Something in the language of trees

Апрель 2020 Дорогой Эвен! Я сейчас еду на трамвае к тебе домой, чтобы отдать Элиасу это письмо. За окном начинается снег. Мне так много нужно тебе сказать, а на часах почти 21:21. Я жалею, что мне не хватило смелости признаться тебе во всём с самого начала. Вместо этого я позволил тебе уйти с мыслью, что ты никогда не был мне дорог. Прости, что я врал тебе. Прости, что я причинил тебе боль. Я боялся тебя потерять, но в итоге всё равно потерял. Если бы я был смелее, то сказал бы: «Я влюблён в тебя». Если бы я был смелее, то сказал бы: «Пожалуйста, не уходи». Я написал для тебя сценарий фильма, но, пожалуйста, не думай, что обязан его читать. Мне бы хотелось быть достаточно бескорыстным и не отдавать его тебе. Я надеюсь, что в одной из вселенных я заслуживаю быть с тобой. С любовью, Исак.

________________________________________

Ветер говорил со мной сквозь листву — шептал что-то на языке деревьев. Это было твоё имя и звук твоих шагов под дождём, и то, как я не мог заставить себя произнести «я люблю тебя»…

________________________________________

Октябрь 2019 — Слушай, ты просто обязан прийти, — говорит Юнас, и его голос немного искажается в трубке. — Хотя бы для того, чтобы посмотреть, как Магнус в очередной раз облажается. Блядь, Исак, на прошлой неделе он решил, что девушка машет ему рукой, но оказалось, что она махала компании, которая стояла позади нас. Когда он это понял, то попытался спрятаться за мусорным бачком. Это было охуенно смешно, настолько, что я чуть ли не до слёз хохотал. Исак фыркает, качая головой. — Серьёзно? Он реально ей помахал? — Он медленно идёт к корпусу, где располагается химическая лаборатория, наслаждаясь ощущением солнечного тепла на коже. На широких ступенях лестницы расположились группки студентов, и взрывы громкого смеха то и дело разлетаются в воздухе. Исак кивает нескольким знакомым, но большинство студентов, кажется, не являются частью научной программы. С каких пор лестница перед его корпусом стала такой популярной? — Да, он реально ей помахал, — продолжает смеяться Юнас. — Говорю тебе, бро, это новое дно для него. Мне жаль, но с тех пор, как Вильде начала встречаться с Эвой, он всё никак не успокоится. Мне кажется, он боится, что после общения с ним девчонки становятся лесбиянками, или ещё какую-нибудь херню придумал. Исак находит свободное место на ступенях и садится. У него есть ещё примерно десять минут до начала занятий, а впереди ждут три часа в лаборатории… Так что ничего удивительного, что он хочет как можно больше времени провести на улице. — Короче в пятницу вечеринка у какого-то парня из театрального, и ты должен прийти. — Ну не знаю… Мне нужно к понедельнику закончить лабораторную работу… — медленно говорит Исак, наблюдая за группой особо шумных девушек, сидящих тремя ступенями ниже. Боже. Почему если