месяц

      Зик молча вытягивается, чтобы достать из полки заветную скляночку в форме кленового листка. Эти три недели обещали быть феерическим инфернальным пиздецом, других слов просто не находилось. Потом отставляет кленовый сироп и переворачивает панкейк, приметив пузырьки на тесте.       Сироп спёр его брат. Почему? Потому, что захотел. Эрен очень капризный. Нагло утащил последнюю из-под носа у какой-то печального вида дряхлой мамаши с задрипанной коляской, да ускакал счастливо в другой отдел за какой-то гадостью. И ладно, если бы расплатился…       Семейство Йегеров вообще странноватое и немного напоминает собой гадюшник. За столом сидеть с ними невозможно, но братья героически терпят каждый раз и развлекаются как могут. Эрен развлекается, конечно. Но змеи приняли чудесное решение съебать, а если в вежливой форме – укатить подальше, на юг, за 1200 с центом миль, куда-то в Флориду. Ну пущай отдыхают.       Шлёп. Шлёп-шлёп. Бах.       Это Эрен. Недовольный чем-то, хотя скорее всего проснувшийся в неудобной позе и не обнаруживший рядом старшего брата, на которого так удобно закидывать длинные ноги. Он спускается вниз, уткнувшись в дорогущий телефон, поэтому и к столу заворачивает на автопилоте и стул отодвигает таким же образом. Садится. В доме Йегеров на кухне светло, потому что так решила Карла, поэтому младший недовольно щурится и сдувает длинную темную прядь с лица. Она все равно спадает обратно, отчего юноша заправляет ее за ухо, одними движениями выражая бешеное раздражение. — Доброе утро, — говорит Зик. Отправляет панкейк на тарелку, к остальным. Все они лежат ровной стопочкой. Педант. — Доброе утро, — отзывается Эрен. — Родители уже уехали. — Я знаю. — Об этом Йегер-младший заявляет не без удовольствия, сосредоточенно пролистывая ленту Инстаграма (который ласково прозвал стограммом) и иногда задерживаясь, чтобы дважды тапнуть по снимку. Редкость.       Конечно, Эрен знает. Знает все, в курсе каждой мелочи, что происходит вокруг него. Знает, что в телефоне у Зика, в какой папке на макбуке папаши хранится порево (в том числе и домашнее), и почему мама плачет иногда ночью, тихо выходя из родительской спальни, когда все, якобы, спят. Йегеры очень интересное семейство, благородный (ха) гадюшник, можно сказать.       Откладывает телефон, поднимает взгляд на Зика, такого живописного с тарелкой панкейков и проклятой спизженной самым наглым образом склянкой. Эрен от этого вида расплывается в абсолютно бесстыдной улыбке и откладывает телефон. Надо бы братца в щеку поцеловать, что он и делает, выйдя из-за стола и уж очень ласково обняв за шею. Настроение медленно поползло вверх вдоль дурной шкалы с отметками как у старых градусников.       Хороший будет месяц. Более чем.