Исповедь

      Оставайтесь дома с близкими и родными, кушайте печеньки и пейте чаёчек. Гробовщик о вас заботится.       Ох, это снова ты, мой дорогой читатель? Не надоело тебе еще слушать мой бред? Я рад. Спасибо тебе. Ты пришел за новой историей? Даришь мне ещё одну возможность исповедаться пред тобой? Так мило с твоей стороны. Что ж, я, пожалуй, воспользуюсь этой возможностью, ведь у меня есть, о чем тебе рассказать.       Мои мысли путаются, а идеи роятся в голове, теряясь в самых далёких закромах рассудка. Я уже так много тебе рассказал, так что с каждым разом достаю слова из всё менее близких мест. А ты понимаешь, какие мысли таятся в глубине нашего разума и нашего сердца? Те, что мы не хотим отпустить, потому что они слишком дороги. Или те, что словно ножом высекли на нас клеймо.       Что ты ценишь в людях, друг? Не против, если я буду тебя так называть, как никак мы с тобой уже довольно близки? Быть может, лицо, как на обложке журнала? Или идеальное тело? Шелковистые волосы? Руки, что на ощупь прекраснее любого материала? Иль волосы, локон которых темнее самой ночи, а может быть, светлее солнечного блика? Я не знаю, что нравится тебе, но в людях я привык ценить их голос.       Я настолько ценю то, как говорят люди, что невыносимо трепетно отношусь к каждому изменению их голоса в разговоре со мной: от тона до интонации. У меня довольно плохая память на лица и вообще на тела — я могу вспомнить более-менее точно человек 6-7, вряд ли больше. Но голоса… С ними у меня разговор другой. Совсем.       Наверное, ты посчитаешь меня странным, но после того, что ты уже прочитал, разве этому есть место? Так вот слушай, ведь за этим ты пришел, не так ли? Голос я привык сравнивать с водой. Милый мне голос всегда течет, как ручей, плескаясь и журча, даруя жизнь где-то в закромах моей души. Спокойный, лёгкий, тёплый, как летняя вода. Но бывает голос, подобный девятой волне, девятому валу, что во время шторма с грозною силу стремиться раздавить меня о землю, на которой я стою. Стремиться сплющить меня, отобрав теплящуюся внутри меня жизнь.       Я не знаю, как на письме тебе передать чувство, когда голос, который, буквально только что, заставлял тебя жить в мгновенье ока меняется и начинает, будто бы желать тебе смерти. Наверное, тебе сложно представить, как в моей голове нотки голоса текут, подобно маленькому ручейку или довольно обширной речушке.       Весна. Время уж за полночь. Я сижу посреди улицы, прислонившись к забору, и слушаю музыку, тихо ей подпевая. Луна на небе полная. Своим светом она манит меня вверх, ввысь. Прекрасному и мелодичному женскому голосу в наушниках вторит песня ветра, которая симфонией раздаётся вокруг. Ко мне подошел человек. Высокий. В черном фраке. Что за идиот носит фрак в повседневной жизни? Хотя, может, он шел с какого-то праздника или даже на него. Он мило улыбнулся и протянул мне руку. В этот миг свет выбравшейся из плена облаков луны озарил его лицо. Я узнал его.       Я не помню, что он тогда сказал, но помню, как он это сделал. Тёплый и мягкий морской прилив, который согрел разрывающееся в груди сердце, доносился из его уст с наигранной строгостью. Это было не с целью отчитать, наоборот, чтобы не родить в голове ребёнка мыслей о его беспомощности и жалости. В меру своих занятий, этот человек был хорошим психологом.       Знойный летний день. Друг и его жена ссорятся. Их голоса, подобны морским волнам во время грозы. Я ушёл. Мне там делать нечего. Дождался полночи и сел там же, где и тогда. Посреди улицы. Тогда я даже не знал, кто там живет — я был слишком замкнут, и в городе друзей у меня было крайне мало. Я почувствовал мягкое журчание горного родника — девушка, видимо, возвращавшаяся по этой улице домой, красиво пела, заглушая певицу в моих наушниках. Заметив меня, она замолчала и, ускорив шаг, чуть ли не убежала. А я так и не знаю, кто это был. Но помню, как она пела.       Я так говорю о цене голоса, что ты можешь подумать, будто бы слова, которые им произносятся для меня не имеют смысла. Наоборот, я очень сильно ценю слова. Из-за этого некоторые люди называют меня слишком романтичным, другие считают, что я слишком драматизирую. Но в этом есть я. Я привык цепляться за слова, за эти молниеносно угасающие в воздухе звуки. Я из тех людей, которые считают слово — весомым средством для убийства.       Он говорит, как я плох, но в голосе я слышу фальшь. Он не хочет так говорить. Он пытается вызвать ненависть, желание стать лучше. Теперь я тебя понимаю, друг, жаль, что ты это уже не прочтёшь. Он часто говорил с этой фальшивой надменностью, злобой, агрессией. Я не понимал его настоящих желаний, как и он не понимал того, что это переступает безобидные границы и режет меня по живому.       Я могу привести много примеров, как воспринимаю голоса людей. Как они ранят меня или усладою льются на мою душу и на моё сердце. Как помню голоса, которыми со мною говорили и два, и три, и даже больше лет назад. Как меня терзал один лишь голос. Слыша его, я хотел и умереть, и жить дальше одновременно. Он был сладок, будто нектар, и горек, словно дёготь. Но одно я знаю точно, он был прекрасен.       Эта исповедь вышла необычной, да? Думаю, я смогу тебя еще пару раз удивить своим мимолётным бредом, что таится в самых тёмных уголках моей души. Знаешь, друг мой, скажу тебе то, что я успел понять за всё это время. Цени людей не за то, кто они такие, а за то, кем ты являешься рядом с ними, за то, кем они побуждают тебя стать, за то, на что ты способен с ними.