девушки собираются вместе, это всегда так громко? Он отводит глаза, когда они начинают хлопать в ладоши, продолжая оживлённо беседовать. — Неееееет, Исак! Отказ не принимается! Ты с нами никуда не ходил с начала семестра… — Юнас, поверь, я в курсе, — Исак закатывает глаза. — Но я же не сам себе задания выдумываю. — Значит в пятницу возьми выходной, — вздыхает Юнас. — Тебе нужно отдыхать, чувак, иначе ты просто сгоришь. — Боже, ты звучишь как Эскиль, — стонет Исак. — Ладно, ладно, посмотрю, что можно сделать. Но ничего не обещаю. — Ладно, Исси! Ловлю тебя на слове. — Ничего не обещаю! — повторяет Исак и вешает трубку, прежде чем Юнас успевает сказать ещё что-нибудь. Он снимает кепку и проводит руками по волосам. Они снова стали слишком длинными, и ветер треплет отросшие вьющиеся пряди. Боже, ему так херово. Когда он в последний раз нормально спал всю ночь? В августе? Концепция времени стала очень странной с тех пор, как началась учёба в университете. Такое ощущение, будто он опустил глаза в первый день занятий, а когда поднял их — листья уже из зелёных превратились в оранжевые, а в воздухе чувствуется приближение зимы. Через две недели будет Хэллоуин, а Исак даже не заметил, как пролетел сентябрь. Он смотрит время на телефоне и тяжело вздыхает, когда видит, что осталось пять минут. Он снова надевает кепку и поднимает голову. В самом низу лестницы сидит группа парней, смеющихся и толкающих друг друга. Исак чувствует резкий укол внутри — приступ ностальгии. Чёрт, ему обязательно надо повидаться с друзьями в эту пятницу. Исак беспокойно ёрзает. Он качает головой, пытаясь взбодриться, и понимает, что всё это время смотрел на одного из парней на ступеньках и что тот тоже на него смотрит. Вспыхивая от смущения, Исак опускает глаза на свой телефон. Он, не глядя, несколько раз проводит пальцем по экрану, а потом осторожно поднимает голову и из-под ресниц бросает быстрый взгляд на парня, и да, тот продолжает на него смотреть. Блядь. Когда их взгляды встречаются, парень наклоняет голову, и его губы медленно расплываются в улыбке. Вау, и что это за улыбка! Словно солнышко выглядывает из-за туч. Исак понимает, что пялится на него как идиот, но не может заставить себя перестать… — Исабель! — он вздрагивает от неожиданности и, обернувшись, видит Сану, которая стоит позади него, положив руки на бёдра. — Мы опоздаем. Потом позагораешь, сейчас пора на учёбу. — Ох, — стонет Исак, но не может сдержать улыбку, глядя на неё. — Как твои дела, лучшая подружка? — Явно лучше, чем у тебя, — ухмылка Саны смягчается, и она хмурит брови. — Ты вообще не спишь? — Сплю иногда, — отвечает Исак, поднимаясь. Он засовывает телефон в карман и оглядывается. Тот парень больше не смотрит на него. Что-то внутри него сжимается от разочарования, и Исак качает головой от собственной глупости и идёт вслед за Саной вверх по лестнице.

