Siskur-Dah

Тьма. Моя сестра, моя сила, моя жизнь. Моя охота. Я сижу, окруженный тьмой, и слушаю мир. Легкие шаги Урата по новой весенней траве, шорох листьев над головой, хруст ветки в отдалении, встревоженный писк какой-то пичуги, испугавшейся хищников. Дуновение ночного ветра касается моего лица, ерошит волосы, пытается отвлечь меня. Краем глаза я замечаю темный силуэт; повернув голову, сталкиваюсь взглядом с желтоватыми глазами брата по стае: он в обличье Dalu. Высокий, мощный, широкоплечий — способен затеряться среди людского стада, но ауру силы вокруг него нельзя не почуять. ...подорваться на ноги, в прыжке сменить форму, придавить массой к земле и впиться клыками в глотку... Я продолжаю спокойно сидеть под деревом. За кронами и облаками луны не видать, и потому я как никогда в своей стихии. Собрат молча смотрит мне в глаза еще несколько мгновений. Затем криво усмехается, — видны нечеловечески заострившиеся зубы, — и уходит, не проронив ни слова. Там, знаю, собралась вся наша стая. «Silih’mamu firha», думают они, когда видят, что я смотрю на них. «Перестань думать о том, как убить меня». Я только слегка усмехаюсь в ответ, и кончик клыка виден из-под губы — привычка из человеческой жизни. Я запрокидываю голову назад; волосы на затылке сильно дергает о кору. В небе все так же клубится тьма, не видно даже звезд. Я поднимаюсь на ноги одним слитным беззвучным движением и следую за травяным шелестом под шагами собрата. Вся стая уже в сборе, они что-то негромко обсуждают — но не план, иначе б наше дитя полулуния уже притащило меня на совет за шкирку. Хотя я бы пришел первым: охота священна, и не мне подвергать ее риску. ...стоят в пяти шагах друг от друга. Двух ближайших ударить в шеи, засадив метательные ножи по самую рукоять; третьему сделать подсечку, чтоб упал на живот, наступить ногой на шею, меняя в этот момент форму — несколько центнеров веса справятся даже с Dalu. Последняя осталась в человечьей форме и не успеет ее сменить, хватит удара когтями... — Сколько секунд на этот раз? — устало спрашивает сестра по стае. — Шесть с учетом проблем, — сообщаю я. Все они инстинктивно морщатся: неприятно знать, что кто-то обдумывает планы твоего убийства. Сестра единственная осмеливается спрашивать о них вслух. — Без Даров? — интересуется она. — С ножами. Сердитое кряхтение в Dalu больше похоже на рычание. Я понимаю собрата, но не могу не улыбнуться краем рта. Полная луна жаждет открытого яростного боя, а не позорного поражения в темноте — но чего ожидать от тени? — Ладно, в путь. Настало время охоты. Ты, — кивок в мою сторону, — пойдешь в разведку. — Как всегда, — отвечаю я, прежде чем превратиться в волка. Под лапами трава шелестит тише, чем под людскими шагами, но мне от этого не легче. Все мое существо жаждет тишины и невидимости; мысль, что меня могут заметить, тошнотворно-горька. Стая следует в отдалении: за спиной призрачным эхом доносится вой. Я не отзываюсь. Стая верит мне достаточно, чтобы не ждать ответа. Я мчусь сквозь ночь, сопровождаемый ветром, и слушаю мир. Тьма обволакивает меня — моя сестра, моя сила, моя жизнь. Моя охота вновь началась. ...стоит только замедлить шаг и повернуть в сторону, как стая уже не сможет меня заметить. Можно выпрыгнуть из-за деревьев, убить кого-то, — сперва шамана, он опаснее всех за счет связи с духами, — из них одним укусом и тут же скрыться в темноте. Их всех можно переловить поодиночке... Моя — наша — добыча не та и не здесь. Мой долг — добиться, чтоб Siskur-Dah закончилась смертью жертвы. Кто лучше справится с этой задачей? Да никто! Я только ускоряю бег; лапы касаются травы, но не раздается ни звука. За шорохом ветра в древесных кронах никто не поймет, что здесь оказался хищник. За спиной снова слышен вой: они подают знак, чтоб я смог их найти. Ответом им служит только молчание — наверное, уже в тысячный раз. Но стая продолжает верить и потому отпускает своего собрата одного в ночь. Мой дозор приносит плоды: чувствительный волчий нос уловил среди ароматов земли и хвои нужный запах. Человеческая кожа, немного пота и пыли, следы парфюма... и вместе с тем шерсть, а еще — еле уловимая леденящая свежесть от мира за Завесой. Мы охотимся на того, кто прячется в обличии человека, но не должен был этому научиться. Я вскидываю голову и глубоко вдыхаю, соединяя свой разум с ветром. В следующий миг ледяное дуновение скользнет по загривкам моих братьев и сестры. Это знак: я нашел дичь. Я буду ждать их прихода — и мы вместе прикончим тварь. Но до того я искалечу ее так, чтоб она не смогла сбежать. Новолунная тьма скрывает меня: моя сестра, моя сила, моя жизнь. Моя охота не та, что у многих других Урата, но без нее стае не обойтись. Я слышу их шаги — легкие, человеческому уху почти не слышные, но это все еще уязвимость. Впрочем, сейчас слабость можно обернуть в силу: захвативший человека дух не ожидал, что за ним придут столь скоро. Я вижу силуэт среди деревьев — настороженный, прислушивающийся к звукам. Он начинает оборачиваться — медленно, слишком медленно. Новолунная тьма скрывает меня, и в ней я движусь быстрее, чем сокол летает в небе. ...Я оказываюсь возле твари, с того бока, который она так глупо оставила без внимания и защиты, и прыгаю, в тот же момент меняя форму... На этот раз реальность следует за мыслью незамедлительно: слабости обнаружены, но сдерживаться нет смысла. На краях поляны возникают темные фигуры — стая пришла вовремя. Мы уже победили.