Исповедь

25.04.19       Я стою на краю обрыва. Честно говоря, понятия не имею, где находится это место, но мои ноги сами приводят меня сюда уж неделю. Я смотрю вниз и не вижу там земли, лишь тьма и мрак, которые не может разогнать своим тусклым светом луна. В моей руке полупустая бутылка виски. Слишком много пью в последнее время. Даже Он говорит об этом. В голове мешанина из мыслей о шаге вперед, навстречу Белой Госпоже в черном плаще, навстречу её блистающей косе. Их перебивают вопли моего второго «я», о том, что я сам во всем виноват. Спорить в этом бессмысленно, как и винить кого-то ещё. Но громче всех я слышу её голос. Такой звучный и мелодичный голос, который, словно нектаром, разливается по моей душе. От него мне хуже всего... Он прекрасен. Я не слышал ничего прекраснее. Но именно от него мне становится невыносимо больно. Из-за него я стою над бездной, пристально вглядываясь во мрак, надеясь найти в нём своё спасение.       Вопреки тому, что обо мне думают окружающие, я трус. Я вот уже второй год не могу сказать ей самого главного. Я бы спрыгнул сейчас, но только вот… Я не могу… Я боюсь умереть, не сказав ей то, о чем думаю. Не сказав, что думаю о ней. Не сказав, что слишком резко она стала для меня пьянее вина и сдавила мою шею сильнее гарроты. Её глаза. Я вижу их во тьме. Красивые. От этих мыслей мне все так же больно. Я делаю несколько глотков из бутылки и сажусь, свесив ноги в бездну. Достав из кармана телефон, я вновь пишу ей сообщение, где говорю о своих чувствах, о её голосе, глазах, волосах. Сердце рвёт на куски - мне плохо ни то от мыслей, ни то от алкоголя. Я ставлю последнюю точку. Не отправляю. Опять. Я не могу… Я боюсь быть отвергнутым… Я боюсь её больше всего на свете.       Этот огонь в груди появился вскоре после нашего знакомства. Я боялся его. Вдруг я ошибся? Вдруг моё сердце решило сыграть со мной злую шутку? Я старался отдалиться от неё. Я делал всё, чтобы она возненавидела меня. Но почему? Почему я вновь и вновь подходил к ней и незатейливо начинал разговор ни о чём? Почему я не мог сопротивляться этой тяге к ней? Моё второе «я» тоже было без ума от неё. Он постоянно говорил, чтобы я сказал ей о своих чувствах. Я подходил. Уж было начинал говорить. Но останавливался и начинал разговор опять ни о чём.       Если Господь есть, то я каюсь во всех своих грехах. Но разве имею я на это право? Имеет ли право тот, кто презирал веру просить прощение грехов? Мне, честно говоря, всё равно - я всегда был нахалом. Поэтому крикнул в бездну: «Я лжец!». Даже эхо не ответило мне. Я допиваю виски и кладу бутылку в сумку на своей спине. Даже это тепло алкоголя не может заглушить тот холод на сердце.       Я вновь достаю телефон. Пишу всё ту же фразу. Уже в который раз. Но в конце добавляю последнее «прощай». Я отправляю. Я сделал это. На душе стало легко и спокойно. Я оттолкнулся и упал в бездну. Я отправлюсь навстречу Белой Госпоже безгрешным хотя бы для себя. Полёт был неимоверно долгим. Я считал, что все в этот момент осознают ошибку своего прыжка. Но не я. Я сам сделал выбор. И ни о чём не жалею. Так пусть для Господа это будет моим грехом. Но я его таковым не считаю. Падение. Я коснулся земли. Перелом нескольких рёбер. Но я не чувствую боли. А мрак застилает взор. Прощай, моё вино. Прощай, моя гаррота.