________________________________________

Пять часов спустя он щурится, уставившись в учебник по биохимии и пытаясь в очередной раз написать верный механизм действия карбоангидразы, как вдруг Эскиль вламывается в его комнату. — Какого хрена? — вскрикивает Исак, стискивая зубы, когда его дверь распахивается. — Вот чёрт, я думал, что дверь приоткрыта, — Эскиль потирает плечо, с преувеличенной обидой надув губы. — Думаю, что навсегда повредил плечо. — Ну… это стало бы тебе хорошим уроком и научило бы не вламываться к людям без приглашения, — фыркает Исак, поспешно убирая учебник и тетрадь, чтобы Эскиль их не помял. — Ты такооооой милый, — заявляет Эскиль, плюхнувшись на кровать, и легонько пинает его ногой. Исак закатывает глаза. Какое-то время они молча лежат, потом Эскиль резко садится. — А если серьёзно, — тянет он, — когда ты в последний раз стирал постельное бельё? — Убирайся отсюда, — Исак начинает шлёпать его тетрадью. — Я занят очень серьёзными вещами… — Какими, например? Дрочкой? У тебя скоро рука отвалится, если ты продолжишь в том же духе… — кричит Эскиль, когда Исак даёт ему подзатыльник. — УБИРАЙСЯ! — кричит он, и Эскиль скатывается с кровати, неуклюже падая на пол. — Такой обидчивый, — заявляет он, поднимаясь на ноги. Он практически бросается к двери, всем своим видом демонстрируя радость, словно выполнил главную задачу в жизни — взбесил Исака. Исак думает, что это вполне может быть правдой. — И, кстати, малыш гей, ты опаздываешь с арендой… — Внезапно его лицо становится абсолютно серьёзным. — Я могу подстраховать тебя, Исси, но я не могу себе позволить делать это каждый месяц. — Я знаю, — бормочет Исак, чувствуя, как ком тревоги подкатывает к горлу. — Прости, Эскиль, я работаю над этим. — По правде говоря, учёба выматывает его слишком сильно, чтобы думать о поисках работы. Кажущиеся бесконечными ночные часы он проводит на границе сна и бодрствования, в странном сером мире, полном вопросов «что если». Исак боится этих «что если» едва ли не больше, чем ненавидит «нужно было». — Хочешь, чтобы я замолвил за тебя словечко перед моим другом Оскаром? — Нет, не надо, у меня есть кое-какие варианты, — врёт Исак и начинает перекладывать учебники. — Но спасибо. — Окееей, — Эскиль смотрит на него какое-то мгновение, опираясь на дверной косяк. Исак вопросительно поднимает брови, и Эскиль вздыхает. — Ладно, ладно, ухожу. — Он выходит в коридор. — И закрой дверь! — кричит Исак ему вслед, качая головой, а потом снова берёт книгу. На какое-то время он полностью погружается в свою лабораторную работу, но потом настойчивое жужжание телефона где-то в недрах кровати отвлекает его мысли от аминокислот. Он вздыхает и снимает блокировку с экрана. У него три непрочитанных сообщения: Мама (20:43): любите врагов ваших, относитесь к ним с добром, давайте взаймы, не ожидая ничего взамен, и вы будете вознаграждены, и станете детьми всемогущего, ибо он добр даже к неблагодарным и злым. Исак закусывает губу и в результате так и не отвечает матери. Бог — та ещё задница. Юнас (22:56): йо, бро, ты жив? Мы тусим у меня, приходи Магнус (23:01): захвати мою синюю толстовку. Кажется, забыл её у тебя, когда мы в последний раз играли

Я не могу прийти сегодня, если вы хотите, чтобы я смог выбраться с вами в пятницу

Блядь, как это возможно, что уже почти полночь? Исак бросает телефон на кровать и, запустив руки в волосы, с силой дёргает их, наслаждаясь тем, как слёзы обжигают глаза. Потом после минутной передышки снова возвращается к учебникам. Он даёт себе обещание, что закончит всё к двум часам.

________________________________________

На часах 3:30 утра, и он бездумно просматривает посты в инстаграме с хештегом «космос», смотрит на большую фотографию Юпитера, только что опубликованную NASA. Вселенная такая охуенно безумная. Возможно, у него дерьмовая жизнь, но на самом деле он всего лишь пыль в бесконечности космоса. Исак трёт глаза рукой. В какой-то степени эта мысль успокаивает — осознание, что он не слишком-то важен. Ну и что, если он завалит практику по макроскопической анатомии? Ну и что, если он не говорил со своими родителями десять с половиной месяцев? Ну и что, если, блядь, он не может спать? Земля будет вращаться несмотря ни на что, ему на зло. Исак делает скриншот фотографии туманности и ставит её на заставку телефона. В 4:45 он натягивает кроссовки и, с трудом переставляя ноги от усталости, медленно тащится по коридору, чтобы не разбудить соседа. Исак спускается по узкой лестнице и выходит в ночь. На улице холодно, и его дыхание словно прозрачный призрак вокруг его лица. Исак останавливается у обочины, делая глубокий вдох и позволяя холоду наполнить лёгкие, обжечь грудь изнутри. Ветер сдувает влажные волосы с его лба. Исак долго бездумно бредёт по улице, проходя мимо фонарей, словно привидение. Когда он добирается до Осло-фьорда, дрожащие ноги ведут его к шаткой скамейке, и он смотрит на тёмную воду, представляя очертания островов, раскинувшихся под бездонным небом. Он практически может разглядеть в темноте остров Ховедойя. Вода, накатывающая на берег, звучит в ночи, как скорбящее существо. Он думает: «Я не могу сдаться». Он думает: «Господи, как я устал». Мир вокруг него медленно трансформируется из тёмно-серого в фиолетовый, а затем в грязно-розовый. Исак трогает пальцем смятый листок бумаги со стихотворением в кармане, и пытается отвлечься от всего. Он настолько вымотался, что у него давит грудь. «Было бы так легко сбежать», — думает он. Но в результате сидит и наблюдает, как встаёт солнце.

