Прикоснувшаяся к солнцу

      Гневные слова застыли на моих губах, так и не сорвавшись с языка. Широко открытыми глазами я смотрела на своего нового преподавателя и не могла ни о чём думать. А он выжидающе смотрел на меня. Молчание затягивалось. Казалось, с момента последней реплики прошла целая вечность. Я чувствовала себя крайне неловко, но ничего не могла с собой поделать.       В следующее мгновение, тишину нарушил размеренный голос преподавателя:       – Если бы я не услышал Вашу речь, произнесённую несколько минут назад, мог бы подумать, что говорю с глухонемой.       Кто-то спереди прыснул, но сделал вид, что поперхнулся и в то же мгновение умолк. К моим щекам прилила краска. Я снова опустила глаза. Преподаватель тем временем не унимался, продолжая меня пристыживать на глазах у всей группы.       – Вы же не являетесь глухонемой и всё это время не предугадывали мои слова или читали по губам, или я ошибаюсь?       – Я не глухонемая! – Попыталась сказать я достаточно громко, но мой голос дал петуха. Я была возмущена и сконфужена под его напором.       – Тогда я не вижу смысла хранить молчание. Вам каждый раз нужно напоминать о способности говорить перед ответами?       – Нет.       Он резко переключился:       – Где Ваше домашнее задание?       Я закусила губу, нервно сжала пальцы рук, сцепленных в замок, и тут же пожалела об этом, потому что мой жест не остался без внимания. По всей видимости, этот человек был хорошим психологом.       – Отвод глаз, прикусывание губы, нервное перебирание пальцев рук… Это всё – признаки состояния дискомфорта. С чем связана Ваша неловкость?       – Я… – подняв глаза лишь на несколько секунд, я снова опустила их. – Просто…       Я чувствовала его взгляд на себе всё это время. Он не сводил его с меня ни на секунду.       – «Вы просто» что?       Я поджала губы, даже не представляя, что сказать. Передо мной был опасный соперник. Прежде мне такие не попадались. Любые мои слова могли быть обращены против меня же самой. Я даже представить не могла, с кем хотела развязать войну. И даже несмотря на предупреждение и моё решение залечь на дно до поры до времени, судьба сыграла со мной злую шутку и поразила меня моим же оружием.       Отвлечённые мысли стоили мне нескольких минут, в течение которых на меня повесили ещё один вопрос.       – Вы просто не выполнили домашнее задание, верно?       Внезапно на меня напал приступ храбрости, и я выпалила:       – Я выполняла домашнее задание, я же сказала вам уже! – Это был минутный порыв.       Преподавателю даже не потребовалось время для того, чтобы подобрать слова. Он среагировал мгновенно. Казалось, у него заранее подготовлены ответы на все мои вопросы или же он читал меня как открытую книгу.       – Тогда Вам стоило бы поберечь свой голос для выступления перед аудиторией со своим домашним заданием. Объём-то не маленький, даже по моим меркам. А это, поверьте, показатель.       Пока он говорил, я судорожно прокручивала в своей голове все возможные фразы и варианты выхода из сложившейся ситуации, но ничего толкового на ум не приходило. Я прекрасно понимала, что действовать нужно прямо сейчас, взяв инициативу в свои руки, пока не стало совсем поздно.       Я блуждала взглядом по парте, на которой лежала тетрадь И Лан с записанным именем преподавателя и списком заданий, необходимых для допуска к экзамену, пытаясь за что-то уцепиться, но ничего подходящего на глаза не попадалось.       Вдруг я услышала свой голос словно со стороны:       – Извините, но я забыла тетрадь с домашним заданием дома, профессор Чхве.       Один из одногруппников, имени которого я ещё не запомнила, сидящий за спиной преподавателя, прикрыл лицо рукой, давая понять тем самым, что ситуации, в которой я оказалась, не позавидуешь. Некоторые стали очень тихо перешёптываться. Боковым зрением я заметила, как И Лан нервно сглотнула.       – Непунктуальная, невежественная, не выказывающая должного уважения к преподавателю, с отсутствием чувства такта… Вы определённо заслуживаете наказания. Зайдите ко мне после пар, – произнёс профессор Чхве и добавил, неодобрительно покачав головой. – И как Вы собираетесь сдавать экзамен?       Это был больше риторический вопрос, потому что преподаватель развернулся и направился к преподавательскому месту, даже не собираясь слушать мой ответ. Я опустилась на своё место и на время почувствовала облегчение – разговор с этим человеком вымотал меня. Он словно высосал все соки. Я чувствовала себя отвратительно. В горле стоял ком, меня подташнивало, а голова шла кругом. Что мне теперь делать? Как найти выход из этой ужасной ситуации?       Вернувшись за кафедру, профессор окинул аудиторию взглядом и сказал:       – Извиняюсь за время, потраченное, как оказалось, впустую. Продолжим с того, на чём остановились. Я хотел продемонстрировать образцы работ, которые вам предстоит подготовить к экзамену, а также…       Остальные слова я не слышала. В ушах звенело, глаза застлала пелена. Я почувствовала всеобъемлющую духоту, охватывающую всё тело со всех сторон, и стала куда-то проваливаться…       До боли знакомый голос ласково звал кого-то по имени. Он принадлежал женщине, улыбку которой я так отчётливо помню. У неё были длинные тёмные волосы, слегка завивающиеся ближе к концам. Часто она собирала их в очень низкий хвост, закрепляя заколкой в виде колибри, вырезанной из светлого дерева. Её дочь любила часами рассматривать крошечную птичку и расспрашивать о ней. Женщине никогда это не надоедало. Каждый раз она терпеливо отвечала на вопросы дочери, ни разу не выказав недовольства. У неё была невероятная выдержка.       