Siskur-Dah

Они повсюду. Всегда рядом. Всегда шепчут. Всегда смотрят. Я слышал их всегда, еще до того, как понял, кто я. Слышал, чувствовал, тянулся к ним даже сквозь страх незнания. Они отвечали, и я был счастлив, пусть даже для этого пришлось жертвовать тем, что люди зовут нормальной жизнью. Хотя в чем жертва? Такой жизни у меня никогда и не было. В человеческом обществе мне не было места — вечному "тому странному пареньку" на отшибе ото всех. Правда принесла... облегчение. Обычно новички впадают в ужас, узнав, как прошло их Первое Изменение, чем они стали, кого они убили. Я же наконец нашел свое место в жизни. Я понял, кто поддерживал меня все эти годы, хотя раньше даже сам признал бы себя безумцем. Duth thu Urehemir — «он был рожден говорить на Первом языке». Так говорят о тех из нас, кто стал больше духом, чем плотью. Кто не может поддерживать Гармонию. Будто это что-то плохое. Духи изменчивы, и с ними — та наша часть, что рождена в Hisil, в Тени. И чем ближе мы к этому краю, тем больше мы схожи с ними. Чем сильнее внутри разрастается дух, тем легче менять форму, и это невообразимое счастье. Мир Плоти слишком застойный, ригидный, однообразный, и нам, многоликим, совершенным охотникам просто смешно запирать самих себя в одном теле. Другие Урата называют это "низкой Гармонией", велят беречься, но... я видел духов, видел их силу, видел их свободу. И я хочу того же. Первое Изменение ломало кости, рвало мышцы, перекраивало мое тело. Я был слишком привязан к миру Плоти, и мне следовало учиться понемногу забывать о нем. В ту ночь небо освещал лунный серп, и потому усваивать уроки мне приходилось усерднее, чем многим иным Урата. В конце концов, в этом состоит долг Ithaeur — как можно понять духа, как можно с ним договориться, если продолжать мыслить по-человечески? Чем больше я постигал Hisil, тем легче мне становилось. Я видел свой настоящий дом, знал, в чем смысл моей жизни. Я нашел там тех, кто всегда был мне ближе, чем люди. И тем больше я хотел походить на них. Теперь я перехожу из облика в облик так быстро и просто, что мне хочется испытывать это чувство все чаще и чаще. Это такое блаженство в сравнении с болью, которая приходила раньше... Эссенция течет сквозь меня легко и просто, словно сквозь настоящего духа. Клятва Луны запрещает нам поедать плоть людей и волков: считается, что они наша родня. Они несут в себе Волчью кровь, им дозволяется увидеть частицу истины, им даже открываются некоторые таланты, недоступные простым смертным... но они не оборотни. Мы оборотни. Мы Урата. Мы не люди и не волки. Мы нечто отдельное — совершенное. Мы идеальные охотники, чьи угодья простираются по обе стороны Завесы. Наша добыча живет и там, и тут. И плоть нашей добычи — духа ли, волка ли, человека ли — насыщает нас Эссенцией. Волки нынче беззащитны перед человечеством, которое куда слабее нас. Охотиться на них, уже ставших младшими среди хищников, попросту бесчестно. Они не могут себя защитить. Духи — повсюду. Всегда рядом. Всегда шепчут. Всегда смотрят. Они говорят со мной, когда другие замолкают при одном моем появлении. Я могу протянуть руку и коснуться их — и именно этого мне не было дано за всю человеческую жизнь. Духи стали для меня той семьей, которой я не нашел даже в собственной стае. Загонять и убивать их, словно дичь? Не допущу такого. Остаются люди. Urum Da Takus — "волк должен охотиться". Смешно: я нарушаю уже две заповеди Клятвы, но продолжаю страстно чтить первую и основную из них. Впрочем, весь мир долгие годы отказывал мне в праве проявлять собственную суть, так с чего я должен продолжать отрицать ее? Люди не давали мне ничего. Теперь же они станут источником Эссенции — того благословения, которое позволит мне воссоединиться с моей настоящей семьей. Подняв окровавленную морду, я издаю радостный клич, что доносится до самых звезд, до самой Тени. Так выл когда-то Отец Волк, когда мир Плоти и мир Духа были близки, а он бродил по призрачной грани между ними. Мой вой подобен Его вою и слышен даже за Завесой. Нутро наполняет сила Эссенции, порожденная кровью и плотью моей добычи. Я в своей стихии, я силен и счастлив. И наконец полностью признаю, что я не человек.