________________________________________

Он вытаскивает себя из кровати во вторник к девяти утра, и ему хочется плакать, когда он заходит в кофейню неподалёку от кампуса. Собралась длинная очередь, которая двигается со скоростью черепахи. Он вытаскивает телефон и открывает сообщения. Уже слишком поздно? Наверное, да, слишком поздно. Но она написала ему накануне, так что может быть… Может быть, она не ненавидит его. Он закусывает губу и, поколебавшись немного, набирает сообщение.

Привет, мам. Я думал о тебе. Как у тебя дела?

Он с удивлением смотрит на серые точки, появившиеся в окне диалога. Он не ожидал, что она ответит так быстро. Он задерживает дыхание. Мама (09:47): Исак, я очень рада тебя слышать Может, у тебя будет время навестить меня на этой неделе?

Я мог бы прийти в субботу?

Внезапно у него потеют ладони. Он так напряжённо всматривается в экран, что ему кажется, что глаза начинают гореть, как вдруг голос человека на кассе выводит его из ступора. — Доброе утро, что для вас? — Хм, большой чёрный кофе, пожалуйста, — говорит Исак, поднимая голову. Слава богу, что он уже сделал заказ, потому что перед ним стоит парень с лестницы. — Ты, — выпаливает Исак, прежде чем успевает сжать свои предательские губы. — Я, — с улыбкой соглашается парень. Оказавшись так близко, Исак замечает, что его глаза невероятно синие, и это поражает его до глубины души. — И, кстати? Чёрный кофе? Серьёзно? — А что в этом такого? — заикаясь, Исак уходит в оборону. Парень пожимает плечами и опирается на стойку. Господи, он ещё и высокий? Вселенная несправедлива. — Ничего, если тебе нравится вкус горелого пластика. — Он наклоняет голову, и прядь волос падает ему на брови. Его волосы кажутся мягкими. Исак неуверенно смеётся. — Разве ты не должен рекламировать это заведение, вместо того чтобы рассказывать, какой здесь дерьмовый кофе? — Ну… — парень пожимает плечами и делает то, что, вероятно, должно выглядеть как подмигивание, только вот вместо одного закрывает оба глаза. — Всё не так серьёзно. — Он берёт стаканчик. — Имя? — Хм… Исак? Парень прищуривается и с улыбкой смотрит на него. — Кажется, ты не слишком в этом уверен, — смеётся он, но берёт стаканчик и пишет на нём имя Исака, а потом передаёт измотанному бариста. — Кстати, Эвен, — говорит парень, когда Исак протягивает ему деньги. От соприкосновения их пальцев руку Исака словно прошибает током. — Что? — Моё имя. — Парень показывает на бейдж с именем у себя на рубашке, который Исак не замечал до этого. И, разумеется, на его бейдже действительно написано имя «Эвен» — золотыми буквами и смайликом в конце. — Ох, — тупо выдыхает Исак. — Было приятно познакомиться, Исак, — улыбается ему Эвен и поворачивается к следующему покупателю. Исаку ничего не остаётся как отправиться в конец стойки, пытаясь осмыслить всё, что произошло за последние пять минут. Телефон вибрирует у него в руке, и Исак с шумом втягивает в себя воздух, внезапно вспоминая, чем занимался до случайной встречи с Эвеном. Мама (10:02): это было бы чудесно. Тогда до встречи. Целую, мама. Ох. Исак понимает, что улыбается. И когда бариста называет его имя, он поднимает голову и успевает поймать на себе взгляд Эвена, чувствуя, как его обдаёт жаром. Он неловко берёт стаканчик с кофе и матерится про себя, когда разливает горячий напиток на свои пальцы. Прекрасно. Он кивает бариста в знак благодарности и вылетает из кофейни, пока не опозорился ещё больше.

