающую эйфорию и помутнение рассудка. Что-то странное происходило, Чимину стало настолько хорошо и тепло, что хотелось лечь где-нибудь и полежать, а ещё, желательно, чтобы кто-нибудь лёг рядом и долго-долго обнимал его. Во рту стало очень сухо, но воды нигде рядом не было, из-за чего парень захныкал, но в тот же миг начал смеяться, видя, как странно плывут предметы перед ним. В один миг всё стало таким хорошеньким: ничего не бесило, ничто и никто не казались развратными, а это место стало по-особенному нравится Паку. Он понял, что жизнь бесконечна — смерти нет, да и ничего в этом мире не имеет значения. Чимину вдруг захотелось поговорить об этом со всеми, кто здесь был, но все будто были вдалеке от него и парень не мог ни до кого дотянуться.  — Милашка, ты как? Уже пошло-поехало? Тебе хорошо? — завалил вопросами альфа еле сидевшего на стуле парнишу. Голос бармена размылся синей краской в ушах. Даже Чимин не понимал, что происходит сейчас. Это не было похоже ни на что в его жизни. Мир стал таким красочным: все цвета вдруг обрели новый свет, более яркий и живой, а звуки музыки смешались и превратились в замечательную какофонию, сладостную для ушей. Свет сменялся слишком быстро, прерываясь изредка на чёрный, когда в один миг переставало существовать всё вокруг. Слезая со стула, Чим заметил, как тело не слушается и ведёт хозяина куда-то в разъярённую толпу. Хочется тепла и близости… Раз Звуки резко погрузились в воду, не давая расслышать музыки. Парню хочется танцевать, дайте громкости!!! Два Он снова за барной стойкой, расплачивается за напитки, говоря сделать мохито. Свет долбит по ушам… Три  — Чимин, это ты? — какой-то знакомый голос… — Ты пил в баре? Пиздец, Намджун, посмотри на его зрачки, — что он несёт? Четыре  — Юнги, ему подсыпали что-то, от алкоголя себя так не ведут, даже если он пил в первый раз… Он весь красный, посмотри, его трясёт. Пять  — Отъебитесь от меня! — картинки так быстро меняются, Чимин не понимает, что происходит… Кто-то бьёт по лицу и орёт на него. Он убегает. Снова мигающий свет и громкие звуки. Басы больно долбят в уши, заставляя чуть ли не разрываться барабанным перепонкам. Стоп! Писк и шум в ушах отрезвляют, картинка замедляется, а двигаться становится слишком тяжело. Хватит. Яркий свет и музыка возвращают парня обратно. Хочется погрузиться в эйфорию, сполна насытиться моментом «счастья». Нет никакого шума в ушах, всё горячо и плавно, Чимин танцует в толпе, трётся о такие же пьяные тела и до сих пор не понимает, что происходит, но уже не беспокоится об этом, полностью отдаваясь танцу. Что? Шум, перья, дорога, дождь, чёрные перья, снова дождь. Блять. Добежав до туалета, Чимин содрогается в рвотных спазмах. Туалет грязный, вокруг валяются какие-то бумажки, использованные прокладки и прочая вонючая хуйня, из-за которой омега блюёт ещё минут десять. … Всё тело болит и ломает, хочется сдохнуть. Пак, кажется, немного отрезвел. Выходя из клуба, он смотрит на часы: 05:43. Сколько? Если он зашёл сюда в одиннадцать, то… Почти семь ёбанных часов! Что происходило всё это время? Что он делал там, почему ему так плохо и почему ничего не помнит?