Иногда девочка подкрадывалась сзади, считая, что осталась незамеченной, но как только расстояние сокращалось до нескольких сантиметров, женщина отклонялась назад и, обхватив дочь руками, переносила её через голову и заключала в крепкие объятия.       Смех малышки ещё долго разносился по округе, звеня колокольчиком и вызывая на губах женщины тёплую улыбку. Глаза её светились безграничным счастьем, а потом… солнце стало чёрным, а день окрасился в цвет крови.       …Я открыла глаза и села. От резкого движения голову пронзила вспышка боли. Глаза ослепил свет. Я рефлекторно прикрыла их рукой и, когда они приспособились, осмотрелась. Судя по ширме, кровати, занимаемой мной, и белому цвету, я находилась в медпункте. Боль медленно уходила.       Мне снилась мама… Только вот был ли это сон или фрагменты моих детских воспоминаний? Я не помнила. Надо спросить об этом брата, когда он приедет. Постепенно ко мне приходило осознание неправильности происходящего, и я задумалась. Что произошло и как я попала в медпункт? Увы, рядом никого не было, чтобы объяснить. Последнее, что я помнила – обеспокоенное лицо И Лан, а перед этим…       Меня пробрал озноб, глаза округлились. Твою… мать… Лучше бы не вспоминала. Какой стыд! Не удивительно, что меня вырубило. Как после подобного смотреть в глаза одногруппникам? Они же меня на смех поднимут! За прошлый семестр и так не смогла ни с кем подружиться, а теперь и вовсе шансы заметно уменьшались. Была, конечно, И Лан, с которой мы познакомились ещё при поступлении, но до друга она не дотягивала, хоть я и считала её больше, чем одногруппницей. Да и вряд ли она встанет на мою защиту – друзья клоунов такие же клоуны. Ну и ладно, обойдусь без поддержки. Как-нибудь переживу.       После очередного прокручивания в голове воспоминания о своём публичном позоре, на меня навалился целый шквал самых разных чувств. В какой-то момент я подумала, что меня просто разорвёт от их переизбытка.       Наверное, больше всего на свете, я сейчас ненавидела этого высокомерного и заносчивого преподавателя, являвшегося прямой причиной моего столь низкого падения, к которому мне предстояло ещё и идти после пар. Даже и не знаю, испытывала ли я к кому-нибудь столь сильное чувство ненависти.       Не знаю, почему, но осознание собственной правоты насчёт отвратительного характера своего нового преподавателя, приносило чувство глубокого удовлетворения. Я ведь сразу поняла, что он окажется тем ещё ублюдком и вот вам, пожалуйста! Получите – распишитесь.       Я ещё раз представила, что мне придётся идти после пар к этому чудовищу и у меня дёрнулся палец на левой руке в нервном тике, а в следующее мгновение всё моё тело начала бить мелкая дрожь. Через несколько секунд я тряслась, при чём непонятно от чего: то ли я испытывала такой сильный страх перед преподавателем, то ли меня морозило – но из-за чего? Последствие стрессовой ситуации или предвестие болезни? Что же со мной происходило? Я укуталась в тонкую простынь в надежде согреться и задумалась.       Идти на оставшиеся пары не хотелось, потому что я знала примерную реакцию одногруппников. Они и так готовы были перегрызть друг другу глотки – дай только повод, а тут такой шикарный случай, который произошёл на глазах у всех. Не нужно было даже утруждать себя в рассказе, а сразу же переходить к обсуждению и гадким шуткам. Я поёжилась. Чего я хотела менее всего, так это становиться объектом всеобщих насмешек. Посидев на кровати ещё некоторое время и поразмышляв, я собрала всю свою силу воли в кулак и твёрдо решила пойти к преподавателю Чхве. Не после пар, а прямо сейчас.       Я заправила постель и вышла из-за ширмы. Моя сумка стояла на одном из стульев, расположенных вдоль стены. Я взяла её, вышла из кабинета и направилась на кафедру. Остановившись перед дверью, я несколько раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула, задержала дыхание на несколько секунд и выдохнула ещё раз, потом набрала в лёгкие максимально возможное количество воздуха и, медленно выдыхая, одними губами произнесла фразу: «Джинхо, ты справишься!» – таков был мой личный способ релаксации, который придумал мой отец специально для меня. Я постучала и вошла.       Кафедра была пуста. Может это знак и мне стоит поехать домой и хорошенько отдохнуть, а после сделать треклятое домашнее задание и сдать этому напыщенному индюку? Всё равно на оставшиеся пары я сегодня идти не собиралась, а по поводу отмазки даже не парилась – я уже числилась в журнале медпункта.       Что ж, всё, что не делается – к лучшему, – подумала я и улыбнулась самой себе, окончательно расслабившись.       Всё произошло слишком внезапно. Я как раз открывала дверь в тот момент, когда кто-то резко потянул её на себя. Не сумев вовремя сгруппироваться, я, по инерции, поддалась вперёд и упала к чьим-то ногам.