________________________________________

Оставшийся день проходит в круговерти трехчасовой лекции и бесконечного практического занятия по макроскопической анатомии. Исак с трудом высиживает обязательную лекцию по литературе, где профессор монотонно бормочет о чём-то, называемым экзистенциализмом, а потом бежит в кафе, чтобы перекусить перед биохимией. Он едва не опаздывает, но слава богу Сана заняла ему место. Она с жалостью смотрит на него, заметив мешки под глазами. Он пожимает плечами — типа ну что тут поделаешь? — и достаёт ноутбук, чтобы открыть презентацию. Не успевает он и глазом моргнуть, как уже тащится по улице Карла-Юхана по направлению к дому и своей кровати. Они манят его как пение сирен, и Исак думает, что проспит миллион лет — хотя так всегда бывает. Он может спать, пока не ляжет в кровать. Когда он оказывается там, в его голове что-то щёлкает, и он просто не может. Не может отключить свой мозг. Его одолевают тёмные мысли. Пришло то самое время года, и каждую ночь, слушая стук дождя по стеклу, он снова и снова ворочается под одеялом. К 03:23 утра он отчаивается настолько, что отправляется в ванную и роется в шкафчике с лекарствами, чтобы найти хоть что-то, что его вырубит. Он находит одну из упаковок Тразодона, выписанного когда-то Линн, и лезет в гугл, чтобы прочитать информацию об этих таблетках. Пробежав глазами пару абзацев, он вытряхивает две, а потом и три таблетки на дрожащую ладонь. Он идёт по тёмному коридору обратно в комнату. «Исак», — думает он, чувствуя, как перехватывает горло. «Исак, что ты творишь?»

________________________________________

история о мечте или история о мечтателе… руки, разрезающие тёмную гладь воды… долгие часы после, холодные и унылые… тот, кем я был, не тот, кто я есть, не тот, кем я стал…

________________________________________

В пятницу перед тем, как отправиться в лабораторию, Исак идёт на ланч с Эвой. Он чувствует себя, как подошва старого ботинка, поэтому покупает большой чёрный кофе и пьёт его, сидя за одним из круглых столиков кафе в ожидании её прихода. Она появляется, шурша разноцветной юбкой, и машет ему рукой в знак приветствия, прежде чем пойти за едой. — Ну как? Что у тебя нового? — прищурившись, спрашивает Эва, жуя пасту. Они решили не тратить время на разговоры ни о чём, осознав, что не виделись почти три недели. — К сожалению, ничего, — вздыхает Исак, откусывая бутерброд с сыром. — Учёба в этом семестре просто надирает мне задницу. — Вот что происходит, когда у тебя слишком много мозгов, и ты выбираешь сложную специальность, — подмигивает ему Эва и отламывает кусочек его хлеба. — Вы с Саной такие. — Я знаю, знаю, — Исак закатывает глаза и в шутку отпихивает её руку, когда Эва тянется к его чипсам с паприкой. — Эй! — он накрывает тарелку руками. — Не жмись — поделись! — напевает Эва, набивая сообщение в телефоне. — Как дела у Вильде? — спрашивает Исак, игнорируя её комментарий и слизывая паприку с пальцев. — У неё всё хорошо! — лицо Эвы буквально озаряется, словно кто-то включил внутри неё лампочку. — Она просто обожает свой класс в этом году. Она придумала арт-проект, с которым ей помогают дети. Они делают шляпы из папье-маше. Конечно, у нас в гостиной вечный бардак, — Эва всплескивает руками, но при этом улыбается, а её глаза горят. — Но я в восторге. — Мило. — На мгновение Исак позволяет себе представить, каково это. Каково это, когда дома тебя ждёт кто-то, к кому можно прижаться под одеялом холодными ночами, с кем можно читать лёжа на диване дождливыми вечерами. Потом он закатывает глаза и пододвигает тарелку с чипсами к Эве, забыв о голоде. Она с энтузиазмом накидывается на еду, а Исак достаёт телефон и просматривает новые сообщения от парней — в основном всякая ерунда и напоминание от Юнаса, написанное большими буквами, что они собираются у него дома в 19:00, и никакие отговорки не принимаются. Исак тяжело вздыхает и блокирует телефон. — Ладно, Эва, мне пора, — говорит он, вставая из-за стола. — Постараюсь пережить лабораторную работу и успеть на препати с парнями. — О, а кто устраивает вечеринку? Я хочу пойти, — спрашивает Эва, хрустя чипсами. — Понятия не имею, — пожимает плечами Исак. — Какие-то парни с театрального факультета? Напиши Юнасу, он в курсе деталей. — Они касаются друг друга кулаками на прощание, и Исак идёт к выходу, чуть не столкнувшись с каким-то парнем с подносом в руках. — Прости, прости, — Исак корчит рожицу Эве, которая хохочет за столиком, и выскальзывает в коридор. Он проходит по главной площади студенческого городка, как вдруг замечает листок, прикреплённый к доске объявлений. Ярко-розовый, развевающийся на ветру. Сначала Исак думает, что неправильно прочитал, поэтому решает вернуться, подходит к доске и прижимает листок пальцем. Нет, текст тот же, что и раньше: ищу друга для моего 23-летнего сына. оплата 500крон/неделю. только серьёзные кандидаты, пожалуйста. — Какого хрена? — он подозрительно прищуривается. Может, это какой-то странный проект студентов с психологического? Он медлит, но потом решает сфотографировать объявление. Говорят, отчаянные времена требуют отчаянных мер, и он практически уверен, что Эскиль скоро начнёт продавать его вещи онлайн, если Исак не будет платить свою часть аренды вовремя. По дороге на следующую пару он продолжает говорить себе, что никто не заставляет его звонить по этому номеру.

________________________________________

Он выходит из лаборатории гораздо позже, чем должен был, потому что они с Саной хотели убедиться, что всё сделали правильно с бактериальными культурами, с которыми работали. В результате его руки покрыты ярко-оранжевыми пятнами, а голова раскалывается — вероятно, от обезвоживания, так как им не разрешается приносить воду в лабораторию, и Исак не помнит, когда в последний раз её пил. Возможно, вчера вечером? Придя на трамвайную остановку, он приваливается к стене здания и закрывает глаза, позволяя холодному ветру хлестать себя по щекам, возвращая немного жизни его коже. Он чувствует себя пустым, как старая раковина, которую снова и снова подхватывают морские птицы. Он лезет в карман за телефоном и вдруг понимает, что там нет ключей. — Какого хрена? — Он лихорадочно роется в сумке, потом заставляет себя успокоиться и медленно пролистывает все тетради и учебники, но нет, ключей нет. На короткий миг Исаку кажется, что он сейчас расплачется, чувствуя давление в глазах, и, разумеется, именно в этот момент подъезжает трамвай, и ему приходится небрежно кидать книги обратно и, хлюпая носом, забраться в вагон, держа рюкзак перед собой. Водитель с подозрением косится на него, когда Исак достаёт проездной. Разумеется, трамвай набит битком, потому что это вечер пятницы в Осло, поэтому Исак, с трудом удерживая равновесие у поручня, продолжает запихивать тетради в рюкзак и с облегчением вздыхает, когда ему это удаётся. Он достаёт телефон, чтобы написать Эскилю, и заранее готовится пережить, что его ждёт.

Привет, ты дома? Я забыл ключи

Эскиль (17:35): Хм, что ты сказал?

Заткнись

Эскиль (17:36): не ты ли читал мне лекцию о безответственности и говорил, что я старый, когда я забыл ключи на прошлой неделе?

Эскиль, ты через день ключи забываешь. Я их забыл ВПЕРВЫЕ за 6 лет. ОДИН РАЗ

Эскиль (17:38): это не заставляет меня войти в твоё положение, исси. Исак закатывает глаза. Боже, Эскиль иногда излишне драматизирует.

так ты дома или нет?

Эскиль (17:39): нет, я работаю до 22:00, прости, исси <3 — Блядь, — тяжело вздыхает Исак, запихивая телефон в карман толстовки. — Плохие новости? — Исак вздрагивает и чуть не давится языком, когда поднимает голову и понимает, что человек, стоявший рядом с ним у поручня последние пять минут — никто иной как Эвен. — О, привет, — говорит он, удивляясь, почему каждый раз общение с этим шикарным парнем выходит таким неловким. Это кажется несправедливым. По статистике должен быть хоть один случай, когда Исак вёл бы себя нормально. — Ты в порядке? — Эвен показывает на его рюкзак и снова переводит глаза на Исака. Освещение в трамвае делает его глаза ярко-синими, практически цвета электрик. — Ты выглядел расстроенным, когда зашёл. — О, да нет, всё нормально. — Да? — очень медленно произносит Эвен, прищуриваясь, словно не верит Исаку. Исак понимает, что губы самопроизвольно растягиваются в улыбке. — Ну… — Он с шумом выдыхает. — Я понял, что забыл ключи… а мой сосед работает до 10 вечера. — Он пожимает плечами, закусывая губу и надеясь, что Эвен не считает его слишком глупым. Перекрывая громкий стук его сердца, водитель трамвая объявляет следующую остановку. — Ох, ненавижу, когда такое случается, — доброжелательно говорит Эвен, хотя Исак сомневается, что тот когда-нибудь сталкивался с подобным. Он отводит взгляд от Исака, наблюдая за заходящими людьми, и кусает губы, словно раздумывает о чём-то. Исак пытается не так очевидно пялиться на него, но это трудно: профиль Эвена — настоящее произведение искусства. Ему удаётся заставить себя отвести взгляд, когда Эвен снова переводит на него глаза. — Так что ты… — начинает он, когда телефон Исака вдруг начинает звонить, заставляя их обоих вздрогнуть и рассмеяться. — Это мой сосед, — извиняющимся тоном говорит Исак, отвечая на звонок. — Эскиль? — Ладно, ты мне будешь конкретно должен, — Эскиль, кажется, запыхался. — Линн только что согласилась подойти к нам домой с запасными ключами. — Да? — Исак испытывает необъяснимое разочарование. — Погоди, она что, выйдет из квартиры? — ДА, — кричит Эскиль. — И тебе лучше бы скорее оказаться там, потому что, как мы оба с тобой знаем, она выходит из своей квартиры максимум два раза в месяц. Мне пришлось реально её подкупить. — Блин, — Исак смотрит в начало набитого трамвая. — Ок, тогда мне надо бежать, следующая остановка моя. — ТЫ МНЕ ДОЛЖЕН! — кричит Эскиль, и Исак вешает трубку. Он украдкой смотрит на Эвена и видит, как тот улыбается. — Сосед спешит на помощь? — Эвен закусывает обветренную нижнюю губу. — Сосед спешит на помощь, — тихо соглашается Исак, чувствуя, как сердце трепещет в груди. Водитель объявляет его остановку. — Ладно, мне надо выходить, — говорит он, внезапно расстраиваясь, что Эскиль решил позаботиться о нём. — Обидно, — отвечает Эвен и потом подмигивает ему, заставляя Исака вспыхнуть. Вероятно, это самое ужасное подмигивание, которое видел Исак, но он просто в восторге от этого. — Ага, — говорит он, закидывая лямку рюкзака на плечо, — точно. — Увидимся в универе, — бросает Эвен ему вслед. Исак чуть не вываливается из трамвая, когда оборачивается и кивает.

________________________________________

Линн ждёт его на лестнице у квартиры и поднимает руку, чтобы остановить поток его благодарностей. — Я знаю, — вздыхает она и протягивает ему ключи. — Просто давай такого больше не повторится. Исак стаскивает шапку и открывает дверь. — Обещаю, — говорит он. — Спасибо, Линн. Она ловит связку ключей, которую он бросает ей, и закатывает глаза, но всё же соглашается зайти и позволяет ему налить ей чай.